Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Лифт задрожал и двинулся вверх, поскрипывая и покряхтывая, словно объясняясь на своём механическом языке в ненависти к беспардонному молодому человеку, гоняющему его без особой нужды.

6

Психиатр, как всегда в последнее время, работал без медсестры. Он горбился над столом и, откинув локоть, быстро писал, глядя на бумаги с хроническим отвращением.

Услышав звук открывающейся двери, он, не разгибаясь, вскинул голову и по-черепашьи вытянул шею. Лицо у него было цвета перхоти.

Узнав Эбиса, психиатр радушно привстал, чуть оторвав зад от стула. Локти его при этом продолжали покоиться на столе.

— О, коллега! Как я рад! — чрезмерно радостно воскликнул духовный лекарь высоким голосом, который именуется фальцетом, а также козлетоном.

Его лучащееся приветливостью лицо как бы для компенсации скудных физических данных было украшено разбойничьими рыжими усами и острой козлиной бородкой.

Дмитрию он показался похожим на мушкетёра, у которого было трудное голодное детство.

— Вот наш новый коллега, Дмитрий Маркович, — бодрым голосом представил приятеля Эбис. — Просватали мы его выездным терапевтом на скорую.

— Очень, очень и очень приятно, — сладко пропел Петел, раскачивая руку Дмитрия.

Глаза психиатра с неприятной пытливостью всматривались в лицо новичка.

Рукопожатие затягивалось. Только с третьей попытки руке Дмитрия удалось выскользнуть из потной ладони психиатра. Опустевшая рука Петела сделала широкую физкультурную отмашку.

— Вот видите, — с грустью прокомментировал он движение руки. — Снова без медсестры работаю. Не успеваю документацию вести. Приходится работать как быстрее. Я ведь и неврологический приём веду. Забрали у меня сестричку Навию.

— Её ведь к статистику перевели?

— Да, к статистику. Я, конечно, не ропщу. Статистика в нашем деле тоже очень важная отрасль. С ней у нас только Навия справится. Но когда Навия работала у меня, то и документация была в порядке, да и нервы её вязание как-то успокаивало.

Дмитрий изумился.

— Вязала? На работе?

Петел грустно кивнул.

— Да, да. Ей вязать вменили в обязанность специальным приказом главного врача. Она вязала смирительные рубашки. Какие узоры бывало придумывала! Умелица! Вязала она специальной мёртвой петлёй…

Психиатр печально поник головой, уткнувшись рыжей порослью в галстук.

Последовала минута молчания.

Наконец Петел поднял голову. Через толстые линзы его очков, как сквозь ледок проруби, угадывалась влага.

— Как говорится в песне, — несколько развязно произнёс Эбис: — «Не грусти, пожалуйста, лучше мне пожалуйся!».

Психиатр вздрогнул. Такое резкое движение Дмитрий наблюдал только однажды, когда на практических занятиях по нормальной физиологии они пропускали электрический ток через нервно-мышечный препарат ноги лягушки.

— Что вы, что вы, что вы! Я никогда не жалуюсь!!! Тем более на руководителя! Тем более на такого, как наш замечательный главный врач товарищ Честноков Иван Иванович! Вы ведь уже были у него? Убедились, что это человек абсолютно исключительный? Говорите же!

Дмитрий опешил от такого неожиданного напора.

— Да… Конечно… Что-то подобное я заметил… — промямлил он.

— Вы обратили внимание на его тонкий ум?

— Да, да… Он чрезвычайно тонок…

— А лицо?! В нём, несомненно, есть что-то выдающееся! Не правда ли?

Самое выдающееся, что заметил Дмитрий в лице главного, это был нос. Но он счёл нетактичным в первые минуты знакомства делать столь смелое заявление.

Психиатр, растроганный окончательно, сорвал с себя очки и вытер влажные стёклышки, а затем глаза полой халата.

— Вы, собственно, ко мне по какому делу? — вопросил он, стараясь уйти от щекотливой темы.

— Давай, Димка, — подтолкнул приятеля Эбис, и глаза его сверкнули от сдерживаемого смеха.

— Я… Мне… — нерешительно начал Дмитрий

Маркович, избегая смотреть в глаза психиатра и с преувеличенным вниманием рассматривая ящички картотеки с названиями сел района: «Желаевщина. Дыколисся. Чистогадовка. Страхополье».

— Я… Когда я пришёл к главному врачу, то в его приёмной увидел… увидел в спине секретарши нечто необычное… — Дмитрий Маркович бросил испытующий взгляд на Петела.

Психиатр смотрел на него таким ясным и всепонимающим взглядом, какого не бывает ни у одного нормального человека. Но отступать было поздно, и Дмитрий Маркович, запинаясь, произнёс:

— И вот мне показалось, что у секретарши в спине торчит заводной ключ. Небольшой такой. Изящный. Украшенный перламутром. Это мне показалось необыкновенно странным…

— И неудобным. Особенно для женщины! — с гнусным смешком подхватил Эбис.

Психиатр и Эбис немного посмеялись. Растерявшийся Дмитрий Маркович начал злиться.

— Послушайте, не кажется ли вам?..

Петел поспешно проглотил смешок и, рассыпавшись в извинениях, попросил Дмитрия продолжать-

— Но не только у неё я видел такие ключики. И у других сотрудников видел. Даже у товарища своего — Эбиса. И у… Будьте так добры, повернитесь ко мне боком. У вас я тоже наблюдаю подобный феномен.

Дмитрий Маркович умолк. Петел ждал продолжения рассказа. Не дождался и вопросил:

— Это всё?

Дмитрий Маркович с хмурым видом кивнул.

— Так что вы хотите с меня?

— Вы не знаете, зачем люди приходят к психиатрам?

— Знаю. Но не понимаю, что привело именно вас в данном случае?

Дмитрий Маркович потерял всякое терпение и, не скрывая сарказма, выпалил:

— Вы полагаете, что когда пациент видит, что у всех людей в спине торчит ключик, как у заводной игрушки, то это нормально?

Психиатр помрачнел и забарабанил пальцами по столу.

— Повторяю: не понимаю, что вы с меня хотите?! У вас что, эти ключи в глазах двоились? Или чёртики их проворачивали? Знаете, махонькие такие, как бывает при делириум тременс?

— Нет, ключи как ключи. Но мне эти ключи и кажутся странными.

— Вы скудова приехали?

— Из Белополя. Но у нас такого нет.

— А у нас есть! И это — реальность. Болен тот, кто её воспринимает иначе. Проще всего принять точку зрения, что ключи на самом деле существуют Потому что мне кажется то же самое, что и вам. И ему тоже. А совпадения галлюцинаций не бывает. Есть, правда, ещё две возможности, за которые лучше не думать, чтобы не свихнуться. Первая: вам только кажется, что мне и Эбису видятся те же ключики. Вторая: не исключено, что это лично мне кажется, что вы и Эбис тоже видите ключики. Но обе возможности неверны, потому что они мне не нравятся. Поэтому я вам совершенно авторитетно заявляю: вы здоровы! И Эбис здоров! И я здоров!

Когда психиатр высказывал последнее утверждение, в глазах его зажглись ну совершенно безумные огоньки. Из воронки рта, поросшей рыжим волосом, полились диковинные речи:

— Да! Я — нормален! Вы — нормален! Мы — нормальны! Если бы вы возражали против личности нашего многовысокоуважаемого главного врача — замечательного руководителя, гражданина и семьянина— товарища Честнокова, которого мы все слишком уважаем и благодаря которому в работе психиатрической службы обнаружился значительный сдвиг, то я бы засомневался в вашем психическом здоровье. А так — всё нормально! Идеально нормально! А ключи… — психиатр пренебрежительно махнул веснушчатой лапкой. — Вон сантехники, электрик и дворовый работник — те работают на спирту. И это никого не удивляет.

Последовали благодарности, рукопожатия. Психиатр сидел вполоборота к посетителям, и Дмитрий видел ключ в его спине — такой же погнутый, щербатый, никчёмный, как и его хозяин.

7

При виде Честнокова Сахара Каракумовна вскочила. И, как солдат при виде генерала выполняет ряд действий, предписанных уставом: выпячивает грудь, отдаёт честь и ест высокое начальство оловянными глазами, так и Сахара Каракумовна совершила ряд действий, диктуемых неписаным учрежденческим уставом: пустила из глаз электрическое сияние, лицом выразила сдержанное ликование, а стан соблазнительно изогнула.

6
{"b":"658780","o":1}