Город располагался на скале, посреди могучей реки. Бурлящий поток прорывался между башнями и зданиями, низвергался вглубь десятками водопадов, которые вновь объединялись в долине в белый пенящийся поток – Харандеш. Ходило поверье, что эта река – пульсирующая артерия Мурайи, богини всех жизней и магии. Пока Мурайя благосклонна к нам, наша столица всем невзгодам вопреки останется стоять у края пропасти. И до тех пор, пока Харандеш будет протекать через весь Фархир, земля останется плодородной, лето – теплым, а зимы – мягкими.
Карета следовала по дороге, ведущей к берегу реки. Оттуда в Харан можно было попасть только по мосту. Слева и справа от него выстроились стражники. Кровопийцы в белой униформе с нашивками и темно-синих сапогах. Мужчины не остановили нас, и мост мы преодолели беспрепятственно.
Когда мы въезжали в столицу, мой взгляд привлекла арка городских ворот. Высокая, выше самого высокого здания Баштаны, и белая, словно известь, она была изваяна в форме двух могучих берез, кроны которых переплетались в самой верхней точке. Копыта лошадей застучали по мостовым, и звук эхом разносился по узким и, казалось, бесконечным улочкам.
До моего слуха доносился шум реки, но ни каналов, ни чего-то подобного я так и не увидела, из чего сделала вывод, что поток воды находится ниже уровня дорог. Здания были так высоки, что мне казалось, будто мы едем по глубокому ущелью. Это угнетало и вызывало ощущение, будто что-то мешает мне свободно дышать.
Королевский дворец был обнесен очередной стеной, и на этот раз стражники остановили экипаж.
– Куда направляетесь? – поинтересовался альб крови, подходя к окну кареты. Он осмотрел салон, и его взгляд остановился на мне.
Капитан подал стражнику письмо, которое произвело впечатление на священника в Баштане.
– Это шутка? – недоверчиво спросил стражник, еще раз пробегая глазами строки.
– А что, я похож на шутника? – съязвил Тарос.
Мужчина у кареты перестал изучать письмо, и теперь его взгляд внимательно проходился по мне, словно я была не более чем диким зверем. Если мысли стражника соответствовали моим представлениям, я не собиралась его разочаровывать. И зашипела, недовольно и предостерегающе. Больше всего мне хотелось выглядеть так, будто я вот-вот выцарапаю ему глаза, чтобы мужчина испуганно отпрянул назад. Однако оковы мешали мне это сделать.
– Должно быть, вы взяли не ту альбу, – проговорил стражник. – Эта жалкая девчонка не выглядит взрослой, не говоря уже о том, чтобы она была способна на что-то дельное.
Мужчина взмахнул письмом, и Тарос тут же выхватил послание из его рук. Знай этот придурок, на что я способна, он бы воздержался от таких слов в мой адрес.
– Я не совершаю ошибок, – бросил капитан стражнику.
– Ладно, – буркнул тот, отступил назад и махнул нам рукой. – Проезжайте! – крикнул он кучеру.
Мы въехали во двор, в который спускалось не менее дюжины лестниц из белого камня. Их нижние ступени, почти в два метра шириной, веером сходились к вершине, сливаясь в единую лестницу под круглым арочным входом.
– Сиди смирно, – приказал мне Тарос, грозя поднятым указательным пальцем, словно я была маленьким ребенком, которого стоило призвать к послушанию. Во взгляде мужчины явственно читалось отвращение, которое он испытывал ко мне – ночной альбе, очевидно, достойной лишь его презрения.
– И куда бы я пошла? – раздраженно огрызнулась я.
Он ответил кривой ухмылкой, потом вышел и о чем-то заговорил с дворцовыми стражниками.
Воспользовавшись этим, я попыталась оценить ситуацию. Где-то должны быть скрытые боковые выходы, темные ниши или другие укрытия, которые могут облегчить мне побег. Но все, что хоть немного подходило для этой цели, это ворота между лестницами. И прежде чем я успела выяснить что-то еще, Тарос уже схватил меня за руку и выволок из кареты.
Я сопротивлялась нехотя, вполсилы. Физически кровопийцы намного превосходили меня. Если я и собиралась сбежать, то, конечно, не стала бы сейчас вырываться и убегать вслепую. Нужен был лучший план, и желательно до того, как меня закуют в цепи.
Не проронив ни слова, Тарос повел меня к одной из лестниц. Его пальцы больно впились в мое плечо.
– Куда ты ведешь меня? – поинтересовалась я.
Он не ответил.
Вопреки моим ожиданиям, что меня затащат в одни из ворот прямо в подземелье, капитан подошел к обитой золотом двери, толкнул ее и поволок меня внутрь дворца.
Пол, отполированный так гладко, что я видела в нем свое отражение, не уступал по великолепию высоким, украшенным лепниной стенам, которые венчал расписной потолок. С него на равных расстояниях друг от друга свисали хрустальные канделябры из чистого серебра, инкрустированные драгоценными камнями, прозрачными, как родниковая вода, и крупными, как глазные яблоки.
Попади хотя бы одна из этих люстр в мое распоряжение, я была бы обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Хотя, по всей видимости, они были настолько тяжелы, что их не смогли бы поднять даже альбы крови.
– Не задерживайся, – поторопил меня Тарос, когда я притормозила у приоткрытой двери. Там, за дверью, располагалось помещение, по виду напоминавшее музыкальный салон. Группка высокородных альб сгрудилась вокруг арфистки, которая, заметив меня, прервала свою игру. Удивленные не меньше, чем я, обитатели дворца воззрились на меня. То, что чистокровные Высшие были выше и стройнее ночных альб, я знала давно. В последние дни я встречалась с ними чаще, чем мне хотелось. Однако эти выглядели совершенно иными. Все они были больше чем на голову выше меня, обладали длинными заостренными ушами и волосами, словно сотканными из серебра и белого золота. По сравнению с этими поразительно элегантными и изящными существами барон фон Эмбран и ему подобные альбы, жившие недалеко от границы, уже казались мне почти неуклюжими. Одежды из атласа, в которые были облачены эти небесные создания, обволакивали их тела, словно молоко, кожа казалась безупречно идеальной и такой нежно-розовой, словно они только что родились, а глаза сияли кристально чистой синевой. Я даже не смогла бы сказать, кем они были: мужчинами или женщинами. Красота их не зависела от гендерных ролей и внушала мне трепет, без всякого моего на то желания.
Я невольно подумала о том, что в Фархире высокородными считали тех альб, в крови которых в течение пяти поколений не было замечено ни человеческой крови, ни крови мне подобных. Глядя на этих Высших, я с легкостью могла себе представить, что их родословные простираются до древнейших времен. Их кровь, несомненно, была столь непорочна, что могла состязаться в чистоте с кристальными водами реки Харандеш.
Тарос толкнул меня в другой коридор. Те альбы, что встречались на нашем пути, старались держаться на должном расстоянии, и едва мы проходили мимо, я слышала их шепот за нашими спинами.
Все это казалось чрезвычайно подозрительным. Почему я до сих пор не оказалась в подземелье? Не могло же быть так, что они водили каждого преступника по королевскому дворцу! И какими бы тяжкими ни были мои проступки, почему они не отрубили мне руки прямо на рыночной площади моего родного города? Быть может, потому, что лишение конечностей или быстрая смерть на виселице были бы слишком милосердными наказаниями для кого-то вроде меня? Я не могла отрицать, что эти предположения заставили содрогнуться все мое существо. Страх овладел моими мыслями, хотя мне точно было известно, насколько неосторожной я могу от этого стать.
Мы вошли в приемный зал, уставленный креслами и гигантскими вазами, со столом в центре комнаты, украшенным затейливой резьбой. Чаша на столе была наполнена фруктами, при виде которых мой рот наполнился слюной. Как же мне хотелось впиться зубами в одно из этих сочных яблок!
Но никакой возможности осуществить это у меня не было. Без лишних слов Тарос потащил меня в большую комнату, расположенную за приемной.
Прохладный ветерок устремился мне навстречу. Напротив нас не было стены – только высокие круглые арки, за которыми зияла пропасть. Вдали виднелись крыши Харана; шум водопадов достигал моих ушей. У одной из колонн стоял, повернувшись к нам спиной, мужчина, одетый, как и Тарос, в черный мундир. Единственным несходством были сапоги: того же антрацитового цвета, что и мундир, они отличали незнакомца от других кровопийц, сапоги которых были красными.