— Посмотри на выемки в стенах. Когда я бегал туда-сюда между воротами, то понял, что некоторые коридоры появились тут задолго до форов.
— Это ж за сколько?
Лицо Диджея выражает странное ликование.
— За миллионы лет. Взгляните на края желобов, — провозглашает он, хлопая перчаткой по стене, — они стерты. Потому что хобо, подземная река, отполировала их. На такое уйдет не один миллион лет, верно? Особенно учитывая, что вода бывает здесь не постоянно — то поднимется, то отступит.
Диджей машет рукой вправо, и по его команде мы сворачиваем в боковой туннель.
— Этот вырыт позднее. Края еще острые.
Не знаю, что и думать. Выемки на стенах действительно отличаются друг от друга. Но ведь форы могли использовать разные машины, разную технику…
— Голова и шея и плечи, — бурчит Бром, — под ними живот. А под животом что? На какую глубину этот засранец ушел в землю?
— Километров на двадцать-тридцать, если верить картам, — отзывается Диджей.
«Он не потрудился сообщить об этом раньше», — отмечаю я.
— Эта пещера… что, черт возьми, она из себя представляет? — спрашивает Акерли.
— Шоколадный батончик, — говорю я, — боженька уронил его здесь, потому что очень спешил на Землю. А в серединке сладкая нуга.
На несколько секунд Акерли впадает в ступор.
— Правда? — спрашивает он наконец.
Святая простота. Ну как такое можно не любить?
Туннель поворачивает, идет в гору, и через пару минут перед нами открывается восточный гараж. Лампочки не горят, фонари на наших шлемах одиноко мерцают в холодном и свежем воздухе. Наши ботинки оставляют первые отпечатки на пыльном полу.
Мы обходим пещеру. Ни багги, ни автобусов, ни других машин. Я освещаю дверь шлюза фонариком и осматриваю ее сверху донизу. Размерами она не уступает южным воротам. Дверь заварена, заколочена балками крест-накрест и вдобавок завалена кучей булыжников — скорее всего, пустой породой.
Нога человека не ступала сюда уже много лет.
Акерли чихает и ковыряется в носу. Потом рассматривает свой зеленый палец.
— Эта хрень — не марсианская пыль, — заключает он, вытирая руку о гермоскаф. — Но забивается повсюду, даже в легкие. Что это?
— Водоросли? — предполагает Диджей.
— А если у меня аллергия? — возмущается Акерли.
— Даже будку управления уничтожили. — Диджей указывает рукой на проржавевший железный каркас. — Спорим, что снаружи они тоже приперли вход камнями — чтобы его вообще никто не заметил? Больные на всю голову, но котелок у них варит, да?
— Форов тут не было, — заключает Бром, освещая по очереди все стены. — Но если им никто не помогал, как они смогли одолеть сестер?
Луч моего фонарика скользит по туннелю, из которого мы пришли, и отражает какой-то свет. Всего на долю секунды, потом огонек вздрагивает и исчезает, словно кто-то прикрыл заслонку.
— Видели? — Я отступаю в центр гаража.
— Что? — спрашивает Диджей.
— Чей-то глаз, — сдавленно произносит Бром. — Мигнул и потом исчез.
Акерли прижимается к нам, и мы вчетвером стоим посередине зала — спина к спине, пистолеты на изготовку.
— Я вот ничего не видел, — упрямо замечает Акерли. — Назад пойдем тем же путем?
— Отсюда только один выход, — говорит Диджей.
Проходит несколько минут, пока мои измотанные, доведенные до отчаяния товарищи находят в себе силы поглядеть правде в глаза: возвращаться придется той же дорогой, по своим следам. Я как завороженный пялюсь на отпечатки наших ног — должен же быть способ понять, где мы и что происходит. Что мы видим на самом деле, а что нам только кажется.
Диджей возглавляет наш отряд. Я замыкающий. Мы крадемся как мыши, стараясь не выдать себя ни единым звуком, стараясь не дышать.
И тут Бром тихо хрюкает.
— Глядите, — говорит он, нагибаясь и направляя свой фонарик в пол.
Мы видим в пыли свежий отпечаток ботинка, ведущий по направлению к гаражу. Принадлежит кому-то из нашего отряда. А поперек — еще один след, более отчетливый. Кто-то или что-то оставило его всего пару минут назад.
И ни одной отметины кругом.
— Муравьишки! — Бром почти срывается на крик. — Они внутри! Нам конец!
— Это вряд ли.
Мысли проносятся у меня в голове со скоростью света: «Не паниковать! Делай что угодно, но не дай им удариться в панику».
— Мы же знаем, как выглядят следы антагов — двойной круг и полоски по бокам. И они намного больше, чем наши.
— Тогда муравьишки отпадают, — признает Диджей.
— Успокойтесь, — говорю я. — Первым делом мы должны выполнить приказ — доложить Джо об увиденном.
Мы возвращаемся к спиральной лестнице и расходящимся веером туннелям. Никто не встретился нам на пути.
— Какая-то штука с блестящим глазом, — задумчиво говорит Бром. — Если это не муравьишки, то кто?
— Давайте прочешем этот уровень и узнаем, — предлагаю я.
Мы проходим пару сотен метров, и тут выясняется, что Диджей не понимает, где мы.
— Далековато забрались. Я потерял ориентацию, — признается он.
— Заблудился? — спрашивает Бром.
— Да нет, просто потерял ориентацию. Если меня развернут в правильном направлении, я найду дорогу. И потом, всегда можно вернуться по своим следам.
Мы свернули не в тот туннель — лампочки не горят, зарубки на стенах сделаны недавно. Диджей молча идет вперед, потом останавливается и оборачивается к нам.
— Этих коридоров на карте не было. Мы забрели не туда.
— Так пошли обратно, — говорит Акерли.
— Будем ориентироваться по зеленой пыли, — подхватывает Бром.
— Которой нет, — показываю на пол я.
— Вот черт, — возмущается Бром, — это дерьмо повсюду, забивается в нос словно табак, а когда оно нам нужно — сразу исчезает? Что за хрень?
— Как назло, — поддакивает Диджей.
Слабовато объяснение. Мы вплотную обступаем Диджея, словно собираемся выдавить из него разумный ответ. Мы ему, разумеется, не угрожаем — космодесантники никогда не грозят друг другу. Скорее ведем себя как курильщики при никотиновой ломке, прослышавшие, что у Диджея заныкана пачка сигарет.
— Чего напираете, дайте продохнуть, — огрызается Диджей, но в свете умирающих фонариков мы замечаем, что голова у него опущена, а глаза бегают.
Фонарики тускнеют, зато воздух стал свежее, я даже ощущаю легкий ветерок.
— В ста метрах сзади остался боковой туннель, проверим его, — заявляет Диджей, проталкиваясь мимо нас.
— Не помню никакого туннеля, — хмурится Акерли. — А ты, Бром?
Выясняется, что боковой коридор видел один Диджей.
— Только я думал, что нам туда не надо. Ошибочка вышла. Бывает.
Я ничего не имею против капрала Дена Джонсона, честно. Он толковый инженер, всей душой предан космодесанту и порой даже сносно шутит. Но расстаться с жизнью из-за того, что Диджей возомнил, будто у него феноменальная память — это уже чересчур. Акерли и Бром стоически переносят закидоны Диджея — они смирились с худшим, когда убегали от антагов в облаке пыли, и теперь воспринимают все происходящее лишь как прелюдию к неизбежному.
Я шевелю мозгами — почему в коридорах нет пыли? И выемки на стенах совсем свежие… Туннели вырыты недавно?
После того как вода отступила?
Неужели в эту странную игру замешана третья сторона, кто-то, о чьей природе и происхождении мы даже не догадываемся?
И у кого есть камера.
— Чего ржешь? — злится Диджей. — Ни хрена не смешно.
— Не огрызайся. Ищи туннель.
— Есть, сэр. Но что, если его не будет на прежнем месте?
— Ищи.
Через десять шагов Диджей оборачивается и направляет свой фонарик прямо на нас. Указывает вправо (для нас влево) и радостно кричит:
— Нашел!
Диджей с трудом протискивается в узкий коридор, а через миг вылетает оттуда, как пробка, и бешено машет руками. К его шлему и плечам прилипли куски странной полупрозрачной паутины, похожие на эластичные стеклянные полоски или на фунчозу — китайскую лапшу. Диджей остервенело хрюкает, срывает с себя «стеклянные» нити и швыряет их на пол. Мы с Бромом и Акерли осторожно отходим назад. Кто знает, во что вляпался Диджей? Наконец ему удается избавиться от всех клочков, за исключением самых мелких.