Голоса, раздавшиеся снаружи, вырвали меня из собственных мыслей. Поднявшись, я прокралась к окну и бросила взгляд вниз. У подножия башни, возле группы лошадей, стояли два конюха.
– Если барон узнает об этом, нам обоим не поздоровится! – прошипел один из них.
– А что же нам делать, если в конюшнях больше нет места? – спросил другой. – К тому же он ничего не узнает. Мы останемся здесь и позаботимся о скотине. И ничего не случится.
Мне хотелось закричать от ярости, но вместо этого я только подняла глаза к небу.
– Спасибо, Мурайя! – съязвила я.
Кто, как не сама богиня альб, могла послать мне этих людей? Так, значит, мое высокомерие было наказано. Вот тебе и «повезло»! Теперь я не могла вернуться тем же путем, которым пробралась сюда. Даже в темноте я, будучи ночной альбой, не могла проскочить мимо конюхов, слоняющихся под окнами. Я должна была найти другой путь отсюда или ждать и надеяться, что они уйдут раньше, чем барон решит показать своим гостям эту комнату. Насколько я знала, это был лишь вопрос времени. Осторожно, на цыпочках, я прокралась от одного окна к другому. То из них, в которое я влезла, я выбрала неспроста. Показаться на освещенном фасаде башни было все равно что крутиться перед носом у местных конюхов. А по другую сторону сооружения возвышались отвесные скалы, так что, попытав счастья там, я скорее всего обрекла бы себя на верную смерть.
В отчаянии я бросилась к двери. Тяжелая, сделанная из массива дуба и окованная железом, она наверняка могла выстоять против дюжины мужчин и вела именно в то место, где я ни за что не хотела бы оказаться: в глубь поместья, где как раз сейчас толпились гости барона и его вооруженная стража. При одной лишь мысли о том, что придется пробираться по ярко освещенным коридорам, мое сердце забилось быстрее. Но выбора не оставалось.
Я вытащила маленький, перевязанный бечевкой сверток, развернула его и достала две видавшие виды отмычки. Опустившись на одно колено, я начала возиться с замком, как вдруг дверную щель заслонила тень.
Этого просто не могло быть! Весь этот вечер, казалось, был проклят. Столько подготовки, такая легкость вначале, – и потом все пошло наперекосяк. Задыхаясь от злости и разочарования, я торопливо сгребла свои отмычки и прижалась к стене, как раз вовремя, чтобы успеть спрятаться за дверью, когда услышала, что в замке поворачивается ключ.
– Факел! – приказал грубый властный голос.
Дверь отворилась, и свет факела разбавил темноту комнаты. Я затаила дыхание. Каждый раз, когда мне казалось, что меня вот-вот схватят, я принималась перебирать в мыслях все, что могли сотворить со мной кровопийцы, попади я к ним в руки. При этом виселица была бы самым милостивым наказанием. Пытки, публичная порка и отрубание конечностей считались обычными методами королевских солдат. Мысль об этом придавала мне смелости и позволяла сохранять спокойствие в любой, даже самой критической ситуации. Паниковать – значит ошибаться, а этого я не могла себе позволить.
Пожилой высокородный альб, необычайно полный для представителей своего рода, вошел в комнату. Мужчина был одет в бархатные одежды, отороченные норкой, его редеющие серебристые волосы украшала золотая диадема, а в руке, унизанной кольцами, он держал факел. Свет упал на сокровища, отчего те замерцали. Следом за мужчиной вошли две беспрестанно хихикающие молоденькие девушки.
– Осмотритесь тут, – предложил мужчина. – Выберите себе украшения. Можете потом носить их весь вечер.
– В самом деле? – недоверчиво спросила одна из девушек.
– В самом деле, – пообещал он, поворачивая факел так, чтобы осветить всю комнату до последнего уголка.
И две молоденькие альбы, радостно взвизгнув, бросились на сокровища, словно голодные псы на горстку костей.
Еще один шажок, подумала я, молясь, чтобы в этот раз Мурайя оказалась милостива ко мне. Закрыв глаза, я ждала, целиком обратившись в слух. И вот наконец время пришло. Услышав, как барон сделал еще один шаг в глубь комнаты, я снова открыла глаза и незаметно проскользнула в дверь за его спиной – полностью отдавая себе отчет в том, что с другой стороны меня поджидает, по крайней мере, один из его подчиненных. Торопливо оглядевшись по сторонам, я действительно обнаружила охранника, который вопреки моим опасениям стоял, повернувшись ко мне спиной, и тут же рванула в противоположном направлении. Это было чистой авантюрой. Я прекрасно это знала. С тем же успехом я могла бы броситься прямо в объятия этому мужчине. Но именно это так волновало и увлекало меня.
Хихиканье девушек доносилось до моих ушей даже тогда, когда я достигла лестницы. Я сбежала вниз по ступенькам, которые вели в глубь поместья. Мой путь пролегал мимо гардероба – на первый этаж. Незамеченная служанкой, охранявшей пальто и плащи гостей, я выбрала самую неброскую накидку и закуталась в нее с головы до пят. Не попавшись никому на глаза, словно тень, я миновала еще нескольких гостей и слуг и, наконец, добралась до окна, из которого могла отважиться спуститься вниз.
Я с облегчением уперлась коленом в подоконник, когда услышала знакомое хихиканье. Мое тело тут же напряглось. Барон и его спутницы направлялись в мою сторону. Я уже видела их тени, тянущиеся по полу, и знала, что эти трое доберутся до меня еще до того, как я успею вылезти в окно.
Я сделала шаг назад и развернулась в единственном направлении, куда еще могла бежать. Туда, откуда до меня доносились звуки музыки и голоса множества Высших, туда, где проходило празднование помолвки.
Как раз в тот момент, когда барон завернул за угол, я бросилась бежать, поднялась по лестнице и оказалась в большом зале, заполненном сотнями гостей.
Все, кроме меня, были без накидок и плащей и тем более не заворачивались в наряды с головой, пряча лицо. Даже если толпа могла ненадолго послужить мне защитой, меня все равно заметят – это был лишь вопрос времени.
Я поспешно огляделась, но не обнаружила ни одного открытого окна, через которое отсюда можно было бы перелезть во двор. В любом случае прыгать прямо под ноги местным слугам было бы слишком рискованно. Дверей, которые не охраняла бы стража, тоже не было. Я протискивалась сквозь толпу к главному входу. Там стояли два вооруженных мужчины, и я пыталась найти способ отвлечь их и пройти мимо. Но один из стражников уже обратил на меня внимание. Неудивительно, ведь, в конце концов, я была единственным гостем, скрывающим свое лицо. Охранник еще не покинул свой пост, но вытянулся, пытаясь получше разглядеть меня среди множества альб. Попятившись, я снова исчезла под спасительным прикрытием толпы; мысли в голове метались с бешеной скоростью. Должен был быть какой-то выход. Всегда был!
Запах свежеиспеченного хлеба, пряностей и мясного жаркого достиг моего носа, и я заметила стол с закусками, расположенный у дальней стены зала. Сокровища, подобные тем, что я видела в башенной комнате, уже давно не вызывали во мне особенных эмоций. Зато такое изобилие пищи – да.
Длинная столешница едва не прогибалась под тяжестью множества яств. Пудинги, фрукты и даже жареный поросенок словно надо мной смеялись, и я почувствовала, как мой рот наполняется слюной.
Мой взгляд снова метнулся к выходу. Я не знала, высматривает еще меня охранник или уже нет. Но если я снова подойду к нему, моя накидка выдаст меня с головой. И снять ее я тоже не могла. В конце концов, я была ночной альбой, окруженной дворянами, которые, узнав, что скрывается под этой накидкой, бросились бы врассыпную, крича от ужаса. А может, это как раз то, что мне нужно, чтобы спастись. Улыбка тронула мои губы: я приняла решение.
Я быстро устремилась к столу с закусками, схватила один из хлебов и голыми руками разломила его надвое. Одно лишь это уже привлекло внимание. А когда я со звоном уронила на пол вилку, быстро повернувшись, крепко прижала к груди полбуханки хлеба и прильнула к столу, все взгляды были направлены только на меня. Я торопливо озиралась, когда кто-то уже схватил меня за руку и сорвал с головы накидку. Некоторые из альб и впрямь закричали, другие попятились прочь от меня.