– Как насчет сигареты, Джек[141]? – Мужчина, который подмигнул, обратился к моему отцу поверх плеча другого, прикованного к нему. Этот мужчина, с толстой шеей, повернул голову. Посмотрел на моего отца и меня. Подмигнувший улыбнулся. Отец достал пачку сигарет.

– Вы хотите дать ему сигарету? – спросил охранник.

Мой отец уже протягивал пачку через проход.

– Я сам ему дам, – добавил охранник. Взял пачку свободной рукой, сжал, сунул в прикованную руку, держа в ней, достал сигарету, передал сидевшему рядом мужчине. Тот улыбнулся, и охранник дал ему прикурить.

– Вы очень добры ко мне, – поблагодарил сидевший у окна охранник.

Охранник уже протягивал пачку через проход.

– Возьмите одну, – предложил отец.

– Благодарю. Я предпочитаю жевать.

– Далеко едете?

– В Чикаго.

– Мы тоже.

– Отличный город, – подал голос сидевший у окна. – Однажды я там бывал.

– Верю, что бывал, – буркнул охранник. – Верю.

Мы поднялись и сели напротив них. Охранник, который сидел впереди, оглянулся. Его сосед смотрел в пол.

– Что случилось? – спросил отец.

– Этих господ разыскивают за убийство.

Мужчина, сидевший у окна, подмигнул мне.

– О как. Мы здесь все господа.

– Кого убили? – спросил отец.

– Итальянца, – ответил охранник.

– Кого? – весело спросил щуплый коротышка.

– Итальянца, – повторил охранник моему отцу.

– Кто ж его убил? – коротышка спросил охранника, округлив глаза.

– Очень смешно, – заверил его охранник.

– Нет, сэр, – покачал головой коротышка. – Я просто спросил, сержант, кто убил итальянца.

– Он убил итальянца. – Арестованный с переднего сиденья смотрел на сидящего рядом с ним детектива. – Он убил этого итальянца стрелой из лука.

– Заткнись, – бросил детектив.

– Сержант, я не убивал этого итальянца, – коротышка повернулся к охраннику. – Я бы не стал убивать итальянца. Не знаю я никаких итальянцев.

– Запиши это и используй против него, – откликнулся арестованный с переднего сиденья. – Все сказанное им может быть использовано против него. Он не убивал этого итальянца.

– Сержант, кто убил итальянца? – спросил коротышка.

– Ты убил, – ответил детектив.

– Сержант, это ложь! – воскликнул коротышка. – Я не убивал этого итальянца. Я отказываюсь это слушать. Я не убивал этого итальянца.

– Все сказанное им может быть использовано против него, – повторил второй арестованный. – Сержант, почему вы убили этого итальянца?

– Это была ошибка, сержант, – подхватил коротышка. – Серьезная ошибка. Не следовало вам убивать этого итальянца.

– Или того итальянца, – вставил второй арестованный.

– Заткнитесь, к черту, оба, – лениво бросил сержант. – Они наркоманы, – объяснил он отцу. – Свихнувшиеся, как клопы.

– Клопы? – воскликнул коротышка. – Нет на мне никаких клопов, сержант.

– В его роду множество английских графов, – добавил второй арестованный. – Спросите сенатора. – И он кивнул головой в сторону моего отца.

– Спроси маленького человечка, – предложил коротышка. – Он в возрасте Джорджа Вашингтона и не может солгать.

– Говори, мальчик. – Второй арестованный, габаритами побольше коротышки, посмотрел на меня.

– Прекратить! – рявкнул сержант.

– Да, сэр, – кивнул коротышка. – Заставьте его прекратить. Он не имел права втягивать в разговор мальчика.

– Я тоже когда-то был мальчиком, – напомнил второй арестованный.

– Заткни свою чертову пасть, – предложил сержант.

– Будет исполнено, сержант, – ответил коротышка.

– Заткни свою чертову пасть.

Коротышка мне подмигнул.

– Может, нам лучше уйти в другой вагон. – Отец встал, посмотрел на сержанта. – Еще увидимся.

– Конечно, за ланчем, – ответил сержант. Второй детектив кивнул. Коротышка нам подмигнул. Наблюдал, как мы идем по проходу. Второй арестованный смотрел в окно. Мы вернулись из вагона для курящих к нашим местам в другом вагоне.

– Ну, Джимми, что ты об этом скажешь?

– Не знаю, что и сказать.

– Я тоже.

За ланчем в «Кадиллаке» мы сидели за стойкой, когда они вошли и парами сели за стол. Ланч удался. Мы взяли закрытый пирог с курятиной, а потом я выпил стакан молока и съел кусок черничного пирога с мороженым. Народу в зале было достаточно. Через открытую дверь я видел поезд. С высокого стула наблюдал, как едят все четверо. Арестованные ели левой рукой, а детективы – правой. Когда детективы хотели разрезать мясо, они брали вилку левой рукой и при этом тянули правую руку арестованного на себя. Обе скованные руки постоянно оставались на столе. Я наблюдал, как ест арестант-коротышка, и он вроде и не специально мешал сержанту. Непроизвольно дергался, то и дело двигал правой рукой, которая тянула за собой левую руку сержанта. Двое других ели спокойно. Внимания к себе не привлекали.

– Почему бы вам не снять их, пока мы едим? – спросил коротышка сержанта. Тот не ответил. Он потянулся за кофе, и, как только поднял чашку, коротышка дернул рукой и кофе пролился. Не глядя на коротышку, сержант двинул правой рукой, да так, что оба сцепленных наручниками запястья ударили коротышку по лицу.

– Сукин сын, – прошипел коротышка. Из разбитой губы потекла кровь, и он облизнул ее.

– Кто? – спросил сержант.

– Не вы, – ответил коротышка. – Не можете вы им быть, раз уж вас приковали ко мне. Ни в коем разе.

Сержант убрал свободную руку под стол и посмотрел коротышке в глаза.

– Что ты там говоришь?

– Ничего, – ответил коротышка. Сержант еще какое-то время смотрел ему в глаза, а потом потянулся за кофе скованной рукой. Правая рука коротышки поползла по столу следом. Сержант поднял чашку и подносил ко рту, чтобы выпить, когда кружка вдруг вылетела из руки и кофе пролился на стол. Сержант, не посмотрев на коротышку, дважды ударил его наручниками по лицу. Крови прибавилось, коротышка облизал нижнюю губу и уперся глазами в стол.

– Тебе хватило?

– Да, – ответил коротышка. – Хватило.

– Чувствуешь, что успокаиваешься?

– Уже успокоился, – ответил коротышка. – Как вы себя чувствуете?

– Вытри лицо, – буркнул сержант. – У тебя весь рот в крови.

Мы видели, как они по двое идут к поезду, а потом тоже встали и пошли к нашему вагону. Второй детектив, не тот, которого называли сержантом, а скованный с заключенным более крупных габаритов, словно и не заметил случившегося за столом. Он наблюдал, но будто ничего не заметил. Другой арестованный не сказал ни слова, но тоже внимательно за всем наблюдал.

На наше сиденье напа́дал пепел, и отец смахнул его газетой. Поезд тронулся, и я выглянул из окна, чтобы получше рассмотреть «Кадиллак», но ничего особенного не увидел, только озеро, фабрики и отличную гладкую дорогу, проложенную вдоль рельсов. На берегу озера высились горы опилок.

– Не высовывай голову, Джимми, – велел отец, и я сел. Все равно смотреть было не на что.

– Это город, откуда приехал Эл Могаст.

– Угу.

– Ты видел, что произошло за столом? – спросил отец.

– Да.

– Ты видел все?

– Не знаю.

– Почему, по-твоему, коротышка все это затеял?

– Думаю, он хотел допечь сержанта, чтобы тот снял с него наручники.

– Больше ты ничего не видел?

– Я видел, как сержант трижды ударил его по лицу.

– А куда ты смотрел, когда сержант бил его?

– На лицо коротышки. Наблюдал, как сержант бьет его.

– Так вот, пока сержант бил коротышку по лицу его же правой рукой в наручнике, левой он схватил со стола нож со стальным лезвием и спрятал в карман.

– Я этого не видел.

– Не видел, – согласился отец. – У каждого человека две руки, Джимми. По крайней мере изначально. Ты должен наблюдать за обеими, если хочешь что-то увидеть.

– А что делали остальные двое? – спросил я.

Отец рассмеялся:

– Я на них не смотрел.