Но сок мне отдала Нона. Да ведь мы же с ней поменялись!..

О, черт!

Вот так поворот!

Я ей отдала свой! Тот, в который, скорее всего, и был впрыснут яд.

Всё же хранит меня Бог!»

У нее моментально свалился камень с души. Она даже победно ухмыльнулась, на какое-то мгновение вообразив, будто она, проницательная, сама разгадала черные замыслы Николая и поменялась соком с соседкой намеренно. Вовсе не потому, что так получилось.

«Интересно, как эта дура себя чувствует? Вроде, пока у нее со здоровьем не было никаких проблем. Послезавтра уже собирается выписываться. Выпишется ли? Поглядим, поглядим».

Толстуха пыхтя оторвала задницу от кровати и поспешила в соседнюю палату. И всё время, пока чашка за чашкой пили чай с тортом «Птичье молоко», пока смотрели слащавую мексиканскую мелодраму, пока вместе разгадывали скандинавский кроссворд, исподтишка приглядывалась к Ноне, несколько раз переводила разговор на самочувствие.

Но на здоровье соседка не жаловалась. На следующее утро у нее тоже всё было нормально. Уже меньше чем через сутки ее должен был забрать из больницы супруг. Случиться этому было не суждено.

В два часа ночи Светлану Петровну разбудил шум, поднявшийся в коридоре и за тонкой стеной в соседней палате. Какая-то суета… Какая-то беготня… Громкие голоса… Недовольно фыркнув, толстуха перевернулась на другой бок, опять попыталась заснуть. Но шум не прекращался. Тогда она протянула руку к бра, закрепленному у изголовья, включила свет. И в этот момент до нее наконец дошло, что вся эта возня происходит у Ноны!

Так неужели?!!

На удивление проворно Светлана выбралась из постели, накинула на плечи халат. И, выглянув из палаты, она увидела именно то, чего ожидала увидеть.

Именно то, о чем в своем письме предупредила всезнающая девка.

Апельсиновый сок, действительно, оказался отравлен!

Толстуха замерла на пороге своей палаты и наблюдала за тем, как у соседней двери суетятся медсестры; за тем, как минут через пять от Ноны вышел дежурный врач и молча отправился в ординаторскую; за тем, как суета сразу же прекратилась, и одна из медсестер вернулась на сестринский пост.

Светлана Петровна подошла к ней:

— Что произошло?

Сестра что-то записывала в журнал и даже не подняла на толстуху взгляд. И ответ ее прозвучал профессионально бесстрастно:

— У вашей соседки был сердечный приступ.

— Ну, и?

— Она с ним не справилась. Гипертрофическая кардиомиопатия. — Медсестра бросила ручку в стаканчик, закрыла журнал.

— Что это значит?

— Обычная остановка сердца.

«Симптомы, как при обычной остановке сердца — писал мне крысеныш», — сразу же вспомнила толстуха. Она не знала, радоваться или унывать из-за того, что девка оказалась права на все сто процентов.

— Жалко, — сказала медсестра. — Какая хорошая была женщина. И вдруг так неожиданно, ни с того ни с сего… Идите спать, Светлана Петровна.

— Коля, Коля. Подонок! — прошептала та одними губами.

— Что вы сказали, Светлана Петровна?

«Коля, Коля. Подонок!»

— Я говорю: действительно жалко, — наигранно вздохнула толстуха. И подумала: «Смерть сроков не выбирает». Но вслух произносить этого не стала. Изобразила на круглой физиономии вселенскую скорбь и молча пошагала в палату.

Ей предстояло серьезно обдумать, как теперь поступать с Магистром и Николаем.

Из Финляндии в Ольгино я возвращаюсь глубокой ночью. Пляцидевский, Олег, Бондаренко, Крупцов и Джапаридзе из «Пинкертона», срочно вызванные мной, а также Федор Евгеньевич Бос — все в сборе, ждут только меня.

В общих чертах я уже в курсе, что случилось — как только поступала хоть какая-нибудь дополнительная информация, Олег сразу же перезванивал мне на мобильник. За шесть с половиной часов, которые я потратила на обратный путь, он связывался со мной раз пятнадцать. К тому же, в машине постоянно работало радио.

Всё произошло одновременно, ровно в пол-пятого, на исходе рабочего дня.

В Лужском районе Ленинградской области, на ветке узкоколейки, принадлежащей концерну, в результате схода с рельсов нескольких двухосных платформ произошло крушение поезда, груженого лесом. Жертв нет. Вышла из строя часть подвижного состава и приблизительно сто метров пути.

На деревообрабатывающем заводе, что в пятидесяти километрах от Медвежъегорска, груженый лесовоз на полном ходу врезался в штабель кругляка. В результате обрушения штабеля тяжело травмирована женщина. В кабине «Краза» никого не оказалось — водитель в момент аварии оформлял документы в диспетчерской.

В Подпорожском районе Ленинградской области по невыясненным обстоятельствам полыхнула рубленая изба, где размещалась контора одного из леспромхозов, принадлежащих концерну. В пожаре погибло два человека. Еще трое с отравлением угарным газом и ожогами доставлены в больницу.

Самое ужасное! На мебельно-деревообрабатывающем комбинате около Белозерска из-за сбоя компьютера вышла из строя линия с ЧПУ, что привело к разрушению пильного комплекса. В этот момент в цеху находились семиклассники местной школы, приглашенные на экскурсию. Отлетевший в сторону диск циркулярной пилы врезался точно в группу тесно стоявших школьников. На месте погибли трое ребят и один взрослый. Тяжело травмированы четверо детей, двое из которых уже скончались в больнице. Еще пятеро школьников с более легкими травмами доставлены в Белозерск. По всем центральным каналам, во всех выпусках новостей сегодня вечером эта трагедия на первом плане.

…Не раздеваясь, я быстрым шагом поднимаюсь на второй этаж и прямо с порога гостиной, где собрались все, даже не поздоровавшись, зловещим полушепотом объявляю:

— Если и был минимальный процент, что в интересах дела я смогу спустить на тормозах художества этого негодяя, то гибель детишек ему ни за что не прощу. Он мертвяк!

— Кто? — непонимающе взирает на меня Бос, и только тут до меня доходит, что председатель Совета директоров не в курсе моих напряженных отношений с Шикульским. И еще неизвестно, стоит ли посвящать его в подробности этого натяга. Поэтому отвечаю расплывчато:

— Есть одна мразь, которую я подозреваю и в смерти отца, и во взрыве моей машины, а теперь и в организации всех этих диверсий. Но пока у меня нет доказательств, не могу оглашать его имя, даже в узком кругу.

Пляцидевский и Ираклий Георгиевич Джапаридзе синхронно и одобрительно кивают.

— Скажите, Федор Евгеньевич, — продолжаю я, повернувшись к Босу, — в концерне есть человек, который исполняет функции пресс-секретаря?

— Конечно. Пустынин Альберт Николаевич. Курирует всё, что касается СМИ и связей с общественностью.

— Странно, первый раз слышу об этом Пустынине, — недовольно замечаю я. — Вы можете сейчас пригласить его сюда?

— Сейчас не могу. Он в Белозерске, — ехидно улыбается мне председатель Совета директоров (мол, как ты считаешь, а где еще ему сейчас быть?)

— Хм, оперативно, — вынуждена я признать. — Федор Евгеньевич, я хотела бы побеседовать с Пустыниным по телефону. Но прежде давайте наметим основные реперы общения с журналистами. По дороге сюда я успела в машине прослушать несколько выпусков новостей. Впечатление отвратное. Думаю, по телевидению всё подается в том же ключе, что и по радио?

Андрюша перехватывает мой вопросительный взгляд и согласно кивает: мол, ты права, в том же ключе.

— Так вот, — продолжаю я, — нет сомнения, что СМИ намерены сделать из нас отбивную. Такое впечатление, что кто-то их основательно в этом заинтересовал.

— Ясно, кто, — бурчит себе под нос Гепатит, но я одергиваю его:

— А мне не ясно, Олег. Я, кажется, уже обозначила свою позицию: пока нет никаких доказательств, значит, нет никаких имен. Так что заткнись, дорогой. И лучше подумай о том, как эти доказательства нам собрать. Ты, вроде бы, спец в подобных делах. Ираклий Георгиевич, Семен Леонидович, Андрей, — поворачиваюсь я к «пинкертоновцам», — присоединяйтесь к Олегу. К утру я хочу иметь разумный и обоснованный план внутреннего расследования диверсий и чрезвычайной реорганизации службы безопасности концерна. Сколько это может занять времени? Какое потребуется финансирование? Какие кадры необходимо привлечь? Все эти позиции я хочу обсудить с вами завтра. И обсудить не голословно, а вполне предметно. Я доходчиво объяснила?