Я постаралась выровнять дыхание и подняла взгляд к звездам, чтобы успокоиться, погрузившись в их молчаливую тишину.
Ночь была моей подругой. Мне нравилось мерцание в мрачной темноте, легкие поцелуи ночного ветерка на моей коже и спокойствие, которое, как одеяло, укутывало в это время суток меня и весь Фархир. Когда в высоком небе призрачно сияла луна и тысячи звезд вступали в тщетную борьбу с темными тенями, я чувствовала себя в безопасности. Даже когда рядом рыскала толпа кровопийц.
Я пригнулась, прищурилась – и на моем лице расплылась ухмылка. В поле моего зрения показались красные солдатские сапоги. Они принадлежали их капитану, который остановился прямо передо мной и как раз сейчас приказывал своим людям:
– Рассредоточиться! Обыщите каждый угол этой грязной дыры, переверните каждый камень! Найдите эту маленькую дрянь!
Меня снова охватило то самое возбуждение, которое я испытывала после каждого удачного набега. Моя ухмылка стала настолько широкой, что показались зубы, и если бы главарь королевских солдат обернулся и взглянул вниз, то увидел бы, как они сверкнули в темноте подобно полумесяцу, что сиял над нашими головами.
Но он не обернулся, а его люди не станут обыскивать каждый угол. Грязь, в которой я сидела, вызывала у них отвращение. И это была одна из причин того, почему в этом маленьком захудалом городке солдаты королевы Фархира появлялись крайне редко. Нужно лишь немного времени, и тогда их отзовут, и они уже не появятся здесь снова в ближайшее время.
Капитан убежал прочь, а я бесшумно метнулась в узкий переулок между домами, когда мне на плечо неожиданно прыгнула толстая крыса. Грызун оскалился и зашипел; его желтые глаза уставились на меня с ужасом – наверное, крыса была шокирована тем, что этот кусок грязи под ней может шевелиться. Подскочив, я собиралась бросить крысу об стену, прежде чем она успеет ухватить меня за горло, но животное уже вонзило в мою руку свои мелкие острые зубы. Я вскрикнула от боли, ухватила грызуна за горло и оторвала от себя.
В этот момент в переулок завернул капитан, и я швырнула крысу прямо ему в лицо. Он еще не успел сообразить, что произошло, а я уже развернулась к нему спиной и понеслась прочь.
Мужчина завопил, извергая проклятия, а шаги его солдат, гулким эхом отражаясь от стен, снова последовали за мной. Я добежала до конца переулка, где местные жители сваливали мусор в кучу высотой с человеческий рост. Не раздумывая, я прыгнула на один из ящиков, оттолкнулась от него и повисла на стене.
Мои преследователи догнали меня, когда я подтянулась, пытаясь перебросить тело через преграду. Один из них схватил меня за ноги и дернул вниз. Мой ответный оскал был не менее внушительным, чем оскал жирной крысы. Я отбивалась от мужчин ногами и изо всех сил цеплялась за каменную стену. Ни за что на свете я не должна была позволить им поймать меня.
– Стяни ее оттуда! – вскричал капитан.
Мои пальцы нестерпимо болели. Недавно полученные ссадины вступили в противостояние с шершавым камнем, отчего окончательно превратились в кровоточащие раны, и я, потеряв опору, соскользнула, ударившись лбом о стену. Перед глазами все начало расплываться, но я с остервенением отбивалась от солдат руками и ногами, пиная их и царапая им лица. Я сопротивлялась, как могла. Но силы были неравными: четыре солдата королевы против одной безоружной ночной альбы. Я не могла одержать победу в этой схватке, и эта уверенность породила во мне панику. Мужчины бросились на меня и прижали к земле, крепко, словно в тисках, удерживая мои руки.
– Отпустите! – кричала я, извиваясь, словно рыба, выброшенная на берег, до тех пор, пока силы окончательно не покинули меня. И тогда солдаты рывком поставили меня на ноги.
Командир, прикрывая рот и нос платком, с отвращением взглянул на меня и подозвал к себе солдат.
– А теперь пора выбираться из этой вонючей дыры, – приказным тоном произнес мужчина.
Он повернулся и зашагал прочь. Королевские солдаты принудили меня следовать за ним. Я не оставляла попыток к сопротивлению, хотя знала, что у меня нет совершенно никаких шансов. Я угодила в лапы альб крови, а они уж наверняка не окажут мне той благосклонности, какую не так давно проявил барон фон Эмбран. Конечно, нет.
– Вы пожалеете об этом! – прошипела я. Я не хотела сдаваться, не хотела покоряться своей судьбе без боя, и все же мысль о том, что ждет меня дальше, почти сводила с ума.
– Ты только посмотри. Эта штука, оказывается, разговаривает, – глумливо хмыкнул капитан.
Ярость так и клокотала во мне. Она была всем, что мне оставалось в создавшемся положении, и я отчаянно цеплялась за нее. Никогда еще ни один альб крови не касался меня. Уже почти десять лет я воровала по ночам, совершая преступления, за которые могла бы познакомиться с виселицей не один десяток раз, но ни разу не была поймана. Хотя не раз была близка к этому, как сегодня, в особняке барона. Но мне всегда удавалось улизнуть. И вот на тебе.
Солдаты точно знали, где меня искать, и уже поджидали меня, пока я пребывала в счастливой уверенности, что обвела барона вокруг пальца. У меня были все шансы сбежать от них, но я не смогла. И все из-за какой-то несчастной крысы.
– Я выцарапаю тебе глаза! – выплюнула я прямо в лицо капитану, не в силах сдержать свою ненависть к кровопийцам. И не только потому, что сейчас эти солдаты удерживали меня, а из-за того, чего они меня лишили, когда я была еще невинным ребенком. Я собрала последние силы, сопротивляясь мертвой хватке, закричала и рванулась вперед.
Капитан остановился и окинул меня пренебрежительным взглядом.
– Выцарапаешь глаза, значит, – повторил он. – Вы, ночные альбы, ничем не лучше диких зверей. Стоит ли тогда удивляться тому, как с вами обращаются?
Мой плевок угодил мужчине прямо в лицо, и один из его солдат врезал мне кулаком под ребра. Удар вытеснил из легких весь воздух, и я согнулась пополам, на какое-то мгновение перестав дышать от боли.
– Достаточно, – приказал капитан. Я через силу подняла на него глаза. Мужчина вытащил носовой платок, стер слюну со щеки, а затем небрежно отбросил клочок ткани. – Мы должны доставить ее во дворец целой и невредимой.
Невредимой? Чтобы я была в полном сознании, когда меня приговорят к смертной казни и затащат на виселицу? Или они собирались отрубить мне руки, ведь именно этого, по мнению солдат королевы, и заслуживала воровка? Но ни одно из этих наказаний не требовало, чтобы пленник оставался невредимым, да и кровопийцам такое бережное обращение было несвойственно. От меня что-то скрывали.
– Назови свое имя! – потребовала я, обращаясь к капитану. Быть может, если я каким-то образом заставлю мужчину говорить, я выясню правду.
Кровопийца самодовольно улыбнулся.
– Зачем оно тебе, ночная альба?
– Чтобы отыскать тебя, когда я вернусь из царства мертвых, которым правит Мурайя, и выследить тебя и твою семью, – отозвалась я.
Пусть это и были всего лишь сказки, но многие верили, что если ночные альбы умирали неестественной смертью, они могли обратиться в призраков, чтобы отомстить своим врагам. Бытовали легенды о том, что мы незаметно вторгались в жилища беззащитных альб, забирая их души. Хотя ночные альбы даже не снискали благословения Мурайи. Мы не могли творить магию, не говоря уже о том, чтобы питаться душами других.
Тем не менее улыбка застыла на лице мужчины. Капитан старался не подавать виду, но он явно был напуган. А страх значит неосторожность.
– Связать ее и заткнуть рот кляпом, – приказал капитан.
Солдаты оттащили меня от своего главаря, и уже издалека я увидела карету, которая все еще стояла перед домом Балдура. Это был великолепный экипаж, украшенный золотой фурнитурой и бархатными занавесками, запряженный четверкой превосходных жеребцов. Уздечки белых лошадей украшали перья; на чепраках[1] красовался герб Фархира.
Вероятно, капитан выбрал именно эту карету, чтобы скрыть свои истинные намерения, и я ненавидела себя за то, что попалась на эту уловку. Если бы на рыночной площади стояла телега с клеткой, в которых перевозили преступников, я смогла бы вовремя унести ноги.