– Не нужно. Ты просто иди чуть впереди и дай мне полюбоваться твоей спиной и попкой.

– Ты иди впереди.

– Нет, ты.

Тогда она подошла к нему.

– Хорошо. Давай пробежимся.

Они побежали по полоске плотного песка, остающегося там, где откатились волны. Она бегала хорошо, даже слишком хорошо для девушки, и, когда Роджер чуть прибавил скорость, не дала себя обогнать. Какое-то время он сохранял темп, а потом опять чуть прибавил. Она не отстала. Но выдохнула: «Пожалуйста, ты меня убьешь». Он тут же остановился и поцеловал ее, разгоряченную от бега.

– Нет. Не надо.

– Это очень приятно.

– Сначала давай искупаемся. – Они нырнули в волны, поднимающие песок со дна, и выплыли уже в чистой зеленой воде. Она встала, над поверхностью показались только плечи и голова.

– Теперь целуй.

Ее губы были покрыты солью, лицо блестело от морской воды, и в поцелуе она так повернула голову, что мокрые волосы упали ему на плечо.

– Очень солоно, но очень вкусно. Обними меня крепко.

Он обнял.

– Идет большая волна. Действительно большая. Давай попытаемся устоять.

Волна накрыла их, но они держались, крепко прижимаясь друг к другу.

– Лучше, чем утонуть, – прокомментировала девушка. – Гораздо лучше. Давай повторим.

Они дождались гигантской волны, и, когда она поднялась и закруглилась, чтобы разбиться о берег, они с Роджером упали на песок, и волна обрушилась на них и покатила по песку, словно сухую корягу.

– Давай смоем песок, а потом полежим на берегу, – предложила она. Они отплыли на чистую воду, поныряли, а потом вылезли на берег и рядом легли на песок, так чтобы волны, разбившись о берег, касались пальцев их ног.

– Роджер, ты все еще меня любишь?

– Да, дочка. Очень сильно.

– Я люблю тебя. С тобой так весело играть.

– Я люблю поразвлечься.

– Мы развлекаемся, так?

– Весь день.

– Только полдня, потому что я плохая девочка, ведь так долго спала.

– Ты все правильно сделала.

– Я просто ничего не могла с собой поделать.

Он лежал рядом с ней, его правая ступня касалась ее ступни, бедро – ее бедра, и он положил руку ей под шею.

– У тебя мокрые волосы. Тебя не продует?

– Не думаю. Если бы мы все время жили у океана, я бы подрезала волосы.

– Нет.

– Короткая стрижка мне идет. Тебе бы понравилось.

– Мне нравятся твои волосы такими, какие есть.

– Короткие волосы хороши для плавания.

– Но не в постели.

– Ну, не знаю. Я бы все равно выглядела как девушка.

– Ты так думаешь?

– Я почти уверена. В крайнем случае могла бы тебе об этом напомнить.

– Дочка?

– Что, дорогой?

– Тебе всегда нравилось заниматься любовью?

– Нет.

– А теперь нравится?

– Как ты думаешь?

– Думаю, если мы внимательно оглядимся и никого не увидим, тогда сможем этим заняться прямо здесь.

– Этот пляж пустынный.

Они пошли вдоль моря, и было ветрено, а волны разбивались о берег.

– Здесь все кажется таким естественным, будто нет никаких проблем, – нарушила молчание девушка. – Будто все, что нужно делать, так это есть, и спать, и заниматься любовью. Но ведь на самом деле все не так просто.

– Пусть какое-то время так будет.

– Я думаю, мы имеем право на это. Может, это и неправильно, но, думаю, мы можем себе это позволить. Тебе не скучно со мной?

– Нет. – Он не испытывал одиночества после последнего раза, хотя раньше испытывал практически всегда, не важно, с кем и где это было. Он никогда раньше не испытывал такого знакомого убийственного одиночества той ночи. – Мне с тобой очень хорошо.

– Я рада, если это действительно так. Было бы ужасно, если б мы действовали друг другу на нервы и ссорились для того, чтобы любить друг друга.

– Мы не такие.

– Я стараюсь не быть такой. Но тебе не скучно со мной?

– Нет.

– Но сейчас ты думаешь о чем-то еще.

– Да. Думаю, сможем ли мы добыть «Майами дейли ньюс».

– Это дневная газета?

– Я просто хотел узнать, что творится в Испании.

– О военном мятеже?

– Да.

– Ты расскажешь мне об этом?

– Конечно.

Он рассказал ей все в пределах своей осведомленности.

– Тебя это тревожит? – спросила она.

– Да. Но всю вторую половину дня я об этом не думал.

– Мы посмотрим, что написали в газетах. А завтра ты сможешь следить за тамошними событиями по радио. Завтра мы действительно уедем рано.

– Я купил будильник.

– Какой же ты умница. Это же чудо – иметь такого мужа. Роджер?

– Да, дочка?

– Как ты думаешь, чем сегодня кормят в «Зеленом фонаре»?

На следующий день они выехали действительно рано, до рассвета, и позавтракали в сотне миль от домика, в котором провели ночь, и далеко от моря, и бухт с деревянными пристанями, и рыборазделочных цехов, среди сосен и кустов, которые росли на плоскогорье, где разводили и пасли рогатый скот. Поели у выносного прилавка в городке, расположенном среди флоридских прерий. Прилавок находился на тенистой стороне площади, и с высоких стульев открывался вид на красное кирпичное здание суда и зеленую лужайку перед ним.

– Даже не знаю, как я выдержала вторые пятьдесят миль, – пожаловалась девушка, глядя в меню.

– Нам следовало остановиться в Пунта-Горде, – согласился Роджер. – Зря мы поехали дальше.

– Ты же сказал, что мы должны проехать сотню, – напомнила девушка. – И мы проехали. Что ты будешь есть, дорогой?

– Яичницу с ветчиной, кофе и разрезанную луковицу, – заказал Роджер.

– Какую яичницу?

– Глазунью.

– А даме?

– Жареное мясо с овощами и два яйца-пашот.

– Чай, кофе или молоко?

– Молоко, пожалуйста.

– Какой сок?

– Грейпфрутовый, пожалуйста.

– Два грейпфрутовых, – добавил Роджер. – Ты ничего не имеешь против лука?

– Я люблю лук, – ответила она. – Хотя не настолько сильно, как тебя. И никогда не ела его на завтрак.

– И зря. Хорошо идет с кофе, а когда ведешь автомобиль, спасает от чувства одиночества.

– Но тебе со мной не одиноко?

– Нет, дочка.

– Мы доехали достаточно быстро, так?

– Не очень. В городе не разгонишься.

– Посмотри на этих пастухов. – Она указала на двух мужчин в ковбойской одежде и сапогах с высокими каблуками, которые слезли с лошадей, привязали их к рельсу перед баром, а потом пошли по тротуару.

– В этих местах многие держат скот. И на дороге можно наткнуться на стадо.

– Я не знала, что во Флориде держат скот.

– Еще как. И это хороший скот.

– Разве ты не хочешь купить газету?

– Хочу, – кивнул он. – Спрошу у кассира, может, у него есть.

– Газеты есть в аптеке, – ответил кассир. – Из Сент-Питерсберга и Тампы.

– Где он?

– За углом. Думаю, вы его заметите.

– Тебе надо что-нибудь в аптеке? – спросил Роджер девушку.

– «Кэмелс», – ответила она. – И не забудь наполнить термос льдом.

– Я их попрошу.

Роджер вернулся с утренними газетами и блоком сигарет.

– Все не так хорошо. – Он протянул ей одну газету.

– В них есть что-то такое, чего мы не слышали по радио?

– Немного. Но все не так хорошо.

– Они могут наполнить термос льдом?

– Я забыл спросить.

Официантка принесла заказ, они оба выпили холодный грейпфрутовый сок и принялись за еду. Роджер читал газету, Елена прислонила свою к стакану с водой так, чтобы было удобно, и тоже читала.

– У вас есть соус чили? – спросил Роджер официантку, худенькую блондинку.

– Конечно. Вы из Голливуда?

– Я там бывал.

– А она – нет?

– Она туда едет.

– Господи! – воскликнула официантка. – Вы распишетесь в моем альбоме для автографов?

– Я бы с удовольствием, – ответила Елена. – Но я не снимаюсь в фильмах.

– Будете, дорогая, – заверила ее официантка. – Подождите минутку, я принесу ручку.

Она протянула Елене альбом. Совсем новый, в переплете из серого кожзаменителя.