Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Была бутылка в машине. Я прихватил у тебя из дома… На всякий случай…

– И он представился?

– Кто?

– Случай.

– А-а-а… Да.

Саня пьяно вздохнул, посмотрел на брата и спросил:

– Это правда – я во всем виноват? – вид у него тут же сделался как у побитой собаки.

– Виноват. Но не во всем, – честно ответил Влад. – Сейчас надо думать о том, как остановить кровожадную тварь. И Дарья обещала нам в этом помочь.

Саня фыркнул, показывая как он к этому относится. Похоже обиделся он на травницу. Обиделся всерьез и надолго.

Несмотря на опьянение, Саня понимал, что на душе у него так горько, потому что права была эта красивая деревенская баба. Во всем права! Он действительно тогда струсил. Когда Аня сказала ему про свою беременность. Когда пришла к нему в тот зимний вечер возбужденно-радостная и немного напуганная. Как она протянула ему тест на беременность, как не сильно, но все же дрожала ее рука. Как он сразу не понял в чем дело, думал шутка, розыгрыш. Посмеялся даже вначале… А когда понял – испугался. Струсил. Запаниковал.

Еще он помнил ее огромные глаза в которых он как в открытой книге прочел тогда всю череду испытываемых девушкой чувств – удивление, презрение, страх. Помнил, как почти одновременно скатились две крупные слезинки из ее глаз и ее гордо поднятую голову, когда она уходила после их короткого и такого неприятного разговора…

Все он отлично помнил, хотя и убеждал себя в том, что забыл. И от этого Сане сейчас очень хотелось завыть в голос.

На пороге дома появилась Дарья. Спустившись с крыльца, она подошла к молодым людям. Встала над ними, скрестив руки на груди и сурово глядя сверху вниз.

– Так, алкоголик! Сейчас засовываешь свое самолюбие себе в задницу и отправляешься в предбанник отсыпаться! Чтобы через три часа был как огурец!

– Зеленый?

– Хрустящий. Он еще и юморист!

Она развернулась и пошла по выложенной старым красным кирпичом дорожке за дом, в сторону огорода. Влад и Саня поднялись со скамейки и поспешили следом. При этом Саня всю дорогу что-то неразборчиво бубнил себе под нос.

В глубине огорода, стояла большая, сложенная из крупных бревен баня, больше походившая на средних размеров дом. Такой же не маленький предбанник, обшитый свежей древесно-стружечной плитой, имел низкую дверь-калитку и одно очень маленькое оконце почти под самой крышей. Дарья открыла ключом навесной замок, толкнула дверь и, сильно пригнувшись, вошла внутрь.

– Берегите головы! – предупредила она, щелкая выключателем.

Вдоль стены в предбаннике стаяли два высоких, под потолок стеллажа с полками, на которых выстроились в плотные ряды разнокалиберные банки-склянки. Под потолком, через все помещение были натянуты белые капроновые нити, на которых висели аккуратные пучки сухих трав. Справа, у дальней торцевой стены стояла невысокая кровать-кушетка с матрацем и подушкой, покрытое красным байковым одеялом.

– Падай туда, – распорядилась Дарья и добавила: – Не вздумай здесь ничего трогать, оболтус! Если что-нибудь сломаешь или разобьешь – прибью сразу. У меня рука твердая, не дрогнет.

Она вышла из предбанника, плотно закрыв за собой дверь. Внимательно посмотрела на Влада, негромко произнесла: – Пошли. Тебе надо кое-что посмотреть.

***

Калитка соседского дома висела на одной петле и закрывалась кольцом из старой алюминиевой проволоки. Полутораметровый забор из сетки рабицы был весь опутан хмелем. Сейчас коричневые ветви этого растительного паразита ссохлись и завяли, но весной новые побеги бодро потянутся из земли вверх, чтобы летом, превратиться в густую живую изгородь, через которую мало что можно рассмотреть и увидеть.

Дарья рывком открыла калитку и шагнула в сторону, уступая дорогу.

– Проходи первым. В дом не заходи. Нам нужен двор. Он за домом.

Влад пожал плечами и пошел куда сказала Дарья.

Небольшие ворота хлева, где когда-то давно держали скотину, сейчас валялись на земле. Само строение, его стены и крыша выглядели куда более ветхими, чем, скажем, у бабушки Феклы из Верхней Ольховки. Подчеркивало картину разрухи и запустения целое море высокой сухой крапивы, занявшее практически все свободное место во дворе.

Настороженно вглядываясь в черноту, Влад подошел ко входу в хлев. Остановился. Идти внутрь совершенно не хотелось. Что-то, какое-то шестое чувство подсказывало, что дальше заходить не стоит, что дальше опасно.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – с интересом спросила Дарья.

Она стояла чуть в стороне. С виду совершенно спокойная, даже расслабленная.

Влад кивнул. Чувствовал ли он? Еще как! До дрожи в коленях!

Он стиснул зубы и заставил себя сделать шаг. Потом еще один и отметил, как реагирует на скрытую угрозу его организм – участившимся сердцебиением и затрудненным дыханием.

– Я не могу. Не знаю почему, но мне очень… страшно, – признался Влад и с увидел, что женщина смотрит на него очень пристально и, при этом, как-то странно улыбается.

– Ты почувствовал это? Да?

– Там что-то плохое, – голос Влада дрогнул. – Что-то мерзкое и очень опасное!

Он напряг до предела зрение и слух, но все тщетно. В густой, пыльной темноте никого и ничего.

– Что там такое, черт побери?!

Дарья пошла вперед и скрылась в проеме. Через несколько секунд щелкнул выключатель и в хлеву стало чуть светлее.

Но страх и навязчивое ощущение опасности у Влада никуда не делись.

– Ты должен справиться со своим страхом, – послышался изнутри голос женщины. – Твоя обостренная интуиция будет помогать и ты сможешь преодолеть эту преграду. Но для этого тебе придется научится контролировать свои чувства.

Влад снова кивнул, набрал в легкие побольше воздуха, словно собираясь нырнуть в ледяную воду и шагнул внутрь.

Здесь пахло пылью и старым гниющим сеном. Еще пахло мышами, хотя они и ушли отсюда достаточно давно. Где-то месяца два назад. Влад откуда-то понял это. Четко и ясно.

Его взгляд скользнул поверху и остановился на толстой крепкой жердине и куску срезанной грубой веревки на ней. Затем взгляд упал ниже…

У Влада было хорошее зрение, но сейчас парень неожиданно почувствовал, как оно обострилось еще больше и достигло каких-то невероятных параметров. Он вдруг понял, что может свободно разглядеть в этом полумраке, на расстоянии более двух метров каждую соломинку, каждую песчинку на грязном полу. И он разглядел ставшее почти невидимым пятно, там, где из умирающего тел натекла моча… Разглядел следы от ногтей на старой сухой лесине, которая под углом в сорок пять градусов подпирала стенку хлева…

А после этого пришло четкое понимание, как на самом деле умирала Аня. Что с ней здесь происходило почти два месяца назад.

Умирала девушка долго и очень мучительно. Веревка оказалась слишком толстая, петля затянулась не полностью и это сильно продлило агонию самоубийцы.

– Это место, где Аня повесилась, – сказал Влад и удивился тому, как изменился его голос – он словно треснул, обнажив какие-то неизвестные до этого интонации.

– Она умирала несколько минут, – продолжил он совершенно без каких-либо эмоций в голосе. – В страшной агонии… То теряя сознание, то вновь приходя в себя… Жутко дергалась, хрипела, пыталась звать на помощь… И за это время многих прокляла… Наверное, это помогло ей вернуться и стать тем, чем она стала…

Парень с шумом выдохнул, почувствовав, как сильно кольнуло где-то в груди. Что это? Жалость? Сострадание? Просто реакция организма на эмоциональную перегрузку?

"Как же больно, Господи! Почему я все это чувствую? Что со мной происходит?!" – билась истеричная мысль в его голове.

Влад попытался успокоиться и восстановить дыхание. Глубоко, с шумом вздохнул. Раз, другой. И вдруг почувствовал, как все вокруг резко меняется, как возвращается уверенность, способность контролировать ситуацию и мыслить трезво. Ощущение плохого, проклятого места осталось, даже стало как будто острее, а вот страх и сопутствующая ему паника исчезли полностью.

18
{"b":"715813","o":1}