Если предположить, что Чайка потеряла память о случившемся из-за шока и ужаса... то картина начинала сходиться.

Вот только... если это так...

То и Доминика, бывшая точно таким же героем, должна была знать Чайку.

Но ее лицо оказалось совершенно незнакомым Доминике. С учетом красоты и необычности Чайки, любой бы вспомнил ее, увидев всего раз.

Что это значило?

Быть может, передовой отряд не всегда передвигался вместе?

Конечно, в зависимости от обстоятельств, могло случиться так, что Доминика действительно не видела лица Чайки...

Например, в том случае, если она не присутствовала при смерти императора Газа.

Что означало...

— В любом случае… — сказал Тору, доставая из багажного отсека «Светланы» плетеную корзину.

В ней лежали экипировка и инструменты, которые они взяли с собой, когда покидали Акюру. Во время проникновения в особняк Абартов им была важна незаметность, поэтому большую часть снаряжения они оставили позади. Но к честной битве против наездницы на драгуне нужно вооружиться до зубов.

— Что-то мне неспокойно.

— Неспокойно?

— Я выступил против нее, потому что хотел понять, отчего, но...

— ?..

Чайка склонила голову. Она совершенно не понимала, в чем дело.

— Потом объясню, — бросил Тору, забираясь вглубь корзины.

Чайка какое-то время смотрела на него, а затем...

— Тору... — обратилась к нему немного напряженным голосом.

— Что такое?

— Если случится... опасность для жизни... совет... бежать.

— ...

Тору ненадолго закрыл крышку корзины и повернулся к Чайке.

Какое-то время он внимательно смотрел ей в глаза. Затем Чайка, видимо, смутилась и попыталась отвести взгляд в сторону, но тут Тору протянул руки, ухватил ее за щеки и не дал это сделать.

— М-м?!

— Слушай... — с нажимом произнес Тору. — Такая. Забота. Мне. Не нужна.

— Тору?..

Чайка выпучила глаза.

Тору еще внимательнее всмотрелся в ее фиолетовые глаза и продолжил:

— Я — диверсант. Моя работа состоит в том, чтобы не ценить ни жизни других людей, ни свою собственную.

Тело, душа, навыки... и даже жизнь его были лишь инструментами, предназначенными исключительно для достижения цели.

Такова судьба всех диверсантов и их принцип.

— Но... — казалось, Чайка вот-вот заплачет.

Судя по всему, она до сих пор не задумывалась о том, как ее задача по сбору останков повлияет на других людей, или, по крайней мере, не проникалась этим.

Ее ждали ненависть. Презрение. И более того — утрата.

Возможно, что друзья лишатся жизней.

Она собирала не простые останки, а труп Проклятого Императора. Даже после своей смерти он продолжал влиять на судьбы многих... очень многих людей. Если она хочет заполучить их, то должна поставить на кон жизнь.

Скорее всего, Чайка была готова к тому, что будет жертвовать своей жизнью.

Но для того, чтобы ставить на кон жизни других людей ради собственных капризов, необходима особая подготовка. Требовать ее от девочки, которая хотела лишь похоронить своего отца — слишком жестоко.

Ведь это сродни способности сказать другому человеку: «Умри ради моей прихоти».

Но…

— Прошу тебя, — Тору слегка расслабился и попытался улыбнуться. — Продолжай ставить свои цели превыше всего.

— Тору?

— Или хотя бы не отказывайся от своих желаний из-за опасений за нас. Потому что иначе в чем был смысл нанимать нас?

— … — в ответ Чайка испуганно заморгала.

Похоже, она все еще не понимала, что именно означал наем диверсантов.

— Я же говорил, моя цель — выполнить твои цели. Поэтому… мне тяжело, когда ты заставляешь меня бездействовать.

— Тору… я… — с трудом выдавила из себя Чайка.

И тут…

— А-а?!

В следующее мгновение Тору резко оттолкнул от себя Чайку и, пользуясь полученным импульсом, отскочил назад.

Прямо между ними пролетело что-то черное.

Это что-то ударилось о борт «Светланы» и отлетело в сторону.

— Так…

Тору выбросил вперед руку и схватил объект.

Им оказался метательный нож, окрашенный матово-черной краской, поглощавшей свет. Все диверсанты без исключения носили с собой несколько штук, хотя форма их нередко отличалась.

А значит…

— Акари! — Тору обернулся и уперся взглядом в сестру, как раз вышедшую из особняка Скоды. — Что ты творишь?!

— Брат… — Акари прищурилась. — Я едва успела спасти тебя.

— От тебя кто бы меня спас! — ответил Тору, возвращая ей нож легким броском. — С чего ты вдруг…

— Поцелуй под покровом ночи… это так в твоем стиле, брат.

— О чем ты?!

Несмотря на эти слова, Тору прекрасно понимал, о чем говорила Акари.

Скорее всего, когда он держал Чайку за голову и смотрел ей в глаза, со стороны это выглядело так, словно он собирался насильно впиться в ее губы. Конечно, он мог говорить, что его незаслуженно обвинили… но предъявлять это Акари было бесполезно.

— О поцелуе.

— Да не собирался я! И вообще… ты теперь по каждому мелкому поводу собираешься клинки метать?!

— Собираюсь. Еще как собираюсь.

— Прекрати!

— Когда она залетит, будет уже поздно.

— …А? — изумился Тору, не понимая ее слов. — Что ты сказала?

— Ты что, не знал? — Акари перешла на назидательный тон, словно собираясь открыть великую тайну. — От поцелуя можно забеременеть.

— …В твоих знаниях о мире столько перекосов.

Тору сник, ни с того ни с сего ощутив приступ изнеможения.

Вздохнув, он привел свои мысли в порядок и спросил:

— Ну… как успехи?

— Все именно так, как ты и говорил, брат. Я обошла весь особняк… — Акари спрятала метательный нож в карман, — и нашла комнату, больше всего похожую на покои Доминики Скоды. Но похоже, что ей никто не пользуется.

Именно ради этого они с Акари и разделились.

Пока Тору и Чайка отвлекали внимание Доминики разговором во дворе, Акари тщательно обошла поместье, включая спальню Доминики, которую Тору не удалось даже отыскать. В идеале, если бы Акари нашла «останки», она бы просто похитила их, но Тору не питал особых надежд.

— Я начал задумываться об этом, когда мы готовили ужин.

Кухня выглядела так, будто ей толком не пользовались.

Как бы основательно человек ни привыкал к жизни на поле боя, он вряд ли стал бы готовить еду на свежем воздухе при наличии кухни, и уж точно не стал бы разводить в печке пауков. Было совершенно очевидно, что огонь на кухне не разжигали как минимум год, а, может, и того больше.

— Никаких признаков того, что ее кроватью пользовались, нет. Весь пол покрыт пылью.

Другими словами, ее комната выглядела так же, как та, что досталась отряду Тору.

— Если точнее… некоторые следы, что в доме Доминики Скоды кто-то жил, все же есть. Но они не новые. Той комнатой не пользовались по меньшей мере год.

— Черт. Я так надеялся, что моя догадка не оправдается… — Тору протяжно вздохнул.

— ?..

Чайка недоуменно смотрела то на Тору, то на Акари.

Похоже, она не понимала ни их разговора… ни того, к какому выводу пришел Тору.

— Что будем делать, брат?

Акари забралась в багажное отделение «Светланы» и достала корзину со своим снаряжением. В отличие от Тору, в ее корзине помимо оружия и брони лежали и всевозможные реагенты — от антисептиков и лекарств до ядов и пороха. Все они хранились в рядах склянок, которые тихо звякнули, когда Акари переместила корзину.

— Я не думаю, что мы сможем одолеть такого противника в лоб.

— Естественно, я не собираюсь нападать в лоб, — отозвался Тору. — Как бы там ни было, забирайтесь в машину, я расскажу, какую тактику придумал. Затем поделитесь со мной вашими мнениями.

Доминика не выделяла времени на сон.

Магия драгуна была магией превращения. Это означало буквально то, что она могла полностью управлять своим телом с помощью сознания. Время и глубина сна тоже были подвластны ей. Она могла настроить глубину так, что выспалась бы за час, если бы захотела. Кроме того, она могла спать стоя, подобно лошади или корове.