Мужчина, поймавший меня на краже, был не кто иной, как сам барон. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг моей руки.
– Пожалуйста! – дрожащим голосом взмолилась я, надеясь, что он купится на мою уловку. – Я так голодна.
– Ты, маленькая вороватая дрянь! – прошипел он, больно встряхнув меня. – Как ты сюда попала?
– Пожалуйста! – снова взмолилась я и, прикусив губу, уставилась на него широко раскрытыми глазами. Я изо всех сил старалась выглядеть как можно более отчаявшейся.
Но барона это ничуть не смягчило. Он потащил меня через толпу, направляясь прямо к охранникам, стоявшим у выхода.
– Я сделаю все, что хотите! – заклинала я. – Поверьте, господин, все!
Хлеб выпал из моей руки, пока барон тащил меня к двери. Я рухнула на колени, и он схватил меня обеими руками, силясь снова поставить на ноги, в то время как я цеплялась за его одежды, словно ребенок – за юбку матери.
– Все, – настойчиво повторила я, глядя на него снизу вверх. Я была уверена, он понял, что я имела в виду. Глаза мужчины сузились, когда он осмотрел меня с головы до ног. Я знала, что барон думает обо мне в этот момент, но знала и то, что он не примет мое приглашение на глазах у своих гостей.
– Ты украла что-то еще? – спросил он.
Я покачала головой, позволив барону поднять меня на ноги и прижать к стене. Он сорвал с моих плеч накидку, отступил на шаг и кивком головы приказал охраннику обыскать меня. Вероятно, хозяин поместья хотел убедиться, что у меня с собой действительно лишь один кусок хлеба, а не что-нибудь вроде пухленького мешочка с золотом.
Охранник, не колеблясь, потянулся к поясу моего лифа. Не раздумывая, я схватила мужчину за руки, прежде чем он успел коснуться моей одежды, и он покосился на меня с подозрением во взгляде. Противодействовать обыску – не лучшая идея. Я неохотно опустила руки и позволила охраннику одним резким движением порвать завязки моего лифа. Тот упал на пол, и я осталась стоять перед мужчиной в одной льняной рубашке. Ее тонкая, изношенная ткань едва прикрывала мое тело, но я была вынуждена молча терпеть, пока охранник ощупает меня с ног до головы, в то время как целая толпа знати наблюдала за этим процессом. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы снести все это, не сопротивляясь.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем охранник, наконец, отпустил меня. Я тут же скрестила руки на груди: так, по крайней мере, я не чувствовала себя совершенно обнаженной.
– Она чиста, – возвестил стражник.
– Тебе повезло, – заявил барон. – Если бы ты украла что-то бо́льшее, чем просто хлеб, я не позволил бы тебе уйти безнаказанной.
В зале воцарилась тишина; дворяне, столпившиеся вокруг нас, едва слышно зашептались, а затем один из них приблизился к барону.
– Вы должны передать ее альбам крови.
Барон не ответил мужчине. Вместо этого он повернулся к своим гостям.
– Бедняки Фархира страдают от голода, – громогласно объявил он. – Я понятия не имею, как эта бедняжка попала ко мне в дом, но я не могу уклоняться от ответственности. Никто из нас не может.
Раздался ропот одобрительных голосов, некоторые из гостей зааплодировали, и, как я и ожидала, барон прямо-таки купался в восхищении, которое ему оказывали окружающие. Вдобавок ко всему мужчина подхватил хлеб с пола и сунул его мне в руки. Затем он взял меня за руку и подтолкнул к выходу. Я хотела было попросить его вернуть мне и лиф, но решила не злоупотреблять своей удачей. Охранники распахнули дверь, и барон вытолкнул меня наружу. Губы мужчины растянулись в широкой ухмылке.
– Расскажи всем своим друзьям, как щедр и добр ваш барон, – обратился он ко мне.
– Так и сделаю, – заверила я, отвесив поклон.
Не знаю, может, я и перестаралась, но барон, кажется, купился на мою благодарность.
– Хорошая девочка, – сказал он, и в следующее мгновение охранники закрыли дверь перед моим носом. Тьма окутала меня; я снова выпрямилась. Теперь настал мой черед широко ухмыляться.
– Чего нет, того нет, – победоносно заключила я и повернулась, чтобы уйти.
Все могло сложиться и совершенно иначе. Мне это было ясно как белый день. Я рассчитывала на то, что барон станет изображать благодетеля перед своими гостями. Так и произошло. Тем не менее это было чистой авантюрой. С таким же успехом в эту секунду я уже могла быть в его темнице. И тем не менее именно тот факт, что я едва избежала подобной участи, породил во мне такое радостное возбуждение, которое не могло вызвать ничто другое.
Я пересекла двор, оставляя позади свет, голоса и музыку. И только убедившись, что за мной не наблюдают, разломила полбуханки хлеба и извлекла оттуда свои отмычки и кожаный мешочек, наполненный золотом. Довольная собой и собственным актерским талантом, я подбросила мешочек в воздух и снова поймала его. Если бы все зависело только от меня, любой из моих разбойничьих набегов мог бы заканчиваться именно так.
Поздняя ночь окутала мой родной город, когда я наконец добралась до него. Неподвижная и серая, в темноте Баштана казалась почти спокойной. В этом месте я провела почти всю свою жизнь и именно сюда возвращалась почти после каждой вылазки. Я словно жила двумя жизнями. В одной из них я обычная сирота, принятая на воспитание добрым стариком, в другой – ночная воровка. И я не могла расстаться ни с одной, ни с другой.
Оставив хлеб и несколько золотых монет на ступеньках храма Мурайи, я направилась к рыночной площади по главной улице города. Я прошла совсем немного, когда меня вдруг охватило нехорошее ощущение. Что-то было не так. Я только пока не знала что. Мой взгляд скользнул по покосившимся хижинам, которые жались друг к другу по обе стороны улицы. Вокруг стояла тишина. Огни уже не горели; большинство ставен были закрыты, а шторы – задернуты. Только кое-где виднелись очертания фигур, стоящих за окнами домов. Мое сердце забилось быстрее. Так вот что меня встревожило. Почему часть жителей до сих пор не спит, и почему они наблюдают за улицей, стоя в темных комнатах?
Я метнулась в сторону, погрузилась в тень и прокралась вдоль фасадов к ближайшему переулку. Оттуда я добралась до рыночной площади.
Поперек дороги, у заброшенного колодца, стояла пустая карета. Так вот что заинтересовало местных жителей? Это был экипаж каких-то знатных господ. Обычно в Баштане таких не встретишь. Неужели кто-то из высокородных заблудился в этом захудалом приграничном городке и решил спросить дорогу? Будь я неосторожным вором, я бы попыталась ограбить этих людей, пока их экипаж стоял без охраны. Но этой ночью я уже достаточно испытывала удачу.
– Открой! – услышала я крик мужчины.
Я обшарила взглядом ряды домов, но, только выйдя из переулка, поняла, куда намеревался попасть незнакомец. Группа мужчин стояла перед домом Балдура. Домом, в котором жила я.
Словно окаменев, я стояла, наблюдая, как Балдур открывает дверь. Его седые волосы были растрепаны ото сна. Одетый в ночную рубашку, старик всматривался в лица незнакомцев своими маленькими глазками.
Эти мужчины не были путешественниками; не были они и свитой одного из высокородных альб. Это были альбы крови – кровопийцы. Солдаты королевы. Красные сапоги и темная форма незнакомцев издалека выдавали их.
Сердце в моей груди колотилось как бешеное, мысли отчаянно метались в голове, и я сделала шаг назад.
– Там! – завопил один из мужчин, указывая на меня.
Недолго думая, я резко развернулась и рванула прочь.
Глава 2
Шира
Я затаилась в тени. Тут они не могли меня видеть, здесь они не станут меня искать. Отмычки и золото были тщательно припрятаны. Теперь оставалось только ждать.
Меня трясло от напряжения; ссадины, оставшиеся после подъема на башню, нестерпимо горели. Словно напоминали мне, насколько я была глупа, решившись ограбить барона. Но в самом ли деле причиной того, что солдаты королевы сейчас искали меня, была моя не самая удачная кража? Как смогли они так быстро выяснить, где я живу? И почему барон вдруг решил передумать?