Оказалось, что это Лори. В одной руке он держал чашку, в другой – тарелку с глазированным печеньем.

– Я хотела отнести что-нибудь Мег, она очень устала, но кто-то подтолкнул меня под локоть, и вот она я, перепачкана с головы до ног, – пояснила Джо, переводя полный отчаяния взгляд с залитого кофе платья на безнадежно испорченную перчатку.

– Какая жалость! А я как раз искал кого-нибудь, чтобы отдать вот это. Хотите, я отнесу все это вашей сестре?

– Ой, благодарю вас! Я покажу вам, где она сидит. Даже не берусь самостоятельно отнести ей кофе с печеньем, иначе опять во что-нибудь вляпаюсь.

И Джо пошла вперед, показывая дорогу.

В боковой комнатке Лори, словно опытный дамский угодник, придвинул к дивану маленький столик, принес вторую порцию кофе с печеньем для Джо и вообще вел себя так вежливо и обходительно, что даже чопорная Мег назвала его «славным малым». Они шутили и смеялись без умолку, лакомились сладостями и даже затеяли игру в «звонок» с двумя или тремя молодыми людьми, забредшими на шум. Через некоторое время появилась Ханна. Забыв о больной ноге, Мег резво вскочила с места, но тут же, охнув от боли, вынуждена была схватиться за плечо Джо.

– Ш-ш, тише! Молчи, – прошептала старшая сестра и громко произнесла: – Пустяки. Я подвернула ногу, только и всего, – после чего, прихрамывая, отправилась наверх за своими вещами.

Ханна бранилась, Мег плакала, и у Джо голова пошла кругом, пока она наконец не решила взять все в свои руки.

Выскользнув из комнаты, Джо спустилась на первый этаж и, отыскав какого-то слугу, спросила у него, не может ли он распорядиться, чтобы подали экипаж. Таково уж было ее везение, что она наткнулась на официанта, который вообще ничего здесь не знал. Джо оглядывалась по сторонам, решая, к кому бы еще обратиться за помощью, и тут Лори, слышавший ее слова, подошел к ней и предложил воспользоваться каретой его деда, которая только что прибыла за ним.

– Еще очень рано! Неужели вы собирались уезжать? – начала было Джо, испытавшая явное облегчение, но еще не готовая принять это предложение.

– Я всегда уезжаю рано, честное слово! Прошу вас, позвольте мне отвезти вас домой. Нам ведь по пути. К тому же, говорят, на улице дождь.

Последний довод оказался решающим. Рассказав Лори о приключившемся с Мег несчастье, Джо с благодарностью приняла его помощь и поспешила наверх, чтобы привести своих спутниц. Ханна ненавидела дождь, как кошка, и потому не стала возражать, так что они с комфортом разместились в уютном экипаже и, довольные, покатили прочь. Лори сел на облучке, дабы Мег могла удобно положить больную ногу на сиденье, и потому никто не мешал сестрам обмениваться мнениями о прошедшем вечере.

– Я прекрасно провела время. А ты? – поинтересовалась Джо у Мег, ероша волосы и устраиваясь поудобнее.

– Я тоже, пока не подвернула ногу. Одна из гостий, Анни Моффат, прониклась ко мне симпатией и пригласила нас с Салли приехать к ней в гости на неделю. Салли отправится туда весной, когда прибудет оперная труппа. Это будет просто замечательно! Если только мама разрешит, – отозвалась Мег, немного приободрившись при этой мысли.

– Я видела, как ты танцевала с рыжим малым, от которого я сбежала. Ну и как он тебе?

– Он был очень мил! И волосы у него вовсе не рыжие, а золотисто-каштановые. Он вел себя чрезвычайно вежливо, и мы с ним отлично станцевали редова[11].

– А мне показалось, что при каждом па он подпрыгивает, как кузнечик. Глядя на него, мы с Лори не могли удержаться от смеха. Ты не слышала, как мы хохотали?

– Нет. Это было очень невежливо с вашей стороны. Кстати, что вы делали все это время, уединившись в алькове?

Джо поведала сестре о своем времяпрепровождении. К тому времени, как она закончила, они уже прибыли домой. Поблагодарив Лори, девушки простились с ним и тихонько вошли в дом, надеясь никого не разбудить, но, стоило скрипнуть двери спальни, как над кроватями замаячили две головки в чепцах и сонные голоса нетерпеливо потребовали:

– Расскажите нам о танцевальном вечере! Немедленно!

В очередной раз продемонстрировав «полное отсутствие хороших манер» и вызвав неодобрение Мег, Джо вручила сестренкам несколько припасенных конфет, и вскоре Бет и Эми угомонились, выслушав краткий отчет о наиболее захватывающих событиях вечера.

– Честное слово, я чувствую себя настоящей леди, которая вернулась в карете с вечернего приема и теперь сидит в пеньюаре, ожидая, когда горничная подготовит ее ко сну, – заявила Мег, пока Джо расчесывала ей волосы и прикладывала арнику к ее больной ноге.

– Не думаю, что утонченные юные леди сумели бы получить больше удовольствия, чем получили мы, несмотря на сожженные волосы, старые платья, наличие всего по одной приличной перчатке на каждую и тесные туфельки, в которых можно вывихнуть лодыжку, если по глупости их надеть, – заявила Джо.

И, по-моему, она была совершенно права.

– Господи, как же тяжело вновь возвращаться к повседневным заботам! – вздохнула Мег на следующее утро.

Теперь, когда праздники закончились и целая неделя веселого безделья осталась позади, девушке было невыносимо трудно вновь впрягаться в работу, которую она никогда не любила.

– Как бы я хотела, чтобы все время было Рождество или Новый год! Вот было бы здорово, правда? – зевая, откликнулась Джо.

– Пожалуй, нам не следовало так сильно расслабляться. Это и впрямь очень приятно – ужинать в семейном кругу, получать букеты цветов, бывать на танцевальных вечерах, возвращаться домой в карете и читать, читать, читать, а не работать. Другим ведь это можно. Я всегда завидовала девушкам, которые ведут такой образ жизни, – призналась Мег, пытаясь решить, какое из двух поношенных платьев выглядит более свежим.

– Что ж, мы не можем позволить себе бездельничать, поэтому не станем ворчать, а взвалим на плечи привычную ношу и понесем ее терпеливо и с благодарностью, как мама. Пожалуй, сейчас общество тетушки Марч кажется мне сущим наказанием, но, когда я научусь смиренно сносить ее выходки, она оставит меня в покое и я перестану на нее злиться.

Мысль об этом подстегнула воображение Джо и привела ее в хорошее расположение духа, а вот настроение Мег ни капельки не улучшилось: ее ноша, состоящая из четырех избалованных детей, представлялась ей тяжелой как никогда. Против обыкновения, у нее не хватило сил даже на то, чтобы повязать вокруг шеи голубую ленту, а также уложить волосы в изящную прическу.

– Какой смысл наряжаться? Ведь никто, кроме этой противной мелюзги, меня не видит. Никому нет дела до того, как я выгляжу, – проворчала Мег себе под нос, резко задвигая ящик комода. – С утра до вечера я только тем и занимаюсь, что работаю не покладая рук, изредка делая перерыв на забавы и развлечения. В конце концов я состарюсь, стану уродливой и невыносимой. И все потому, что я бедна и не могу позволить себе наслаждаться жизнью, как другие девушки. Это же стыд и позор!

С этими словами Мег сошла вниз, нацепив на лицо выражение оскорбленного достоинства. За завтраком она пребывала в дурном настроении. Ее выводила из себя каждая мелочь.

У Бет болела голова, и она лежала на диване, пытаясь обрести покой в обществе кошки и трех котят. Эми нервничала из-за того, что не выучила уроки, а еще потому, что не могла отыскать свои галоши. Джо насвистывала и шумно собиралась.

Миссис Марч тоже была занята – она в спешке дописывала письмо, которое следовало немедленно отправить. Ханна что-то ворчала себе под нос, поскольку не любила опозданий и задержек.

– В жизни не видела такой вздорной семейки! – воскликнула Джо, окончательно выйдя из себя после того, как опрокинула чернильницу, порвала оба шнурка на башмаках и села на собственную шляпу.

– Ты самый вздорный ее представитель! – огрызнулась Эми, орошая слезами грифельную доску с решением задачи, результат которого никак не сходился с ответом.