— Программа? — деловито поинтересовалась она.
— Какая программа?
— Программа свидания.
— М-м-м… Если честно, в этом я не силен, — признался Денис, и это Тамаре понравилось. Откровенность всегда подкупает. — Придумаем что-нибудь.
— Не сомневаюсь. Денис, только не ресторан, это избито. И не клуб. И не боулинг. Что ты еще готов предложить?
Он надолго задумался. Потом рассмеялся:
— Тамара, это, наверное, самое нелепое приглашение, но как ты смотришь на то, чтобы сходить на каток?
— На каток?! — Тамара автоматически бросила взгляд за опущенное боковое стекло: лужи… и грязь… от выпавшего позавчера снега не осталось и следа. — На улице лето! Почти, — внесла она небольшую поправку.
— На закрытый каток. С искусственным льдом.
— Хм… На сноуборде в этом году я уже покаталась. Точнее, попробовала. Получилось не очень. Думаю, то же будет и с коньками. Не хочу офоршмачиться. И не хочу разбить себе нос.
— Можно сходить поиграть в теннис.
— Да я в руках никогда не держала ракетки! Вот что, Денис, беру назад свои слова насчет боулинга. Ты знаешь, где это?
Конечно, он знал.
Кроме того, знал, где Тамаре оставить свой старенький «форд», чтобы без заморочек пересесть в «Шевроле».
И даже чудесным образом знал, что она любит большие ярко-желтые ромашки. Когда, притормозив возле цветочного павильона, он через пять минут вернулся в машину и вручил Тамаре простенький, но такой красивый букет, ее лицо осветилось счастливой улыбкой.
— Спасибо, Денис.
«Не зря еще месяц назад он мне показался неплохим мужиком.
И не зря я сегодня отказалась от предложения Магистра поплескаться в джакузи. Боулинг лучше».
С каждой минутой, с каждым его действием… словом… улыбкой, она изумлялась всё больше и больше. И к концу вечера изумление уже плескало из нее через край.
«Какой пролетарий?! Как я только могла про него подумать такое! Купилась на невзрачную внешность. Забыла, что внешность обманчива. И британский аристократ может иметь физиономию крестьянина с Кипра, но при этом оставаться истинным джентльменом. Обаятельным. Интересным…»
Денис оказался замечательным собеседником.
Он ей рассказывал о своих студенческих годах так складно, так остроумно, что Тамара забывала о том, что вокруг находятся люди. Откидывалась на спинку кресла и хохотала…
— …У нас в группе учились два негритоса из Конго. Одного звали Опоку Чечеку Понг, второго Пра Ебанезер. Пра — это имя, Ебанезер — фамилия. Так вот, ни один преподаватель никогда не называл его по фамилии. Только по имени. Пра и Пра… Однажды, когда мы летом проходили полевую практику в Псковской области, эти черномазые решили, что неплохо бы освежиться. Рядом не было ни речки, ни пруда, ни даже какой-нибудь лужи. Зато был колодец. В него-то наши негры и обмакнулись. Просто-напросто разделись и, как в ванну, забрались вдвоем… понимаешь, в этом колодце вода доходила почти до самого края. Всех местных старух чуть не хватил удар. Ездили за шестьдесят верст за попом, освящали оскверненный колодец. Устроили вокруг него прямо-таки крестный ход. А негров побили. Правда, не наших, из другой группы. Местные алкаши в темноте перепутали. Ведь все черномазые ночью на одно лицо…
Денис поразил ее своей эрудицией.
Он был готов поддерживать разговор на любую тему, будь то убийство в Стрельне императора Петра III или бандитский передел Петербурга в начале девяностых годов, культовые обряды дефлорации у племен Южной Африки или основы этикета, давно утраченные бывшими строителями коммунизма.
— …Даже правильно обращаться с сигарой — это целая наука, Тамара. Ты знаешь, что пепел с нее нельзя стряхивать, как с сигареты? Его обламывают о дно пепельницы. А еще сигары не тушат. Они должны гаснуть сами…
Еще никто никогда не был с ней столь обходителен, как Денис.
Казалось, он без проблем читает все ее мысли. И легко предупреждает ее желания.
Тупо катать по желобу шары Тамаре совсем не хотелось, и Денис предложил:
— Ну его, этот боулинг. Не будем позориться, просто посмотрим.
И они сидели в сторонке, потягивали коктейли и наблюдали за накачанными амбициями и пивом солидными дядьками, безуспешно тужившимися сбить хоть одну кеглю. Денис рассказывал, как по окончании института сначала строил метро, потом играл на клавишах в одном из задрипанных кабаков…
— А ты что, умеешь?
— Если бы не умел, меня бы там не держали. Я в свое время совсем чуть-чуть не доучился в музыкальном училище.
…После кабака спекулировал аппаратурой. Потом гонял из Германии подержанные иномарки. После иномарок крышевал гастербайтеров, обеспечивал их углами в общагах и должностями каменщиков и разнорабочих на стройках. Пока однажды не повстречался с Мишей Магистром.
— И теперь выполняю для него всевозможные поручения… скажем так, щепетильного свойства.
— Я, конечно, не буду спрашивать, что это за поручения. — Тамара бросила взгляд на часы. — Мне это просто неинтересно… Уже полчетвертого. Детское время закончилось, скоро утро. Валим отсюда?
Она ожидала услышать «Куда?» И следом за этим стандарт — предложение продолжить вечер (вернее, ночь… вернее, утро) в гостях у Дениса. Конечно, она бы язвительно отказалась. И была бы довольна собой.
Но Денис поднялся из кресла, со ставшей уже привычной галантностью подал руку Тамаре и сказал:
— Я отвезу тебя в Ольгино. А твой «форд» тебе завтра пригонит кто-нибудь из моих пацанов.
«Не поняла-а-а!» — чего-чего, а такого финала Тамара не ожидала. Удар по самолюбию оказался просто нокаутирующим.
Ее не хотят! Ею брезгуют!
Несколько выпитых за вечер коктейлей моментально взбурлили у нее в голове!
«Ну уж нет, импотент! Не отвертишься!»
— Значит, в Ольгино? — Она сумела сохранить внешнее хладнокровие. И даже ослепительно улыбнулась. — А у тебя есть запасной вариант?
— Конечно.
— Воспользуемся им?
— Договорились.
— Отлично, Денис. И последний вопрос, прежде чем поедем отсюда: у тебя дома обычная ванна?
«А то у Магистра в козырной хате, которую он снял в десяти минутах от клуба „Консервы“, шикарный джакузи», — в последний момент попридержала язык за зубами Тамара.
У него не было ни джакузи, ни ванны. Всего-навсего душевая кабинка.
Зато были тысячи книг. Шкафы, стеллажи, обычные полки по всей просторной четырехкомнатной «сталинке», заставленные книгами. В спальне, в гостиной, в кабинете, в маленькой комнатушке, оборудованной под тренажерный зал… даже в коридоре… даже в кладовке… книги, книги, книги… Современные и антикварные, с блестящими глянцевыми обложками и в шикарных кожаных переплетах с потускневшим от времени золотым тиснением. Толстенные, как обувные коробки, и тоненькие брошюрки. С латинскими буквами, с арабской вязью, с иероглифами и знакомой кириллицей на корешках. Ничего подобного Тамара никогда не встречала.
— Это всё ты собирал? — Даже не пытаясь скрыть изумления, Тамара, словно в музее, медленно прохаживалась вдоль стеллажей.
— Эту библиотеку начинал собирать еще мой прапрапрадед. Она пережила революцию, сталинские репрессии, блокаду.
— Наверное, стоит целое состояние, — пробормотала Тамара, подумав при этом, что рядом с Денисом, на фоне всех этих книг выглядит сейчас махровейшей деревенщиной.
«И чего ляпнула про состояние? Почему сразу всё надо переводить на лавэ?»
— Я никогда не пытался оценить эту библиотеку. — Денис обнял Тамару за плечико («Впервые за вечер», — отметила она). — Никто никогда не пытался. В тридцатых годах рисковали оказаться из-за этих книг в лагерях, в блокаду умирали от голода в нетопленной комнате, но не держали в голове и мысли о том, чтобы бросить в буржуйку хоть один том. Кем же я был бы, если б сейчас хотя бы подумал о том, чтобы это продать? Не всё в этой жизни можно мерить деньгами, — произнес он сакраментальную фразу.
