С этими словами он потянулся к ее губам, от соприкосновения которых их будто пронзила искра. Она сорвала все препоны, их руки заскользили по телам друг друга, даря взаимные ласки, пытаясь заново изучить каждый миллиметр. С каждым новым движением пальцев, губ, языка их все больше уносило от осознанности. Разгоравшееся и так долго сдерживаемое желание заставляло действовать на одних инстинктах, пока их тела не слились в хитросплетение, в котором невозможно было различить и разделить влюблённых.
Растворяясь в ласках любимой, Генри едва не упустил момент, когда Лайла перехватила инициативу в поцелуе, настойчиво подводя их обоих за границы самоконтроля. Титаническим усилием оторвавшись от её губ, парень запечатал их прикосновением указательного пальца. Переложив девушку ровно по центру необъятной кровати, Генри спустился к ее ступням, невесомо касаясь кожи по пути следования своих рук. Было почти невыносимо игнорировать собственное вновь почти болезненное возбуждение, облизывая и посасывая нежные пальчики на ногах. Лайла сдалась в плен его ласк, покорно принимая то удовольствие, что ей дарил возлюбленный. Не в силах отвести взгляд от лица девушки, Генри упивался её эмоциями, но оказался застигнутым врасплох, увидев в ее раскрывшихся глазах невообразимую смесь покорной мольбы и искушающей похоти. Задохнувшись от нахлынувшего с новой силой желания, он не сдержал стон. Хотелось удовлетворить любые молчаливые просьбы, подарить все, о чем она только могла бы мечтать… Плавно перемещаясь губами по ее подъему, очерчивая линии голеней, колен, бедер, добавляя в ласки чуть больше интенсивных прикосновений, вызывающих в теле дрожащий ответ, Генри будто присваивал себе каждый изученный участок. Нависнув над девушкой, у которой уже давно не было связных мыслей, он втянул ее в глубокий, лишающий воздуха поцелуй, не прекращая томных длинных касаний, продолжая удерживать ее на уровне инстинктов, с удовольствием отмечая, как ее тело подается следом за его рукой, как отзывается и выгибается навстречу, стоит ему ослабить силу прикосновения. Волнение и трепет, под постоянным влиянием которых он находился все это время, наконец, уступили уверенности и страсти, позволяя воплотить в жизнь все мечты и сны, которых накопилось немало за время его целибата. Не прерывая поцелуя, он позволил себе прикоснуться к средоточию ее желания. Ее тело выгнулось навстречу столь долгожданным касаниям. Одурев от собственной смелости, захлебываясь стонами любимой, вибрирующими на его губах, он жесткими, пульсирующими движениями за несколько секунд довел ее до оргазма. Сцеловывая крики, утопая в жадном расфокусированном взгляде, он ни на секунду не остановил движений пальцами, добавляя третий и четвертый, наслаждаясь мелкими судорогами, охватывающими его фаланги, когда ее тело готовилось к еще одному взрыву. Когда большой палец лег на клитор и повторил круговые движения языка у нее во рту, Лайла выгнулась на простынях, сведя лопатки, практически становясь на мостик, не в силах совладать с реакцией своего тела. Ей хотелось просить еще и еще этих ласк и нежностей, но ее захваченное непрекращающимися волнами оргазмов тело хотело более сильных, конкретных, жестких ощущений. Она готова была просить, умолять об этом, но забыла как. Слова отказывались срываться с языка, превращая любые попытки высказаться с жаркие сиплые стоны. Все, что она могла — это ощущать, ничто в этот момент более не было в ее власти.
Глядя на ошалевшие, абсолютно потерянные глаза любимой, на искаженное страстью лицо, когда очередное движение пальцев подталкивало ее ближе к краю, на доверчивые движения ее тела, высказывающие все желания хозяйки без ее участия, ощущая искреннее, сбившееся, хриплое дыхание, тихую вибрацию стонов на своей коже, Генри, кажется, сам ушел за грань реальности, позволив своему телу, наконец, подчиниться так долго сдерживаемым инстинктам. Войдя в нее одним слитным движением, он тут же почувствовал, что ее жаждущее именно таких действий тело откликнулось, сорвалось в очередной мощный оргазм, не оставляя ему и шанса. В несколько длинных размашистых движений, подталкиваемый крышесносной вибрацией внутри ее влажного естества, он переступил за край вместе с ней. Сердце стучало в висках, его дыхание рваным пульсом повторяло выдохи любимой, член ощутимо подрагивал под мощно сжимающимися мышцами внутри девушки.
Непонятно откуда взявшимися силами он приподнялся на руках, чтобы посмотреть на Лайлу, которая, кажется, почти ушла из собственного сознания, покачиваемая на волнах своих ощущений. Попытавшись выйти из нее, чтобы снять исполнивший свой долг контрацептив, Генри встретился с ярым сопротивлением. Мышцы девушки судорожно сжались, явно намереваясь никуда не отпустить предмет, доведший ее до такого невероятного состояния. Чуть расслабившись, парень сделал несколько фрикций, обещая новые волны удовольствия, и, когда девушка доверчиво приняла это обещание, он вероломно вышел из нее, пытаясь проигнорировать разочарованный стон. Отбросив защиту, Генри принялся ласково поглаживать разгоряченное тело, едва касаясь кончиками пальцев капелек пота, выступивших на коже.
Внезапным порывом ветра балконную дверь распахнуло. Воздух в комнате пришел в движение, обостряя запахи лепестков, свечей, пота, их близости, сена и цветов, спящих сейчас под окнами замка. Легкая прохлада заставила соски Лайлы вновь заостриться, отчего у молодого человека вновь перехватило дыхание, а кровь прилила в паху. Не давая девушке опомниться от острой неги наслаждения, испытанного несколько минут назад, Генри снова принялся ласкать ее, на этот раз инструментом выбрав собственный язык. И пока пальцы точными движениями виолончелиста усиливали напряжение, лаская соски, язык широкими сильными движениями уверенно продвигался внутрь ее тела, периодический выскальзывая, обводя клитор, подразнивая после того, как плотно сомкнутые губы сжимают его в нежных тисках.
И снова их комнаты наполняются вздохами, стонами, криками, и Генри только сейчас обретает способность мыслить четко после своего неожиданного, неминуемого и такого быстрого оргазма. Продолжая языком то, на что выдержки безумно долго ждавшего этого достоинства не хватило, он руками ни на секунду не оставлял жадное до его ласк тело в покое, поглаживая, пощипывая, массируя каждый попавшийся на пути движения пальцев кусочек. Почти пришедшая к способности мыслить Лайла снова была не в себе, выпрашивая, выстанывая, обещая что угодно ради новых ласк, новых ощущений. Она чувствовала себя несущейся на волнах стремительно приближающего к берегу цунами, нежность охватывала ее со всех сторон, но ее было катастрофически мало, и девушка ждала в нетерпении, когда же ее выбросит на жаркий берег, где эти волны накроют ее с головой и, наконец, на смену нежности придет страсть, сминающая, стирающая все на своем пути, покоряющая, не дающая выбора и дарящая всепоглощающее удовольствие. Когда очередной порыв ветра снова не принес ожидаемого облегчения, девушка издала настолько призывный, требовательный, отчаянный стон, что Генри опять чуть не подвел самоконтроль. Не в силах больше противиться любимой, он, лишь на мгновение прервавшись от своих ласк, снова вошел в нее, получая по телу благодарную волну удовлетворяющего удовольствия. Двигаясь мягко, размеренно, нежно, он наблюдал за тем, как Лайла постепенно приходит в себя, выныривая из своего океана и обретая способность мыслить. Она чуть шире развела ноги и обхватила его за талию, прижимая к себе. Открыв глаза, она посмотрела на него, и улыбка перенеслась из взгляда на лицо, озаряя его сиянием.
— Генри… Это просто невероятно… — не узнав своего голоса, она чуть приподняла голову, приоткрывая губы, чтобы через мгновение ощутить нежный и глубокий поцелуй. Она потихоньку осознавала свое тело, чувствуя каждую его частичку по-новому. Но долго в этой размеренной тонкой нежности ей побыть не удалось. Движение любимого внутри нее едва уловимо изменились, даря больше обещания и раззадоривая кровь, хотя ни ритм, ни скорость фрикций не поменялись. Увлеченная этим изменением, пытаясь отслеживать реакцию своего тела, улавливая волны жара, расходящиеся от едва вибрирующего комка в паху по всему телу, она была сражена внезапно заполнившим ее душу чувством принадлежности своему мужчине. Пока ее голова пыталась глупо контролировать распространение ощущений по кровотоку, тело искренне и бездумно отзывалось на эмоции и движения возлюбленного, не пытаясь анализировать, подчиняясь целиком и полностью, безапелляционно и благодарно. Как только эта мысль была осознана, ее пронзила острая стрела удовлетворения: «Генри теперь ее, он, наконец, убрал последние препоны, разрушил все границы и стены, возведенные им по одному ему известным причинам, и теперь полностью принадлежит ей. Как и она ему». И вслед за этим мощный поток удовольствия стер все остальные мысли, заполняя чистым, звенящим блаженством.
