Вообще ему показалось странным, что после двойного убийства здесь вот так запросто проводятся новые встречи и никого не смущает, что на сцене, с которой теперь вещал невысокий, поджарый мужчина с густой седой шевелюрой, совсем недавно лежали два мертвых тела.

Странно, что Инга сказала про одного покойника. Куда подевался второй? Или ведьма не так уж хорошо видит, раз допустила настолько грубую ошибку? Если не забудет, обязательно расспросит ее.

Мужчина, активно жестикулировал, говорил быстро и неразборчиво, периодически вскрикивая и хлопая в ладоши. Завороженные зрители повторяли его жесты с поразительной синхронностью. Кольцов невольно засмотрелся, начал вслушиваться в слова, но тут в зале вспыхнул свет и был объявлен перерыв.

Народ начал разбредаться. Кто-то прошёл мимо Кольцова к выходу, некоторые собирались небольшими группками и о чем-то беседовали, иные направились прямиком к сцене, откуда им лучезарно улыбался седовласый. Кольцов присоединился к последним.

– О, я рад видеть новое лицо, – мужчина просто сиял, пока не увидел раскрытое удостоверение майора полиции. – Уберите, – попросил он, не переставая дарить всем желающим свою улыбку. – Ступайте за мной, главное не поднимайте шума.

– Я хотел бы с вами побеседовать, – на всякий случай объяснил Кольцов. – Здесь совсем недавно произошло…

– Ничего страшного не происходило, – седовласый подхватил его под руку и потащил к выходу, – обычная неприятность.

– Вы не понимаете, – почти шепотом говорил он, пока они шли по коридору, – нельзя вспоминать о плохом там, где все пропитано благодатью святого духа.

Человек был либо сумасшедшим, либо законченным циником, если называл кровавую расправу обычной неприятностью.

Инга стояла у двери кабинета, к которому седовласый подвел Кольцова.

– Это моя…спутница, – заикаясь, выдал Кольцов. Он не знал, как правильно ее представлять, они еще не успели это обсудить, и он боялся ошибиться.

– Не думал, что в полиции работают столь обворожительные особы, иначе совершал бы по три преступления в день, лишь бы иметь честь быть арестованным вами. – Седовласый бесцеремонно сцапал руку Инги, приложившись губами к тыльной стороне ладони.

Ревновать к такому было верхом глупости, и все же Кольцов ревновал, ведь Инга вовсю заигрывала с престарелым щеголем.

Мстит за «спутницу», догадался Кольцов и неожиданно развеселился.

Мужчина пропустил Ингу вперёд, облапив ее фигуру похотливым взглядом, и едва не захлопнул дверь перед носом Тимофея.

– Так о чем вы хотели поговорить? – обращался он напрямую к Инге, нарочито игнорируя Кольцова. – Если речь пойдет о прежнем пастыре, боюсь, нам придется завершить нашу встречу немедленно. Мой адвокат сейчас занят, а без его присутствия я ничего вам не скажу.

– Адвокат вам не понадобится, – Кольцов выложил на стол распечатанные фото. – По крайней мере пока.

Седовласый аж подпрыгнул на стуле и, наконец оторвавшись от созерцания Инги, уставился на Тимофея.

– Что вы хотите этим сказать? – Фото он будто бы не замечал или скорее намеренно игнорировал. – Я немедленно звоню адвокату!

Он извлек из ящика стола очки в щегольской оправе, нацепил на нос и начал водить пальцем по экрану смартфона, отыскивая нужный номер.

– Как вас зовут? – в разговор вступила Инга, видя, как беспомощно барахтается ее «спутник», рискуя остаться без нужной информации.

– Юрий Семенович меня зовут. – Мужчина немного расслабился, правда телефон откладывать не спешил.

– Юрий Семенович, мы зададим вам пару вопросов и уйдем. Обещаю, у вас не будет никаких неприятностей, – промурлыкала Инга, отчего у Кольцова на лбу выступила испарина. И не у него одного. Мужчина, схватив со стола какую-то папку, принялся энергично ею обмахиваться.

– Я отвечу при одном условии, – пожилой ловелас попытался перенять игривые интонации Инги, что выглядело скорее жалко, нежели сексуально, – если вы согласитесь со мной отужинать, прекрасная нимфа.

– С удовольствием, – улыбнулась она, одновременно наступая Кольцову на ногу, что, по всей видимости, должно было его успокоить.

– В таком случае я весь внимание.

Телефон вместе с очками отправился обратно в ящик стола.

– Нет, я никого из этих людей не знаю, – откладывая фото в сторону, резюмировал Юрий Семенович с явным облегчением. – Ничего странного, я в данном филиале всего два дня. Заменяю безвременно ушедшего брата Виталия.

– Возможно, вам знаком этот человек? – Кольцов положил на стол еще одно фото, придвинув его к мужчине.

– Молодой человек, вы меня проверяете? Разумеется, я знаю своего руководителя. Вам назвать имя и фамилию?

– Не нужно, – дрогнувшим голосом сказал Кольцов. – Идем, Инга, мы здесь закончили.

– Но постойте! – окликнул их Юрий Семенович. – Как же наша договоренность?

– Я могу привлечь вас за сексуальные домогательства, – упершись кулаками с побелевшими костяшками в столешницу, почти прорычал Кольцов. – Как вам такая договоренность?

– Ментовской беспредел никуда не ушел, – враз растеряв напускной лоск, выдал почтенный Юрий Семенович.

– Сделаю вид, что не слышал. Всего хорошего!

За всю ночь Кольцов почти не сомкнул глаз. Несколько раз на кухню, где он сидел с зажатой в зубах, но так и не зажжённой сигаретой, выходила Инга, присаживалась рядом и просто молчала. Она понимала, что никакие слова ему сейчас не нужны.

Когда тишина стала невыносимой, он все же задал вопрос, который давно висел в воздухе статическим электричеством:

– Я ведь поступаю правильно?

– Что бы ты ни решил, я буду на твоей стороне, – ответила она, положив голову ему на плечо.

Утром Кольцов набрал хорошо знакомый номер и, дождавшись ответа, попросил о встрече.

«Ведьма должна умереть!»

Несколько дней, как он обрел смысл своего существования, Михаил жил одной этой мыслью. Скоро все закончится, он сможет перестать прятаться и убегать, ведь источник всех его бед будет уничтожен.

Все произошло внезапно, память вернулась, будто кто-то переключил невидимый тумблер. Быть может, виной тому пережитый стресс, ведь, убегая из дома, он не понимал, куда бежит и что будет делать дальше.

Первую ночь вообще пришлось ночевать в каком-то жутком сарае, где его соседями были бомжи. От бомжей воняло, они храпели и заснуть ему тогда так и не удалось. Мысль сдаться почти обрела форму, но в каком-то полузабытьи к нему явился пастырь и велел не терпеть.

О смерти пастыря он узнал только следующим за своим бегством утром, когда пришел в его кабинет просить помощи и защиты, а обнаружил какого-то постороннего типа, представившегося Маратом. Хотел сбежать, но его остановили два охранника, материализовавшихся за спиной.

– Присядь, сынок, – велел Марат, – есть разговор.

– Где пастырь? Почему вы заняли его кабинет? Ему это не понравится!

– Пастырь в лучшем из миров, сынок. Прошу, не нужно истерик, ты уже взрослый мальчик, и я вижу, что ты верен общему делу.

– Что с пастырем? Почему вы так говорите про него?

– Он умер, сказал ведь. Отдал свою жизнь на благо всем нам. Ты пока ничего не понимаешь, оно и неудивительно, но все изменится. Ты поможешь мне, я помогу тебе. Договорились?

– О чем договорились? Я вас даже не знаю!

Вместо объяснений мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака и что-то из него достал. Чем-то оказалась птичья лапка, точно такая же какая была у самого Михаила.

– И что? Я все еще не понимаю.

– Скоро он обретет свою силу. – Мужчина продолжал говорить загадками. – Ты хочешь отомстить, сынок? Кто твои главные враги?

– Ведьмы! – не задумываясь выпалил Михаил, не опасаясь, что его не поймут.

– Ты знаешь, что все они ушли два года назад и теперь греют свои ведьмовские задницы в каком-нибудь уютном мирке?

– Нет! Вы врете! – Михаил вскочил на ноги, но его тут же усадили на место, надавив с двух сторон на плечи.