Инга поставила ногу на первую ступеньку, когда дверь приоткрылась и из нее вышел Марат собственной персоной.

– Тима, ты вовремя, – расплылся он в самой доброжелательной улыбке. – И ведьму привел, какой молодец! Я уж думал не дождусь ее. Упертые нынче ведьмы пошли. Твоя хоть и послабее той второй будет, а все равно пришлось постараться, чтобы ее выманить. Ну что ж, как говорится, добро пожаловать!

Инга поднималась по ступенькам.

Первая… Вторая… Третья…

Тимофей видел ее прямую как струна спину и не мог сдвинуться с места. Тело перестало ему подчиняться, и он стоял истуканом, пока любимая женщина сама шла в лапы убийцы.

У него даже закричать не получилось, язык распух, едва помещаясь во рту, вместо слов выходило одно лишь невнятное мычание.

– Прости за неудобства, – развел руками Марат, – так надо. Дел у нас еще много, и я не хочу, чтобы ты мне помешал. Возможность говорить я тебе, пожалуй, верну, чуть позже. Ведь когда еще нам удастся поболтать по душам? Спойлер, Тима, никогда! Сегодня тебе придется немножко умереть.

Марат развернулся, и Кольцова потянуло вслед за ним, как телка на веревке. Он сотановился сразу за порогом. Место оказалось выбрано так, чтобы хорошо просматривалось все пространство. По всей видимости, он и есть тот самый недостающий зритель для маньяка.

Инга прошла дальше и встала по правую руку от Марата.

Горели десятки, если не сотни свечей, источая пряный запах меда и ладана. Вдоль одной из стен стояли люди в темных балахонах, лица их скрывали глубокие капюшоны. Всего двенадцать человек, не считая Марата.

В самом центре на голом полу лежала девушка, показавшаяся Кольцову смутно знакомой. Присмотревшись, он узнал в ней журналистку, приходившую к нему в кабинет. Она еще дверную ручку как-то смогла заморозить.

Рядом с девушкой обнаружился… Жора. Вот уж кого он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.

Лежали они не просто абы как, а в круге из горящих свечей, который казался чересчур просторным для них двоих, даже учитывая Жорины габариты.

Оба не подавали признаков жизни. Кольцов даже испугался, что приехал слишком поздно и Марат успел привести свои угрозы в исполнение, когда девушка распахнула глаза и широко раскрыла рот, хватая воздух.

Вряд ли она успела хоть что-то понять, когда к ней кинулся один из тех двенадцати и влил что-то в рот. Девушка пару раз трепыхнулась и затихла, а Кольцов усилием воли заставил себя думать, что это всего лишь снотворное.

Когда Марат, взяв за руку Ингу, подвел ее к границе свечного круга, Тимофей понял для кого предназначалось свободное место. Понял и едва не взвыл от бессилия. Но даже этой возможности Марат его лишил.

Инга не сопротивлялась, сначала опустилась на колени, потом легла, вытянувшись в полный рост, и смежила веки.

От стены начали отделяться молчаливые фигуры, повторяя форму круга по линии горящих свечей. Когда последний занял свое место, зал храма наполнился шорохом ткани спадавших на пол балахонов.

Людьми то, что скрывалось под одеждой, назвать было нельзя. Тощие, анемичные тела, практически скелеты, обтянутые прозрачным пергаментом кожи. Тела были покрыты черными клоками волос, росшими как попало, отчего выглядели чужеродными, словно приклеенными. Это потом он смог рассмотреть и убедиться, что никакие то не волосы, а пух и перья.

Откуда на человеческом теле перья?

А оттуда же, откуда вороньи головы, посаженые сразу на плечи без ненужного им переходника в виде шеи.

Сначала Кольцов подумал, что ему все примерещилось в игре света и теней, но мутанты как по команде повернули в его сторону уродливые башки, раззявили черные клювы, зашипели. Если он и ловил глюки, то какие-то слишком уж реалистичные. Как не прислушивался к себе Кольцов, страха так и не обнаружил. А ведь стоило бы испугаться. Если не за себя, то уж за лежащую на бетонном полу Ингу точно.

– Нравится, Тима? – Голос Марата звучал помпезно и торжественно, и сам он успел переодеться в балахон, только красный, расшитый золотыми узорами. – Ты их не бойся, они без команды не кусаются.

– Ты больной, Марат. – К Кольцову вернулся дар речи. Дар вернулся, а вот тело все еще было марионеточным, и управлял им кто угодно, только не он сам. – Опыты над людьми запрещены. Не представляю, как тебе удалось создать… это, но с рук тебе такие эксперименты точно не сойдут!

Марат рассмеялся. Эхо подхватило его смех, разбросав по углам, оставив затухать в самых потаенных закоулках храма.

– Тима, ты всерьез полагаешь, что они результат лабораторных изысканий? Кто еще из нас больной! Мне бы в голову не пришло такое вытворить с живыми людьми!

– Куда проще вырывать им языки и глазные яблоки?

– Зачем так грубо, Тима? Они все равно ничего не чувствовали. – Марат подошел к нему настолько близко, что при желании Кольцов мог рассмотреть собственное отражение в его зрачках. – Некоторым повезло меньше, но издержки бывают в любом деле. Я сейчас расскажу тебе, как все было, а потом убью. Я ведь злодей, Тима, а злодею положено финальное слово. Это закон, его нарушать нельзя.

– Ты заигрался, Марат, хватит! – Вот теперь Кольцову наконец стало страшно. Перед ним стоял абсолютно неадекватный тип, без всякого намека на человечность. – Мы не герои фильма или книги. Ты и я – живые люди. Эти несчастные тоже настоящие, они не твои игрушки, и, возможно, им еще можно помочь. Не знаю, что за дрянь ты здесь распылил, которая дает такие яркие видения, но надеюсь, ты осознаешь свою ответственность.

– Тима, вот чего тебе не сиделось на своем месте? – Марат сдавил пальцами подбородок Кольцова. – Здешние тупицы никогда бы на меня не вышли, зато глядишь и пострадавших было бы меньше. Ты никак не можешь понять, что все происходящее здесь и сейчас реально и в этом твоя главная проблема. До последнего будешь уповать на помощь твоих дружков из отдела, которые ни сном ни духом о том, где ты и с кем. Тут такие силы замешаны, Тима, что тебе и не снилось. Я не о ваших высоких начальниках, даже не о мэрах и губернаторах. Магия, Тима, она существует!

– Инга убеждала меня в том же самом, но я уже нашел хорошего специалиста, который ей поможет. – Кольцов говорил, а у самого внутри все рвалось и обливалось кровью. Если Марат увидит, что Инга ему безразлична, вполне возможно, отпустит ее. Там уже можно будет пытаться освободить и остальных. И даже невыносимого Жору.

– Ты дебил, Тима? – Удивление Марата выглядело слишком натурально, чтобы в него не поверить. – Она настоящая ведьма. Не такая сильная, как вторая, но ведьма. Нужно быть слепым, чтобы не замечать очевидного.

Он и был слепым! Инга давно говорила ему о грядущей опасности, и все, что он предпринял, забрал ее к себе домой. Даже этот шаг выглядел теперь как попытка поскорее затащить ее в постель.

– Для чего оно все, Марат? Неужели тебе не хватало твоей нормальной жизни?

– Тима, ты многого обо мне не знаешь. Но сегодня такая замечательная ночь, что я хочу говорить и говорить, в основном о себе. Ты ведь не против?

Кольцов хотел ответить, но язык снова распух и слова больше не могли пробиться наружу.

– Вижу, что не против, – удовлетворенно хмыкнул Марат. – Все началось в далекие девяностые годы прошлого столетия, когда я вместе с товарищем Анатолием Северцевым основал некую группу по интересам, которую позже СМИ назвали тоталитарной сектой…

…Марат все время оставался в тени, пока Толю обожали, боготворили и готовы были носить на руках, как живого миссию. Какое-то время Марату хватало того, что он имеет, деньги к нему шли стабильно, куда их потратить, теперь тоже вопросов не возникало. И все же ему хотелось большего.

Он хотел быть как Толя! Круче Толи!

Сдать, как тогда говорили, партнера властям казалось очень правильным решением, тем более Марат уже вращался внутри системы и имел некоторые полезные связи, которые в свое время помогли минуть неприятные моменты для рождения будущей империи.