Эти зверюги налипли на меня, как мухи на… Точнее, как пчелы на мед. Я то и дело хлопал себя по самым разным частям тела, пока не поймал посмеивающийся взгляд Доменико. Именно в тот момент я понял, что только я наигрываю странную мелодию на своем теле. Как все эти люди сидели и не обращали на комаров никакого внимания, я лишь диву давался. Наверное, у работников фермы вырастает второй слой кожи. Я же весь чесался, будто у меня ветрянка неожиданно началась.
– Послезавтра в Монтепульчано праздник, – обратился ко мне Доменико. – Пойдешь? Довольно веселое мероприятие.
– Меня уже пригласили, – усмехнулся я. – А что за праздник? – спросил я бодро, стараясь не обращать внимания на зуд.
– «Calici di Stelle18», праздник вина. Мы весь год его ждем.
– Дааааа, – мечтательно подхватил его сын Массимо. – Под звездным небом будут бесконечно соприкасаться бокалы, наполненные вином. Мелодичные звуки гитары, топот ног, отплясывающих страстный танец, заливистый смех…
Да он поэт.
– Именно он и пишет нам рекламные тексты на продукцию, – хмыкнул Доменико.
Какой проницательный: сразу уловил, что я ошеломлен манерой речи его сына.
Массимо смутился и, взяв в руки бокал вина, отпил глоток.
– Значит, ты увлекаешься писательством? – спросил я Массимо.
– У него слог хороший, – не дал ему и рта раскрыть Доменико. – С детства что-то сочинял, когда не был занят в садах.
Нотки пренебрежения звучали в его голосе, и я понял, что не ошибся: не стоит раскрывать, что я писатель, иначе меня сожгут в сарказме. Я очень вовремя вспомнил высказывание моего отца в адрес тосканцев: «у этих язык раздвоен». Раньше я полагал, что мой несколько вспыльчивый и обидчивый отец просто не сошелся характером с кем-то острым на язык. Ведь в целом все итальянцы достаточно язвительные. Теперь же у меня зашевелилось смутное ощущение, что его мнение близко к истине, а я по жизни предпочитал не давать повода для насмешек.
Я перевел взгляд на Массимо. Тот сидел, потупив взор. По-моему, отец подавляет его своим авторитетом.
– Учиться в этом направлении не пошел? – спросил я невинно, сунув руку под стол и от души почесав голое колено. И почему я только джинсы не нацепил?!
– Я в аграрном учусь, – поднял на меня глаза Массимо, и я сразу понял, что учится он там, потому что так надо.
– Нравится?
– Мне близка эта сфера, – уклончиво ответил Массимо.
Именно. Близка по условиям жизни, но не по душевным порывам.
Вообще теперь, когда я чуть лучше узнал Доменико, он начал казаться мне противоречивой личностью. И чувства у меня вызывал противоречивые. С одной стороны, мое восхищение в его отношении только усилилось. Как я понял из разговоров, он выступал здесь главным, всем руководил, сам принимал участие во всех работах наравне с остальными, общался с подчиненными, как с равными. И деятельность его была весьма успешной: вино фермы выиграло премию «вино года» в прошлый сезон, а в этом году он добился значительного прироста количества урожая всех фруктов. Подчеркиваю, что все эти успехи достигнуты под его единоличным руководством. Это не могло не восхищать.
Но с другой стороны, был он каким-то жестким, негибким, нетолерантным. Типичный властный фермер. Хотя, возможно, именно это и позволило ему добиться таких успехов и управлять таким большим хозяйством. Тем не менее, мне не нравилось, что у него на все имелось свое непоколебимое мнение, несгибаемое, как лом. Свою деятельность он явно считал самой важной в жизни, а на остальные смотрел с высоты своего холма. И я начал подозревать, что от этого страдали люди вокруг. То есть морально с ним было очень нелегко, если не разделять его взгляды и увлечения.
Солнце закатилось за горизонт, и небо накинуло на ферму свое сумеречное одеяло, но ночь еще не спустилась. Ужин подходил к концу. Я явно переел и с трудом мог пошевелиться, но стойко пил крепкий кофе, надеясь, что он придаст мне бодрости. Вопреки моим ожиданиям меня начало клонить в сон. Возможно, виной тому переизбыток свежего воздуха.
– Завтрак в семь. Или потом тебе придется самому варить себе кофе, поскольку все будут в садах: собирать фрукты, – сообщил мне Доменико.
– Могу я помочь? – спросил я. Какой комар меня укусил, я понятия не имел: их там летало несметное количество. Но он явно был вредоносным, раз я вдруг на следующий день после прибытия решил с таким рвением принять участие в сборе урожая. Хотя, возможно, это моя уязвленная гордость очень хотела восстановить репутацию. Я не переносил, когда ко мне относились с презрением или снисходительностью. Я с детства был амбициозным и стремился всем доказать, что я очень одаренный. Когда я достиг литературных высот, мой пыл поубавился в этом плане: я все доказал и себе, и людям. Но здесь, в Тоскане, осталась невозделанная почва, как оказалось.
Как я уже сказал, этим преуспевающим фермером я восхищался, даже вопреки своей воле, и мне очень хотелось завоевать взаимную симпатию. А еще хотелось быть своим среди этих мужчин, потому что выглядеть белой мухой на таких ужинах не очень приятно. И потом, я не видел ничего сверхсложного в сборе фруктов. По-моему, это даже весело – полазить по деревьям, как в детстве.
– Уверен? – иронично взглянул на меня Доменико.
– Почему нет? – нервно почесал я шею. Потом руку. В глазах Доменико плясали веселые огоньки. – Я часто помогаю родственникам в огородах, – соврал я.
– Тогда спускайся к завтраку, и, если не передумаешь, я буду только рад дополнительным рукам, – сказал он и протянул мне ладонь для пожатия. Мне почудилось, что в глазах его появилось немного больше ко мне уважения.
Придя в свои апартаменты, я с остервенением почесался и прямиком отправился в душ. Я очень надеялся, что мыло и вода помогут мне избавиться от невыносимого зуда. Пока я стоял под струями душа, мне вспомнилась Сабрина. Все-таки она обворожительная женщина… «Вот я deficiente19! Почему я не взял у нее номер телефона?! Наверное, за время жизни с Эльдой я совершенно забыл, как завязывать отношения с женщинами. Однако… Я уже думаю о том, чтобы завязать с женщиной отношения! Тосканский воздух поистине целителен!»
Выйдя из ванной комнаты, я подошел к окну и распахнул его. Приятный прохладный ветер коснулся моего лица и обнаженных плеч, а я тщетно пытался разглядеть хоть что-нибудь на улице. Окна спальни выходили в оливковый сад, и там царила непроглядная ночь. Я такой кромешной темноты ни в жизни не видел. В городах всегда достаточно светло, и можно без труда различить все вокруг. Здесь – будто в темницу попал.
Я поднял глаза вверх и застыл в изумлении. Тысячи светящихся точек рассыпались над моей головой. И они были так близко и так четко различимы, что я, казалось, мог бы все их пересчитать. По крайней мере, за ночь уж точно.
– Che bellezza…20 – прошептал я восхищенно, садясь на подоконник. Тоскана поистине фантастична.
Не знаю, сколько я так просидел, созерцая звездное покрывало, но, вспомнив, что завтра рано вставать, я все же решил отправиться спать, тем более впереди у меня еще полтора месяца на созерцание.
В наслаждении я растянулся на простыне, пахнущей свежестью. Надо было поставить будильник на половину седьмого, чтобы не проспать завтрак. Потом я, разумеется, залез в соцсеть, заранее включив режим оффлайн. На глаза мне попалось фото какого-то кота, и я подумал об Аранчино. Как он там один, в заброшенном доме? Но главное, что меня заботило – так это сколько птиц он распотрошит, пока не найдет жилье с постоянным питанием. Все-таки нужно привезти ему приличной еды и спасти пернатых. И я полез в Google в поисках ответа на вопрос: «Чем кормить кота?»
Мадонна, и как эти коты выживают, питаясь мышами и птицами, если их так сложно кормить?! По мнению Google, коты должны сидеть на сбалансированной диете (боюсь, если бы я посадил Аранчино на диету, он усомнился бы в моих умственных способностях) из сухой и влажной еды. Понять бы, что это… Сухари и суп? Коты разве едят сухари и суп?! Далее было написано, что если кормить кота бессистемно, то он станет либо толстым, либо облезлым и с вечным расстройством желудка. Диарею может вызвать даже молоко! Хотя все коты, что обитали в доме моих родителей, прекрасно жили на молоке. А прочитав рецепт сбалансированного корма, приготовленного в домашних условиях, я пришел к выводу, что коты едят исключительно деликатесы, какие мне и не снились. Куриные сердечки, печень, рыбий жир и еще энное количество ингредиентов, половина из которых я даже не знаю, что обозначает. «Porca sedile… – пробормотал я. – Пусть тогда ловит своих птичек, там ему и печень, и сердечко, и селезенка… И никакой диареи».