– Отвел бы, если бы он захотел. Но, похоже, Уинтервейл жаждет, чтобы это сделал принц – как желал бы любой здравомыслящий человек. – Иола проскользнула мимо индийца. – Пойду найду тебе твоего принца, Уинтервейл.
* * *
Посреди ночи Тит неожиданно подскочил в кровати.
Он лежал, забывшись в полудреме, но теперь не мог припомнить, что заставило его проснуться. Встав попить воды, он со стаканом в руке подошел к окну и выглянул из-за занавески.
И впервые увидел наблюдателей, о существовании которых подозревала Фэрфакс: трое одетых в немагическую одежду мужчин сгрудились, не отрывая пристальных взглядов от дома миссис Долиш.
Тит отвернулся от окна и тут вспомнил о мысли, ставшей причиной пробуждения: дело было в видении его матери о смерти барона Уинтервейла.
И ее неправильном толковании этого видения.
Большей частью принцесса Ариадна не выдвигала предположений о значении своих пророчеств, уверенная, что продолжительное и подробно описанное видение лучше всего говорит само за себя. Однако, узрев смерть барона, принцесса тут же заключила, что это сделано по приказу Атлантиды, так и не заподозрив в убийстве его горюющую жену – искусную и могущественную чародейку.
И если принцесса Ариадна ошиблась однажды, не могла ли она допустить оплошность еще где-нибудь? В видении, имевшем гораздо большее влияние на жизнь Тита?
* * *
Иоланта захотела посетить «Кларидж» в тот же день, как они встретились с леди Уинтервейл. Просто проверить, вдруг хранительница памяти до сих пор пользуется этим отелем. Но Тит убедил ее подождать, пока Далберт проверит расписание генерала Рейнстоун, чтобы выбрать время, когда та будет занята в другом месте.
Возможность представилась несколько дней спустя: ожидалось, что генерал весь день посвятит вручению наград в своей альма-матер, занятия в Итоне закончились рано, и Иоле не надо было идти ни на какую тренировку.
«Кларидж», большой отель, расположенный в лондонском Мейфэре, излучал респектабельность и выглядел очень по-английски. Пока принц разведывал обстановку внутри – он по-прежнему крайне неохотно шел на то, чтобы ее увидели где-нибудь помимо школы, – Иоланта поджидала на углу возле газетного киоска, делая вид, будто рассматривает витрину.
День выдался холодным и хмурым. Сероватые листья, оставшиеся на деревьях, тряслись и подрагивали на ветру. Трио уличных музыкантов на другой стороне перекрестка играло на скрипках неуместно веселую мелодию. Прохожие, почти все в черных или коричневых пальто, сновали туда-сюда, едва ли обращая внимание на театральные афиши, которые двое мальчишек приклеивали на фонарный столб, и мужчину, таскавшего на себе двойной рекламный щит, что восхвалял «Чудотворный тоник для похудания миссис Йоханссон».
Некоторое время спустя рядом с Иолантой появился принц.
– Я нашел номер, в котором не могу продвинуться никуда дальше прихожей.
У нее начало покалывать ступни ног. Иола заплатила владельцу киоска за карту Лондона и сунула ее в карман пальто.
– Тогда пошли.
– Позволь мне отправиться первым. Убедиться, что там безопасно, – попросил Тит, как только они отошли достаточно далеко от газетчика, чтобы он их не услышал.
– Я хочу пойти с тобой. – Хранительнице памяти пришлось многое преодолеть, скрываясь от Атлантиды, так что с ее стороны Иоланте вряд ли грозила опасность. Да и в любом случае, если Далберт не ошибся, генерал Рейнстоун весь день занята. – Твоя безопасность не менее важна, чем моя – не уверена, что без тебя Уинтервейл выстоит против Атлантиды хотя бы пять минут.
– Ну хорошо, – уступил принц. – Но не опускай свой щит.
Из пустого переулка поблизости они перескочили в прихожую отельного номера. Стены маленькой комнатки были обклеены кармазинными обоями – Иоланта припомнила, как кто-то (возможно, Купер) рассказывал ей, будто в Лондоне нет никакого смысла выбирать для внутренней отделки стен какие-то иные цвета, кроме темных. Мол, воздух там такой грязный, что можно ручаться – через пару лет, несмотря ни на что, стены все равно потемнеют.
Тит принялся за работу, уничтожая охранные чары. Иоланта помочь не могла, ибо недостаточно знала о таких методах, так что решила не путаться под ногами и осталась в углу, пытаясь дышать медленно и ровно. Чтобы не распалиться и не дать надеждам вырваться из-под…
За дверью раздались шаги.
Тит отпрыгнул назад и поднял щиты. Иоланта достала запасную палочку и направила ее на вход. Страх и головокружение сменяли друг друга, ускоряя пульс.
Шаги затихли. Повернулась ручка, и дверь, скрипнув, медленно отворилась, явив взгляду знакомое лицо учителя Хейвуда.
Он коротко остриг волосы и отрастил потешные усы, но это, вне всяких сомнений, был учитель.
Это был он.
И тут Иоланта почти перестала видеть опекуна из-за слез, набежавших на глаза. Она бросилась вперед:
– Простите меня! Простите, что так долго вас искала.
Хейвуд крепко ее обнял.
– Иола! Да хранит меня Фортуна, это и правда ты. Я думал, что никогда уже тебя не увижу, – пораженно выдавил он.
Слезы градом катились по щекам. Может, барон Уинтервейл и положил биологическое начало ее существованию, но настоящим отцом Иоланты был Хейвуд. Именно он сидел у ее постели, когда она болела, проверял ее домашние задания и летними днями водил ее к миссис Хиндерстоун за дынанасовым мороженым, а потом в зоопарк – посмотреть на драконов и единорогов.
– Я так рад, что ты в безопасности, – хрипло сказал он. – Очень-очень рад.
И только теперь поднял глаза и заметил, что Иола не одна. Он отпустил ее и поспешно поклонился правителю Державы:
– Ваше высочество.
– Учитель Хейвуд, – поприветствовал Тит. – С вашего позволения, я бы хотел поискать помещение для переместителей.
– Разумеется, сир. Мне позвонить, чтобы принесли чай, сир?
– Нет, не надо. Не обращайте на меня внимания.
Тит ушел вглубь номера. Учитель Хейвуд еще мгновение изумленно смотрел ему вслед, а затем повернулся к Иоланте и потянул ее в гостиную:
– Так все это время ты была в немагической школе, в которую меня привозили, в школе принца?
– Да, да, и я все вам расскажу, – выпалила Иоланта. – Но сначала объясните, как вы исчезли из Цитадели в ту ночь?
– Хотел бы я лучше понимать, что там произошло. Весь вечер атлантийские охранники вокруг меня перешептывались о лорде главнокомандующем. Я очень испугался, подумав, что Лиходей может допросить меня лично. Я пробыл в Цитадели почти час, прежде чем меня препроводили в библиотеку. Аж колени дрожали от страха. Я ног не чувствовал. А в следующее мгновение очутился в этом номере отеля, и в записке на столе мне приказали никогда не покидать пределы номера, если не хочу оказаться в Инквизитории. С тех пор я тут и живу.
– Вы действительно ни разу отсюда не выходили?
Гостиная с такими же кармазинными стенами оказалась немаленькой. Как и спальня, видневшаяся за открытой дверью. И все же не покидать столь ограниченное пространство целых четыре месяца…
– В сравнении с Инквизиторием, это рай. Полно места, чтобы вытянуть ноги, никаких допросов, и сюда приносят все немагические книги и газеты, какие я только попрошу. За исключением отсутствия новостей о тебе, мне действительно не на что жаловаться.
При воспоминании о его крошечной камере в Инквизитории сердце Иолы сжалось от боли.
– Но если захотите, вы сможете отсюда уйти?
Хейвуд побледнел:
– Я… я не хочу. Снаружи слишком опасно. Здесь, внутри, мне гораздо лучше.
– Но если вы уйдете, то никто не будет знать, где вы. Вы станете совсем неприметным, и это защитит лучше любых охранных чар.
– Нет-нет. Совершенно исключено. – Учитель вцепился в спинку стула. – Ты вызвала молнию из-за того, что я уничтожил эликсир света, и теперь никогда не будешь в безопасности. Оставаясь здесь, я хотя бы не причиню тебе еще больший вред.