Все происходило в полнейшей тишине, точно в вакууме, отчего выглядело и воспринималось еще более пугающе.

Это была не Инга. Кто-то с ее лицом и фигурой смотрел на Кольцова остекленевшим взглядом, в котором не было и намека на осознанность.

Он покачал головой, умоляя не делать того, что она задумала. Но Инга больше не смотрела на него, разжала пальцы, вцепившиеся в край рамы, и подавшись вперед, она полетела вниз.

Кольцов не услышал звука удара о землю, он зажал уши руками, зажмурил глаза, сползая по стене на пол. Он ничего не смог сделать, даже не попытался и за это будет винить себя всю оставшуюся жизнь. Он еще успел подумать, что на Инге было надето то самое платье, в котором она впервые пришла на встречу с ним в ресторан, когда его тронули за плечо и…

…Он проснулся на собственной кухне. Шея и спина болели от неудобной позы, а сама кухня утопала в темноте.

Расползающийся по полу сквозняк он почувствовал сразу и не раздумывая бросился в спальню. Приснившийся кошмар повторялся с поразительной точностью. Инга стояла на подоконнике, готовая в любой момент шагнуть в пропасть.

На этот раз он успел схватить ее за талию, прежде чем она занесла ногу над пустотой.

Запирая окно, Кольцов увидел внизу темную фигуру. Запрокинув голову, там стоял Жора. Его лицо с трудом можно было рассмотреть, но отчего-то Кольцов был уверен, что Жора не просто смотрит прямо на него, но и улыбается.

Творилось что-то очень странное. Жора же тем временем поднял ворот куртки и пошел вдоль дома, пока не скрылся за углом.

Инга долго не могла согреться, укутанная в два одеяла и плед, она выстукивала зубами чечетку.

– Зачем ты хотела это сделать? О чем ты вообще в тот момент думала?

Разумеется, Кольцов злился. Не мог он найти ни одной причины, способной толкнуть человека на подобный поступок, считал всех, решившихся на отчаянный шаг, трусами и предателями, оставляющими близких людей один на один со своим горем.

– Мне сложно будет объяснить, – заплетающимся языком говорила Инга, натягивая одеяло до самого подбородка.

– Придется постараться.

– Ты злишься. – Она не спрашивала, скорее утверждала, и на ее лице пролегали глубокие тени. – Я бы тоже злилась, но это сильнее меня. Меня кто-то зовет, тянет как на аркане, и я не могу сопротивляться зову.

– Какому еще зову? Ты о чем, Инга? Зов заставил тебя лезть на подоконник?

– Наоборот, он не хочет, чтобы я что-то с собой сделала. – Инга заговорила быстрее, словно боялась не успеть. – Тому, кто меня зовет, я нужна живой. По крайней мере до определенного момента. Тимофей, происходит нечто ужасное, и боюсь, в следующий раз уже не смогу сопротивляться. Но я видела, что происходит с теми, кто поддался зову. Это хуже смерти. Гораздо хуже!

– Кого ты видела?

– Толя Северцев и тот мужчина, Иван, кажется. – Инга поежилась. – Мне кажется, их позвали и уже после убили. Я должна стать одной из них. Он постепенно сводит с ума, чтобы в нужный момент жертва уже не смогла сопротивляться.

– Ты ведь понимаешь, что твои слова похожи на бред сумасшедшего?

– Да, звучит и правда бредово. Одно знаю точно – мне не справиться с ним, он своего добьется, а я не хочу попасть туда, куда отправились остальные. Прости, Тимофей, я люблю тебя, но это сильнее даже моей любви.

Кольцов не сомневался, что любит эту женщину, и знал, что готов ради нее на все. Но как он может помочь, если его враг – неосязаемое нечто? С кем ему бороться, чтобы ее оставили в покое? Он верил каждому слову Инги, продолжая ничего не понимать. Такого с ним точно никогда не случалось. И ведь нужно было прожить полжизни, чтобы испытать подобное!

Звонок телефона в наступившей вдруг тишине заставил обоих напрячься.

Инга выпростала руку из-под одеяла, нашла и сжала ладонь Тимофея, как бы уговаривая его не отвечать.

Звонок прекратился так же неожиданно, тишина из напряженной сделалась еще и давящей. И когда звонок повторился, Кольцов не раздумывая схватил трубку, прижав ее к уху.

– Тима, ну ты чего там? – Голос Марата ударялся в барабанную перепонку, причиняя боль. – Сам предложил встретиться и пропал. Приезжай прямо сейчас, мы все тебя ждем.

– Кто все? – Вопросов на самом деле было много, они набрасывались друг на друга, и каждый требовал первостепенного внимания. Кольцов решил начать с самого простого.

– Приезжай и сам увидишь. Знаешь, я ведь хотел по-хорошему, Тима. Прости, что не получилось.

– Марат, ты пьян?

– О, друг мой, – рассмеялся он, – ты почти угадал! Я опьянен тем, что очень скоро произойдет, но к алкоголю оно не имеет никакого отношения.

– Ты уверен, что все в порядке?

– А у тебя есть пальто? – невпопад спросил Марат. – Сможешь надеть его на нашу встречу?

– Ты определенно не в себе. Может, лучше вызвать «Скорую»?

– Если не приедешь в течение часа, «Скорая» уже никому не понадобится. – Голос Марата изменился, налился ледяным свинцом.

– Хорошо, – не стал спорить Кольцов, решив, что разберется во всем на месте. – Куда приезжать? Ты дома?

– У бабы своей спроси, Тима, она знает.

Инга вздрогнула, будто поняла, что говорят о ней.

– Не дури, Марат, назови адрес или просто скажи, что ты дома.

– Плохо слышно. Алло, Тима! – Марат подул в трубку, постучал по динамику пальцем. – Я отключаюсь, а у тебя ровно час и не минутой больше. Ах да, чуть не забыл! Следующее убийство будет на твоей совести, если не успеешь остановить маньяка.

Кольцов опустил руку с замолкнувшим телефоном и не успел подумать, как лучше пересказать Инге услышанное, когда она решительно скинула с себя одеяло и твердо заявила:

– Нужно ехать. Я все слышала, Тимофей.

– Инга, все это… безумие какое-то! Может, я до сих пор скрюченный на кухне дрыхну и мне все снится?

– Хотела бы я тебя успокоить. – Ее губ коснулась печальная улыбка.

– Он не сказал, куда ехать, – опомнился Кольцов, хватая телефон, чтобы перезвонить Марату, но Инга забрала со словами:

– Едем в монастырь. Я думала, ты догадался.

Машина выхватывала из темноты куски реальности, будто проявляя картинки на черном бархате ночи. Инга выглядела на удивление спокойно, в то время как Кольцов выжимал педаль газа до предела. Машину трясло и подбрасывало на особо крупных кочках, но он продолжал выжимать из нее максимум.

В голове не укладывалось, что Марат оказался тем самым маньяком, которого он так долго и тщетно пытался вычислить. Оказывается, убийца все время находился рядом, да еще и сам помогал в расследовании. Идеальная маскировка.

Кольцов попытался вспомнить, где Марат мог проколоться, и не смог. Если только притянуть за уши его звонки с сообщениями о новых трупах. Не его это работа, но Маратик упорно названивал сам, да еще обвинял оперов в лени и безалаберности. Может и правда каждый маньяк в глубине души мечтает быть пойманным? Все они тянутся к славе, приравнивая свои извращенные фантазии к искусству. А искусство без зрителя ничего не стоит.

Громадина стройки вынырнула на их пути как-то неожиданно и вдруг; ощетинилась нестрогаными досками забора, наступала неприкрытой наготой бетонных стен.

– Останься в машине, – велел Кольцов Инге, запоздало решив, что не стоило ее с собой брать. Но и оставить ее наедине с внутренними монстрами он тоже не мог. Запереть Ингу в машине теперь казалось идеальным решением. – Я во всем разберусь, обещаю!

– Нет, – безапелляционно выдала она, – я не смогу находиться в машине, пока ты подвергаешь себя опасности.

– Вот именно, что там опасно! Будь умницей, оставайся. – Он наклонился и поцеловал ее в губы. Инга ответила на поцелуй, а когда отстранилась, глаза ее сделались пустыми и безумными. Не говоря ни слова, она вышла на улицу, отправившись прямиком к незапертой калитке. Кольцов попытался ее задержать, но Инга перла напролом, не реагируя на его оклики и просьбы остановиться.

Из приоткрытых дверей храма пробивался свет, слышался протяжный звук, похожий то ли на гул, то ли на монотонное пение одной ноты. Пахло горькими травами и медом.