Отсутствие злости в ее голосе привлекло его внимание. Со дня водоворота, как бы вежливо Фэрфакс ни говорила, Тит всегда четко и ясно слышал ее скрытую ярость.
Но не на сей раз. Сейчас она была ему просто другом.
– Нет, неправда. Мне во многом везло, особенно с друзьями.
«С тобой».
Фэрфакс долго смотрела на него, затем вынула из пиджака маленький конверт:
– Возьми, это подарок на день рождения.
Его семнадцатый день рождения. Тит не собирался праздновать, но обрадовался, что она о нем вспомнила. В конверте обнаружились вершины от скачкозаменителя.
– Нет, я не могу их принять, – потрясенно пробормотал Тит. – Они для твоей же безопасности.
Фэрфакс обошла стол и сунула конверт в его карман:
– Я в достаточной безопасности. Позаботься лучше о себе.
Проводив ее до комнаты, Тит долго лежал в постели с прижатым к груди конвертом и думал о том, что ему действительно невероятно повезло с друзьями.
Повезло встретиться с ней.
Глава 23
Пустыня Сахара
Две охотничьи веревки еще несколько раз выбирались за добычей, чтобы утолить аппетит песчаной виверны. А пока та обедала, Тит, как хороший наездник, ее осмотрел, проверяя, все ли в порядке и нет ли ранений.
И едва не пропустил легкую бледность на спинном гребне. Похолодев, он снова пригляделся: следящая метка почти сливалась с кожей виверны, только чуть изменила цвет из-за погодных условий.
В каком-то оцепенении Тит прощупал оставшиеся странные выпуклости на гребне. Еще парочка меток. А сколько же он не нашел?
Он уничтожил следилки и запрокинул голову. Пока небо оставалось чистым. Очевидно, те всадники, использующие заклинания дальнего действия, наткнулись на них случайно – отыскать кого-то с помощью подобных меток на песчаной виверне очень сложно, и возможны ошибки.
Тит застыл в нерешительности, не зная, то ли запрыгнуть на виверну и сбежать, то ли остаться до тех пор, пока не избавится от всех меток до единой.
В итоге он внимательно ощупал каждый миллиметр драконьего тела, каждую чешуйку. Нашел одну следилку на когте и еще одну на кончике крыла.
Все?
Уже сгустились сумерки, но сомнений быть не могло: отделившая от горизонта грозовая туча – это не туча вовсе, а сотня виверн, летящих плотным строем.
Осталось уповать лишь на защиту Фортуны – ничто иное уже не поможет.
Вместо того чтобы уничтожить последние метки, Тит их бросил. Вскочил в седло позади спящей Фэрфакс, прикрепленной ремнями, и приказал дракону лететь над самой землей, но не касаясь кончиками крыльев поверхности.
Примерно через версту посадил виверну, заставил лечь и применил заклинание гипноза. Она фыркнула пару раз и закрыла глаза. Тит вытащил Фэрфакс из седла, снял его с драконьей спины и спрятал под одним из крыльев. Затем установил звуконепроницаемый с одной стороны круг и эластичный щит, чтобы виверну не вычислили по запаху или храпу.
А сам вместе с Фэрфакс спрятался под вторым крылом. Конечно, лучше бы держаться от виверны подальше, но если ее найдут, то им все равно не спастись, так как Тит не мог закопать их в песок, а камуфляжная палатка бесполезна под лучами яркого света.
Преследователи прибыли с шумом множества развевающихся на ветру флагов. Тит затаил дыхание и чуть приподнял драконье крыло, чтобы взглянуть одним глазком. Виверны и бронированные колесницы затмили и без того хмурое небо. Некоторые кружили над беглецами, другие крест-накрест летали вверх и вниз, а остальные направились прямо к тому месту, где Тит бросил следящие метки.
От размаха охоты голова шла кругом.
В тридцати саженях от них приземлилась виверна. Тит сжал руку Фэрфакс. Страх никуда не делся, но так жуткая участь казалась терпимей.
Другая виверна села еще ближе.
В рядах атлантов возникли волнения, раздались крики:
– На нашу базу напали! Надо возвращаться и защитить лорда главнокомандующего!
Лорда главнокомандующего. Фэрфакс всхлипнула от того, как сильно Тит стиснул ее ладонь. Он заставил себя разогнуть пальцы. Лиходей в Сахаре?
– Мы никуда не пойдем! – возразил сердитый властный голос. – Приказ схватить двух беглецов нам дал сам лорд главнокомандующий.
Что-то просвистело в воздухе, а потом раздался пронзительный крик, будто всадника ранило в живот.
В атлантов полетело множество длинных тонких предметов. На мгновение Тит решил, что это сотни охотничьих веревок. Но нет, то были копья, зачарованные преследовать и пронзать врагов.
Тит потерял дар речи. Он словно оказался на рубеже тысячелетий, когда такие копья считались наиболее сильным оружием в магической битве. Но в том и преимущество античного вооружения – немногие солдаты обучены с ним обращаться. Копья целились во всадников, а не в виверн, шкура и чешуя которых слишком тверды. Люди приказали драконам отмахиваться крыльями, но сбитое наземь копье тут же вновь поднималось и неслось к ближайшему атланту.
И хотя некоторые виверны выдыхали огонь, он был недостаточно горячим, чтобы расплавить металл, лишь нагревал копья до красноты, делая их еще более опасными.
– Улетаем! – разнесся над царящей неразберихой резкий и четкий голос. Тит узнал бригадира, встреченного в первый день антлантийской охоты. – Чары на копьях действуют не далее нескольких верст. Мы сможем от них скрыться!
Атланты последовали совету бригадира. Постепенно шум затих. Тит напряженно вслушивался. А вдруг это обман, чтобы выманить его из укрытия? Но выбора почти не осталось. Бежать опасно, оставаться на месте – тоже.
Он тихонько помолился, встал и, вновь положив седло на спину песчаной виверны, на руках перенес туда Фэрфакс и закрепил ремнями.
– Вперед, милая. Если повезет, еще до рассвета мы увидим Нил.
Если нет – их ждет встреча с Лиходеем.
Глава 24
Англия
– Уинтервейлу лучше? – спросил Уэст в конце тренировки, когда Иоланта надевала поверх формы шерстяное пальто.
В последние несколько дней сильно похолодало. Двадцать два игрока тренировались под легким дождиком, пока зрители потирали руки и подпрыгивали на месте, чтобы согреться.
– В основном без изменений, – ответила Иоланта, застегиваясь.
– И как он переносит невозможность самостоятельно двигаться?
– Должен заметить, с похвальным стоицизмом.
От принца она знала, сколь легко Уинтервейлу удается управлять силой в Горниле. Скорее всего, потому-то он при всей своей беспокойности и активности смог так хорошо перенести потерю свободы передвижения. Что значат победы и поражения на крикетном поле, когда мальчик, всегда боявшийся быть посредственностью, получил возможность стать героем на века?
– Я его навещу через несколько дней. Не хочу, чтобы Уинтервейл решил, будто о нем забыли после его ухода из команды, – сказал Уэст.
Он сбрил усы, которые носил в начале семестра, и без растительности на лице выглядел иначе. Иоланте даже показалось, что в нем есть что-то от принца. На братьев они не тянули, но могли бы сойти за кузенов.
– Уверен, Уинтервейл будет рад твоему визиту.
По крайней мере, прежний Уинтервейл точно бы обрадовался.
Иоланта взяла свои вещи и пошла в дом миссис Долиш вместе с Купером и Кашкари. Через минуту она заметила легкую хромоту индийца.
– Что с твоей ногой?
– Ты не поверишь.
– Я бы поверил, – с радостью отозвался Купер, наматывая на шею шарф. – Мои братья твердят, что я поверю чему угодно.
С легким раздражением Иоланта покачала головой:
– Хорошо, что ты не стремишься в юристы. Все-таки есть что-то в здравой самооценке.
– Ну, слушайте, – сдался Кашкари. – Уинтервейл и я остановились вчера у библиотеки. Раз уж ему приходится столько лежать, он хотел что-нибудь почитать. И вот во время поисков огромная книга упала с противоположной полки и ударила меня по икре.