Сразу полегчало. Совесть решила выписать ему индульгенцию, сняв с души бремя. Он даже развеселился, представляя вытянутое лицо девушки, когда на ближайшем собрании вручит ей цепочку. И почти сразу увидел Асю. Она никуда не уехала. Стояла у обочины, прижав плечом мобильный телефон и голосуя свободной рукой. Она не смотрела в его сторону, но Михаил все равно спрятался за дерево. Очень скоро возле нее притормозила машина, мигнув габаритными огнями, и Ася юркнула на заднее сиденье.

В голове у Михаила все перемешалось. Такси и золотое украшение, пусть не слишком дорогое на вид, никак не вязались с образом сиротки. Да и потом она ведь работает уборщицей в клубе, даже взносы на собрании никогда не делала.

И вдруг нате вам!

Проследить бы за ней, узнать, где живет. Но даже если он прямо сейчас поймал бы такси, шансов на успешную погоню не осталось.

Пришлось дождаться автобуса и ехать домой, крепко сжимая золотой медальон в виде головы волка.

– Вы осознаете, насколько ваше обвинение серьезно? – следователь не сводил с нее сурового взгляда, и Ася чувствовала, как выстывает кровь в ее жилах. Холода она не боялась, любила даже и могла проходить всю зиму в пальтишке на рыбьем меху. Даже сейчас мороз, сковавший кожу, скорее намекал, что ей нечего опасаться.

Расправив плечи и почти услышав хруст ломаемой ледяной корки, она ответила утвердительно и повторила сказанное ранее:

– Я знаю, кто стоит за убийствами, которыми вы занимаетесь, господин Кольцов.

– И готовы изложить свои показания на бумаге?

– Вам придется поверить мне на слово и принимать решение самостоятельно. Не хочу связывать себя формальностями.

– Я слушаю. – Следователь был сильно недоволен, и хотя пытался не выдавать себя, получалось не очень.

– Его имя Виталий Смоляков, или как он сам себя называет, пастырь. Слышали что-то о такой организации, как «Церковь Седьмого апостола»? Так вот он проповедует там несколько раз в неделю и уже собрал приличное количество последователей.

– Лучше бы не слышал. Допустим, я вас послушаю и проведу проверку. Откуда у вас данные?

– Вот. – Она выложила на стол заламинированную карточку, пальцем придвинула ее ближе к полицейскому.

– Агния Вересова, – прочитал мужчина вслух, – журналист. У вас есть разрешение на подобные дела, гражданка Вересова?

– Пожалуйста, зовите меня Асей, господин майор, – ее губы скривила недовольная гримаса, – не люблю свое полное имя. О каком разрешении речь? Я просто собирала информацию, находящуюся в свободном доступе. И потом вы все равно вышли бы на меня рано или поздно. Привычка курить в стрессовых ситуациях меня погубит. Вот, пытаюсь бросать.

Мужчина сглотнул слюну и неожиданно ударил ладонью по столешнице с такой силой, что стоящая на краю чашка упала и покатилась по полу, чудом не разбившись, оставляя за собой коричневый чайный след.

– Вы вообще понимаете, что присутствовали на месте преступления в момент его непосредственного совершения?!

– Ошибаетесь. Я видела, как люди из секты Смолякова входят в недостроенный храм, слышала собачий визг. Мне и в голову не пришло, что потом они убьют того несчастного прораба. – Ася вскинула обе руки. – В тот день я просто следила за ними. Мне нужно было написать статью о секте.

– К убийствам-то вы зачем полезли? – едва не простонал следователь.

– Я после той собаки сразу уехала, – Ася вздохнула. – Мне показалось все настолько мерзким, что я не желала продолжать работу. Уж лучше выговор от начальства, чем такая грязь. Однако у меня были свои причины вернуться. – Она запнулась и наскоро добавила: – Личные. Не имеющие отношения к делу.

– Ну и решали бы свое личное, не впутываясь в переделки. Детективных сериалов насмотрелись?

– Все куда прозаичнее, господин майор, – Ася поставила локти на край стола, опустила голову на руки, – я поняла, что могу нарыть сенсационный материал, когда поняла, как связаны секта и убийства. Мне помогла птичья лапка.

– Вы и об этом знаете? Кто-то из оперов сливает информацию? Говорите, кто!

– Я не раскрываю своих источников. Заставить говорить вы меня не можете. И вообще, мне пора.

– Ну точно пересмотрели сериалов, – пульнул следователь ей в спину, когда Ася уже взялась за ручку двери. – Нам сложнее будет защитить вас, если вы не станете сотрудничать, а убийце будет проще вас убрать. Не думали, что за вами могли следить точно так же, как и вы за ними? Или синяки на шее – следы любовных развлечений.

– Я как-нибудь справлюсь, спасибо. – Натянувшийся струной позвоночник и вцепившиеся в ручку двери пальцы, усыпанные едва различимыми искорками, говорили красноречивее любых слов, но она действительно справилась. С собой справилась. Гордо покинула кабинет и только на улице ощутила, насколько ослабла.

Она ведь заезжала на съемную квартиру, переоделась и поправила растрепавшуюся прическу, а синяков не заметила. Не заметила и пропавшей цепочки с медальоном, спохватившись только следующим утром.

После насыщенного дня всю ночь Асе снилась снежная пурга, сквозь которую пробивался тоскливый волчий вой, отчего сердце девушки сжималось, а на щеках кристалликами застывали колкие слезинки.

Дело принимало какой-то уж совсем ненормальный оборот. Как грибы после дождя начали возникать люди, готовые помочь, посодействовать, и ни один из них не приблизил его к развязке ни на йоту. У самого же Кольцова внутри крепла уверенность в том, что он вообще напрасно полез в расследование. Эта уверенность тоже никак нельзя назвать нормальной, он ведь не с улицы пришел, делает свою работу. Тогда почему кажется, что здесь у него ничего не получится?

Опер, приставленный помогать, неожиданно слег с тяжелейшей ангиной, и теперь Тимофею приходилось брать на себя всю работу. Оно, конечно, не страшно, вспомнить боевую молодость не зазорно, если бы не некоторые нюансы, выводящие его из себя. Так, например, он все чаще ловил себя на мысли, что болезнь коллеги вовсе не случайность, а настоящий злой рок. Как начались эти убийства, так и посыпались неприятности.

А еще ему снились сны. Разные, объединенные одним – бредом, творившемся в них. То он сам лежит посреди церкви, а перед глазами у него раскачивается воронья лапка. Вокруг чадят свечи, и кто-то протяжно стонет на одной ноте. В другом он уже смотрит на будущую жертву из-под глубокого капюшона, чувствуя нетерпение, вожделение и ярость. Но не один из снов не заставлял его вскакивать ночью с криком, утирая со лба ледяной пот, кроме одного. Оказываясь в обычной квартире, Кольцов смотрел на темный силуэт у окна: высокий, широкоплечий, грузный. Силуэт некоторое время остается неподвижен, потом начинает медленно разворачиваться, и тогда на него, взрослого мужика, нападает настоящая оторопь. Рука тянется к поясу, где, по его мнению, должна висеть кобура, и ничего не находит. Темная фигура разворачивается полностью, позволяя рассмотреть себя хотя бы в общих чертах. Жора. Чудак, так похожий на бывшего сослуживца, сверлит тяжелым взглядом из-под бровей, шевелит губами, хотя никаких звуков не доносится до слуха Кольцова. Разве что едва различимый, мягкий шорох на разные лады. А после тишина вдруг разрывается от хруста так похожего на ломающиеся кости, что хочется закрыть уши руками, которые, как назло, висят плетьми, не собираясь слушаться его мысленных приказов.

Жора открывает рот, чтобы заговорить, и Кольцов понимает, рта у того больше нет, на его месте теперь массивный черный клюв, а голова покрыта черными перьями, неравномерно покрывающими также лицо, шею, почти доходя до груди, оставляя проплешины на ключицах. Карканье ворона-оборотня бьет по барабанным перепонкам, из ушей течет теплая кровь, а сам Жора, или уже не он, подходит ближе. Движения его плавные, будто ленивые. Когда клюв почти касается роговицы, в голове Кольцова звучит голос:

– Надо было закрывать портал! Теперь поздно, она – следующая!