Консепсьон от злости сплюнула и отвернулась.
– Отдыхайте. – Диас кивнул и вышел вслед за Хосепом. Едва за ними закрылась дверь, Консепсьон перебросила ноги через край кровати, встала, подошла к сержанту.
– Ты был их тайным агентом, не так ли? Работал с ними изо дня в день? – сержант кивнул. – Для этого требуется немалое мужество. И ты молчал, когда они прострелили тебе ноги.
– Для того, чтобы войти в тюрьму Ла Либертад и взорвать начальника тюрьмы и его охранников, тоже требуется мужество. Я слышал о тебе, Консепсьон.
Она улыбнулась, что случалось крайне редко, и сразу превратилась в очаровательную молодую женщину. Но лишь на мгновение.
– Мы поладим, сержант. Пригляди за чемоданчиком, пока я схожу в туалет. Я быстро.
– Если меня побеспокоят, тебе придется перешагнуть через тело, ничего больше.
В течение нескольких последующих часов отдыхали только Консепсьон и Прадера. Только угрозой насилия и насилием тупамарос Хосепа и парагвайцы Диаса могли удержать контроль над громадным кораблем. Эмоции то и дело выплескивались через край, и врачи не успевали зашивать и перевязывать рваные раны и давать обезболивающие таблетки избитым людям. К счастью, пока обходилось без пулевых ранений.
Прошло четыре часа. Четыре часа растущего напряжения, которое могло разрядиться лишь стрельбой и трупами. Хосеп, уединившись с капитаном в его спальне, прямо сказал об этом.
– Я больше не контролирую мою команду, – ответил капитан. – Мои приказы не действуют, когда на них нацелены автоматы.
– Вы сохраняете моральный контроль, капитан, – возразил Хосеп. – Вы можете приказать им сотрудничать, прекратить скрытое противодействие. Мои люди устали, палец на спусковом крючке может дрогнуть.
– Извините, но уж так все сложилось. Я больше ничего не могу сделать.
– А сделали бы, если бы я вновь передал вам контроль над судном?
– Что вы хотите этим сказать? – Капитан вскинул голову. – Вы сдаетесь?
– Отнюдь. Мы в скором времени покидаем корабль. Все поставленные нами цели достигнуты. – Он протянул капитану лист бумаги. – Ваша радиорубка закрыта и охраняется, но ваш старший радист здесь, и мы посылаем и отправляем радиограммы, разумеется, не называя себя. Я получил ответ, которого ждал. Другой корабль встретит нас в точке вот с этими координатами. Если вы согласитесь проложить курс, следуя которым мы прибудем в условленное место в нужный час, а также удержите экипаж от лишних телодвижений, мы сможем обойтись без насилия.
– Есть у меня выбор?
– Нет. И кто-то наверняка отправится к праотцам, если вы будете медлить с решением.
– Я, конечно, все сделаю. Но обещаю, что, вновь став капитаном этого корабля, приму все меры к тому, чтобы вы понесли заслуженное наказание.
– Разумеется. Другого я от вас и не жду.
– Тогда мы обо всем договорились. Я хочу немедленно отдать экипажу соответствующий приказ, а потом мы пойдем на мостик, и я сам проложу курс.
Зазвонил телефон. После кивка Хосепа капитан снял трубку.
– Что это значит? – спросил он лидера «Тупамаро», прикрыв трубку рукой. – Радар показывает, что мы находимся рядом с островом Клиппертон.
– Положите трубку. Пошли на мостик. Клиппертон – всего лишь контрольная точка, где мы должны развернуться и лечь на обратный курс. Вам пора брать управление на себя.
Капитан Рэпли шагал впереди Хосепа, поэтому не видел победной улыбки на его лице, свидетельства того, что операция успешно вступила в завершающую фазу.
Глава 29
Пронзительный вопль корабельной сирены вырвал Энгуса Макраханиша из приятной полудремы. Он лежал на кровати с книгой, изредка прикладываясь к стакану виски. Лучшего способа скоротать шторм он придумать не мог. Его жена, на соседней кровати, легонько похрапывала: отменный ленч в сочетании с большой дозой дромамина вогнали ее в глубокий сон. На сирену она не отреагировала.
– Что бы это значило? – недовольно пробурчал Энгус, отложил книгу, поднялся с кровати. И только встав, понял, что качка практически сошла на нет, впервые за последние дни, а двигатели если и работают, то на самых малых оборотах. Он подошел к иллюминатору, вытер со стекла влагу. Увидел огромную скалу, смутно различимую за пеленой дождя.
– Просыпайся. – Он тряхнул Марту. – Что-то случилось. – Энгус не в первый раз жалел о том, что не сидит за рабочим столом в Абердине, а отправился отдыхать. Хорошенький получился отпуск.
Динамик на стене затрещал.
– Говорит капитан Рэпли. Вы только что слышали сигнал пожарной тревоги. Все, находящиеся на борту, должны немедленно прибыть к шлюпкам. На учебных занятиях вы все отрабатывали этот маневр, так что, пожалуйста, не забудьте надеть спасательные жилеты. Я буду с вами предельно откровенен. Кораблю ничего не угрожает. Вероятность того, что он затонет, равна нулю. На судне пожар, который в настоящий момент тушат. Пока он не локализован, я хочу, чтобы вы собрались у шлюпок, к которым вы приписаны. Прошу вас не терять времени даром. Если у кого-то возникли какие-то сомнения, пожалуйста, обратитесь к стюардам, и они вас подробно проинструктируют. Повторяю, кораблю ничего не угрожает, абсолютно ничего. Однако ядовитый дым от пожара опасен, и я прошу вас покинуть каюты и собраться у шлюпок.
– Черт побери! – Энгус вновь энергично тряхнул жену. – Просыпайся, девочка, да побыстрее. Они проводят учебную тревогу, чтобы хоть немного позабавить нас.
Он достал из рундука спасательные жилеты, открыл дверь в коридор, тут же захлопнул.
– Черт побери, – пробормотал он, подавляя приступ кашля. В коридоре полно дыма. Действительно, лучше выйти на палубу.
– Мои драгоценности! – воскликнула Марта. – Я не могу оставить их здесь. Украдут!
Она вытащила шкатулку с драгоценностями из ящика туалетного столика. Энгус взял у нее шкатулку, положил в маленький чемодан. Вместе с двумя бутылками виски. Кто знает, насколько затянется эта учебная тревога.
* * *
Шейла Конрад надеялась, что происходящее с ней будет длиться, длиться и длиться… не прекращаясь ни на миг. То была страсть, которую она испытала впервые, нарастающее и нарастающее наслаждение, волна которого поднималась, поднималась и поднималась… без остановки и устали, до заоблачных высот. Господи, ну до чего же хорошо… не просто хорошо – изумительно!
Она стонала, потом начала кричать, испытывая оргазм за оргазмом, обхватив ногами его спину, со всей силы прижимаясь к нему, вонзая в плечи ногти.
Ее крики слились с воем сирены. Но все хорошее когда-нибудь да заканчивается. Энергичным движением бедер Хендрик вознес их обоих на самую вершину блаженства. Воздух с шумом вырвался из легких Шейлы, она обмякла, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, не в силах произнести хоть слово. Хендрику это нравилось, и в благодарность он нежно поглаживал пышную грудь.
– Хендрик… – она, наконец, обрела дар речи. – Хендрик, ты опять совершил нечто. Клянусь тебе, если бы кончила еще раз, то просто бы взорвалась. Господи!..
– Это очень хорошо. Я рад, что ты получила удовольствие, потому что этим ты доставила удовольствие мне.
– Удовольствие! Милый, ты в постели – чистый бриллиант.
– Забавно. Между прочим, по профессии я – оценщик бриллиантов.
– Как я завидую бриллиантам, которых касаются твои нежные пальцы! Я могу написать о тебе книгу… да что там, я обязательно напишу о тебе книгу. А подготовительный этап мы проведем вместе.
– Я с удовольствием. Такая женщина, с роскошным телом, зрелая и тонко чувствующая…
– Очень точно подмечено, Хендрик, тонко чувствующая. В этом вся я. Слушай, а почему бы тебе не составить мне компанию в Нью-Йорке? У тебя будет полностью оплаченный отпуск. А я в это время соберу весь необходимый для книги материал.
– Ты очень добра. Но моя работа в Амстердаме…
– Ладно, будем собирать материал для книги в Амстердаме. Кровать, она везде кровать… слушай, уж не сирена ли это?