Девушка расправила карту на песке, который начал быстро остывать, едва разбушевавшиеся небеса перекрыли полыхающее солнце. И практически сразу же на полотне появилась красная точка. В пустыне Сахара, в сотне верст на юго-запад от границы одного из Объединенных Бедуинских Королевств.
Полымя знает где.
Девушка стиснула пальцами края карты. Куда идти? Единственное известное ей место из прошлой жизни – ранчо «Лоу Крик», и до него отсюда тысячи полторы верст, не меньше. В пустынных мирах границы, как правило, охраняются не так тщательно, как в островных, но без официальных документов не получится перепрыгнуть океаны и континенты, воспользовавшись одним из переместителей в Объединенных Бедуинских Королевствах. К тому же за нахождение там, где не следует, вполне могут и арестовать – Атлантида не любит, когда маги скитаются вокруг без должным образом оформленных разрешений.
А если выбрать немагический маршрут, то придется топать те же полторы тысячи верст до Триполи или Каира. «И даже каким-то чудом добравшись до берега Средиземного моря, я все равно окажусь в трех неделях пути от американского Запада».
На карте появилась новая надпись – на сей раз поверх той самой пустыни, куда забросило девушку.
«Любимая, если ты читаешь эти слова, значит, случилось худшее, и я больше не могу тебя защищать. Знай, ты была лучшей частью моей жизни, и я ни о чем не жалею.
Да пребудет с тобой Фортуна.
Живи вечно».
Она погладила буквы, едва ли замечая, как дрожат пальцы. Горло опалило тупой болью от потери защитника, которого не удавалось даже вспомнить. От потери возможности познать собственное прошлое.
«Ты была лучшей частью моей жизни».
Написать такое мог брат или друг. Но девушка почти не сомневалась, что автор этих строк был ее возлюбленным. Она прикрыла глаза и попыталась нащупать хоть что-то. Что угодно. Имя, улыбку, голос… Пустота.
Заревел ветер.
Нет, это она сама закричала от невыносимого отчаяния.
И песок отпрянул, будто опасаясь ее дальнейших действий.
Девушка тяжело дышала, как бегун после длинной дистанции. Круг чистого спокойного воздуха вокруг нее расширился на сотню шагов во все стороны.
Она оцепенело огляделась в поисках чего-то, что уже не рассчитывала найти.
Ничего. Ничего. Абсолютно ничего.
И тут в песке возникли очертания тела.
Глава 2
Держава, за семь недель до описываемых событий
– Его светлость принц Тит Седьмой, – звучно объявили каменные фениксы, караулом стоящие по четырем углам.
Тит замер на краю террасы, глядя на раскинувшийся перед ним прославленный сад Цитадели. Во многих садах еще можно было отыскать нетронутые, даже заповедные уголки, но не в этом. Здесь акры вечнозеленых кустов тщательно подстригали таким образом, чтобы при взгляде сверху они складывались в стилизованную фигуру феникса – символ дома Элберона.
Растения, разводимые умельцами-ботаниками Цитадели, цвели поздним летом, и ежегодно цвет бутонов менялся. Ныне они были насыщенного ярко-оранжевого оттенка. Далберт, камердинер и личный шпион Тита, докладывал, что видел эмблемы феникса на общественных зданиях Деламера, нанесенные краской схожего пламенного цвета и часто сопровождаемые поспешно нацарапанным «Феникс в огне!».
В прошлый раз пылающий феникс стал предвестником Январского восстания.
В пространстве между распахнутыми крыльями ландшафтной птицы установили большой белый навес, сверкающий в лучах полуденного солнца, и там уже полным ходом шел дипломатический прием. Слуги в серых ливреях Цитадели лавировали между гостями, разряженными в мантии оттенков драгоценных камней, предлагали закуски и бокалы с охлажденным летним вином. Морской бриз доносил до принца прекрасную музыку, в которую вплетались звуки тихого смеха и увлеченной беседы.
Тит вздохнул. Его охватила тревога. Возможно, это лишь реакция на то, что скрывалось за показным весельем на приеме, но на самом деле, как и всегда, все касалось одной лишь Фэрфакс, его могущественного и ослепительного мага стихий.
Тит спустился по лестнице широким легким шагом и в сопровождении свиты из двенадцати человек двинулся по аллее вдоль ряда статуй. Стоило ему только подойти к навесу, как все собравшиеся тут же склонились и присели в реверансах. Может, Тит и не обладал реальной властью, но формально все еще оставался правителем Державы.[1]
Ему навстречу с улыбкой на лице вышла женщина исключительной красоты – леди Калиста, официальная хозяйка дворца, самая титулованная и прекраснейшая чародейка-прелестница своего поколения и одна из самых ненавистных Титу личностей в целом свете.
Ведь он поставил перед собой цель уничтожить Лиходея, верховного главнокомандующего мира Новой Атлантиды и величайшего из тиранов, а леди Калиста была его покорной слугой. К тому же, несмотря на отсутствие доказательств, Тит всем сердцем верил, что именно она виновна в смерти его матери.
– Миледи, – поприветствовал он.
– Ваше высочество, – проворковала леди Калиста. – Мы счастливы, что вы смогли к нам присоединиться. Пожалуйста, позвольте представить вам нового посла королевства Калахари.
Тит искренне обрадовался, заметив под ее глазами темные круги. Жизнь леди Калисты весьма усложнилась с вечера четвертого июня, когда наиболее ценный для Атлантиды узник пропал из библиотеки Цитадели. Там же и в ту же ночь нашла свою внезапную и неожиданную смерть инквизитор – самая преданная и одаренная помощница Лиходея.
На свою беду, леди Калиста появилась в библиотеке последней перед исчезновением Хейвуда. И именно она приказала вытереть с пола лужу крови, в то время как Атлантида очень хотела получить хотя бы пару капель, дабы выяснить, кто же виновен в кончине инквизитора.
В итоге, несмотря на годы верной службы, за леди Калистой стали следить столь же пристально, как за Титом, ограничив ее передвижения стенами Цитадели. Кроме того, теперь она еженедельно должна была встречаться с дознавателями Атлантиды, и каждая такая беседа длилась часами, а порою даже целый день напролет.
Сбитая с толку и страдающая леди Калиста угрозы не представляла – одной проблемой меньше.
После официального представления она оставила Тита беседовать с новым послом Калахари и его семьей. В подобных светских ситуациях Тит всегда чувствовал себя неуютно – он подозревал, что кажется чопорным и неприветливым. Если бы только Фэрфакс была рядом… Она инстинктивно знала, как умиротворить окружающих, да и сам он в ее обществе расслаблялся.
Предполагалось, что это лето они беззаботно проведут в Лабиринтных горах, где будут наблюдать за двигающимися пиками, исследовать спрятанные водопады и, возможно, даже подкрадутся к гнездам фениксов на самых вершинах в надежде увидеть огненное возрождение легендарной птицы. Это не значит, что ожидалось сплошное безделье: в план входили и сотни часов изнурительных тренировок, столько же времени на освоение новых заклинаний, не говоря уже о тайном расследовании того, куда мог деться опекун Фэрфакс после исчезновения из библиотеки Цитадели. Но самое главное – они собирались все время быть вместе.
Однако стоило Титу выйти из железнодорожного вагона, который служил ему личным переместителем, как стало очевидно: все каникулы, каждое мгновение, он будет под пристальным присмотром. А это действительно страшно, учитывая, что он тайно держал Фэрфакс при себе в облике крошечной черепашки, и действие зелья длилось не более двенадцати часов.
Ему удалось тайком, в жуткой нервотрепке, вывезти ее из замка и оставить в заброшенной лачуге пастуха. Тит собирался вернуться чуть позже и переправить Фэрфакс в заранее подготовленный безопасный дом, но через десять минут после возвращения в замок его уже тащили в Цитадель – официальную резиденцию правителя Державы в столице, откуда не получится тайно и с легкостью сбежать в горы.