При этой мысли Лисандр невольно сжал руки, и внутри него снова вспыхнул гнев. Юноша начал понимать, что к чему. Конечно, сам Винсент не имел полномочий так обращаться с ним. Лишь один человек мог быть настолько беспринципным, чтобы выставить за дверь бедную невинную девушку. Лишь он один обладал властью приказать гвардейцам выступить против своего наследного принца. И это был его отец. Король.
Лисандр развернулся и направился прямиком в столовую.
– Не делай этого, – посоветовал Винсент, пытаясь остановить принца. – Оставь все как есть. Извлеки из этого урок и повзрослей наконец.
– Он зашел слишком далеко! – прорычал Лисандр, вырвался и побежал прочь.
Разве не достаточно было того, что король превратил его жизнь в ад? Неужели теперь он решил взяться за невинных горничных? Лисандра не удивило, что Винсент принял сторону отца. Старик исполнял все, что требовал от него король. Он вырвал бы из своей груди сердце и преподнес его правителю в подарок. И король Амберана Набран без колебаний принял бы его. Но хуже всего то, что Лисандр знал: если король прикажет, то Винсент, несмотря на долгие годы, которые связывали его с принцем, не колеблясь, вырвет сердце и королевскому сыну. И то, что Винсент отнял у Лисандра его любовь и сорвал все планы принца на совместную жизнь с Амелией, ничем иным и не было.
Ногти юноши впились в кожу, когда он сжал кулаки еще крепче. Порез, оставленный мечом Винсента, пронзила яростная вспышка боли.
– Остановись! – потребовал Винсент, все еще следуя за ним по пятам.
Лисандр проигнорировал его. Гнев закипал в нем, кровь стучала в ушах, когда принц толкнул дверь в столовую и ворвался в пустую комнату.
Фыркнув, он огляделся.
– Где он?
– Давай-ка поспокойней, – попросил Винсент.
Лисандр не нуждался в том, чтобы выслушивать ответ. Если отец закончил завтрак, значит, он уже принялся обдумывать свои планы по завоеванию соседних земель.
Лисандр быстрыми шагами пересек комнату, толкнул следующую дверь и, обращая на себя взгляды слуг, целенаправленно устремился мимо рядов комнат, по коридорам и залам огромного замка. Винсент еще не догнал принца, когда тот уже отдал двум стражникам перед двустворчатой дверью приказ пропустить его.
Мужчины выглядели растерянными. Все-таки не каждый день кронпринц появлялся перед ними в наполовину застегнутых брюках, с босыми ногами и оголенным торсом.
Лисандр не стал дожидаться, пока стражники примут решение и тем более пока из-за угла появится Винсент. Решительно распахнув створчатую дверь, он вошел в зал совета с большим круглым столом посередине. Дюжина седовласых мужчин в струящихся одеяниях из самых благородных тканей, сгрудившихся вокруг него, удивленно подняли взгляды. Среди них был и король.
Набран, король Амберана, был мужчиной представительной внешности. Под его бархатным одеянием скрывалось статное, закаленное бесчисленными битвами тело с широкими плечами и огромными ручищами. И хотя борода его уже поседела, а маленькие, глубоко посаженные глаза окружила сеть морщин, он все еще был грозным бойцом и безжалостным военачальником, который с гордостью носил свою украшенную драгоценностями корону и до сих пор защищал ее от любого врага.
Поверхность стола представляла собой детально вырезанную в дереве карту королевства Амберан и граничащих с ним земель. Горы и города представляли собой возвышенности, реки и озера – голубые впадины.
Подобная карта украшала и потолок комнаты. Но если роспись над головами изображала древнее, давно забытое народом величие Амберана, резьба на столе отображала действительность. Красные линии наглядно иллюстрировали, как за последние десятилетия поменялись границы. Многие крупные империи распались на десятки мелких провинций, и Амберан тоже лишился части территорий. Все больше и больше графств и княжеств отказывались от своего короля, потому что больше не хотели платить высокие налоги за войну, которая, возможно, никогда не начнется. Правда, Фархир, проклятое царство маров, по-прежнему бросал тень на весь юг, но редко кто из тех тварей появлялся на виду. Ни стаи этих существ, ни тем более их армия не вторгались в Амберан и не нарушали его покой. Кроме того, каждому было известно, что ни один амберанец не вправе пересекать государственную границу. Достаточно было изгнать этих тварей обратно в леса, если они подойдут слишком близко к поселениям людей. Так зачем жить в страхе и ужасе перед чем-то, что было не более чем мрачной легендой?
Лисандр перевел взгляд на карту и быстро понял, что король и его советники планировали нападение на северную провинцию Село.
Набран встал перед Лисандром.
– Как ты посмел? – властным голосом призвал он сына к ответу.
Лисандр не позволил ему запугать себя. Он уже давно не боялся отца.
– Так, значит, Село?
Бывшее графство совсем недавно отделилось от Амберана. Ему нечего было противопоставить королевскому войску, и теперь, очевидно, эта земля будет возвращена кровавым путем.
– В каком виде ты предстаешь перед своим королем и отцом? – продолжил Набран.
Лисандра это не остановило. Постепенно все начинало обретать смысл.
– Ты из-за этого так поступил? – спросил он. – Натравил гвардейцев на Амелию? Ты против того, чтобы твой сын делил постель с простой женщиной родом из Село?
Советники отступили и начали перешептываться. Король оглянулся на них со смесью неудовольствия и гнева. Должно быть, он осознал, что пройдет не так много времени, как все королевство узнает об отношениях его сына с обычной горничной. Сплетня о том, что она родом именно из Село, разнесется очень быстро.
Король повернулся к Лисандру:
– Мне противно, что мой собственный сын, моя плоть и кровь, путается со всеми служанками без разбору, как никчемный приблудный деревенщина! Теперь этому пришел конец. Раз и навсегда. Настанет время, когда ты осознаешь и исполнишь свою новую роль в династии нашей семьи. Но ты стоишь здесь, полуобнаженный, перед своим королем и просишь сохранить жизнь безымянной, невесть откуда приблудившейся служанке. Стыдись!
– Ты уже достаточно стыдишься за нас обоих, – сказал Лисандр. – Но уж точно и в половину не так, как я стыжусь того, что я твой сын.
Едва произнес эту фразу и шагнул вперед, как в зал совета вошел Винсент, который тут же схватил принца за руку. Не сделай он этого… Лисандр не знал, как далеко он мог бы зайти.
– Уберите его с моих глаз, – сделав властный жест, приказал Набран. – Отведите его в темницу и не выпускайте оттуда, пока он не усвоит свой урок.
– Что? – выдохнул Лисандр, пытаясь высвободиться из рук наставника.
– Не усугубляй свое положение, – вполголоса предостерег его Винсент.
Он вытолкнул Лисандра в коридор, но тот сопротивлялся изо всех сил, стараясь снова прорваться в зал совета. Если уж принц должен был оказаться в подземелье, он как минимум собирался это заслужить. В этот момент Лисандр сделал бы все, лишь бы увидеть, как его отец истекает кровью. Он хотел, чтобы король почувствовал боль, сравнимую с той, что тот причинил Амелии. Но Винсент не отпустил его, и стражники закрыли двустворчатую дверь прежде, чем Лисандр успел прорваться туда.
– Он не может этого сделать, – ошеломленно сказал Лисандр.
– Он уже это сделал, – поправил его Винсент, кивнув своим гвардейцам. – Арестовать его.
Сердце Лисандра гулко ухнуло в груди. Это и в самом деле произошло? Похоже на какой-то жуткий кошмар. Проклятье, посланное самими марами, которое обратило его удачу вспять. Сначала Амелию вырвали из его объятий, а теперь и их совместные планы были под угрозой. Что девушка сделает, если Лисандр не появится через два дня в условленном месте? Что она подумает о нем?
Гвардейцы схватили Лисандра за руки и крепко держали, несмотря на все попытки юноши освободиться. И ни один мускул не дрогнул на лице Винсента, когда тот приказал увести наследного принца прочь.
Глава 4
Шира
В сравнении с Хараном мой родной город безнадежно проигрывал и казался настоящей помойкой. Башни дворца возвышались над бесчисленными куполами крыш, маячившими за холмом. Сотни богато изукрашенных окон, обрамленных круглыми арками и узкими колоннами, придавали постройкам филигранный, изящный вид. Здесь не было ни неуклюжих каменных домов, ни крытых соломой крыш, ни грунтовых дорог. Харан казался произведением искусства, мастерски сложенным из бумаги. Нежным и хрупким. А тем временем столице Фархира уже было многим больше тысячи лет.