– Командор Санглиер – благородный человек, – несколько рассеянно отозвалась девушка.
– Кто ж спорит? Однако за свои дела вполне достоин виселицы, – ответил дочери лорд Эдуард.
– Благородный наглец, – совместил обе точки зрения сэр Чарльз. – Одна его записка чего стоит!
– Но вы же сами хотели увидеть его. Вот он и явился к вам. – Мэри уже знала о неудачной попытке захватить Санглиера и потому произнесла это, словно оправдывая флибустьера.
К счастью для сэра Чарльза, ей ничего не было известно о другом неудавшемся варианте – покушении. Причем из-за какой-то ошибки сработавшему до попытки Коршуна. Хотя должно было – наоборот. Не удалось бы похищение, тогда…
– Признайтесь, затея с Коршуном была не очень удачной, – обратился к своему другу лорд Эдуард.
– Вы не правы. Затея неплоха. Исполнители оказались для нее мелковаты. Этот Санглиер – сам дьявол, – не согласился Чарльз. – Хотя тот же Коршун в свое время, как вы, несомненно, помните, был довольно неплох.
– Был. Вы напомнили еще об одной проблеме. Что делать с командой «Магдалены»? Проще всего объявить о том, что часть пиратов захвачена нами в плен, и перевешать их без суда.
Прямой, словно жердь, лорд заявил об этом без тени смущения. Любые средства хороши, если они ведут к благу.
Толстяк задумался. Он разделял мнение своего друга в главном, однако счел нужным прикинуть, нельзя ли использовать незадачливых похитителей как-нибудь иначе? После случившегося путь на французские территории им был отрезан, следовательно, они будут готовы на все, лишь бы выполнить приказания новых нанимателей. И главное – практически бесплатно. Если не считать самую главную плату – их собственные жизни.
– Повесить всегда успеем. Мне кажется, самое лучшее – объявить им приговор, но несколько задержаться с его исполнением. Может, подвернется случай вторично использовать эту компанию против Санглиера, – произнес сэр Чарльз в итоге своих размышлений. – Тем более у них есть все основания считать нашего задиристого друга персональным врагом.
Губернатор вздохнул:
– Не обижайтесь, сэр Чарльз, но только после ваших советов мы уже вынуждены обратиться за помощью к испанцам. В Англии за такое нас по головке не погладят.
Для Мэри это не было новостью. После гибели последних британских кораблей господство в море переходило к французам. Пока в метрополии осознают опасность, пока снарядят новую эскадру, а время не ждало.
Поневоле пришлось обратиться к новым союзникам, совсем недавно бывшим главными врагами. Лорд Эдуард самолично отправил им большое послание, где убедительно просил в ответ на дерзкие вылазки французских флибустьеров атаковать Пор-де-Пэ и лишить пиратов их основной базы.
Буквально позавчера пришел ответ. Адмирал испанского флота дон Эстебан (далее шел список из еще шести имен, которые Мэри не запомнила) заявил, что выступает с вверенными ему кораблями к Гаити, где сравняет главный французский город с землей.
– Кто же узнает? Сообщим, что это была независимая акция наших союзников, возжелавших отбить вторую половину принадлежавшего им острова. Тем более что лично я сомневаюсь в успехе. Вспомните, благородный лорд, что испанцев в здешних водах били все, кому не лень. Нет, настоящего флибустьера может одолеть только флибустьер. Тут нужна не меньшая дерзость, граничащая с безумием. К сожалению, в последние годы джентльмены удачи несколько измельчали. Времена Моргана безвозвратно уходят в прошлое. Нет больше таких отважных главарей, а без них флибустьеры – ничто. Был бы я несколько помоложе, или был бы у меня сын, тогда…
Но помолодеть сэр Чарльз не мог. Тучный, несколько рыхловатый, он давно потерял былой боевой задор. Что же до сына, откуда он мог взяться у закоренелого холостяка?
– Да… – протянул в ответ на это лорд.
Вместо сына потомок славных властителей имел дочь. И пусть она прекрасно владела оружием, отличалась отвагой, дерзостью, но кто в состоянии поручить подобное дело девушке? Сама мысль – и та смешна.
Погруженные в свои невеселые раздумья, друзья не обратили внимания, как вспыхнуло вдруг лицо Мэри. В ее глазах, вместо привычной в последнее время грусти, зажглось воодушевление, словно девушка наконец увидела тот путь, который долго и безуспешно искала.
– Капитанов действительно нет, – после паузы изрек губернатор. – Сэр Джейкоб Фрейн был одним из последних рыцарей моря. Да только где он теперь? Порой мне кажется, что его конец – своего рода плата за то, что он заварил всю эту историю. Я тут недавно встретил Джорджа. Вы тоже должны помнить его по «Елизавете». Настоящий моряк, смелый, умелый, безжалостный, преданный мне каждой клеточкой. Вернувшись в здешние воды, он долго ходил боцманом, даже забирался в Тихий океан… К чему это я? Ах, да. Джордж тоже говорит, что будь сейчас на нашей стороне настоящий капитан – и с Санглиером было бы покончено в два-три месяца. Джордж даже готов лично набрать команду из отборных сорвиголов, но только кто ее возглавит? Корабль же без капитана – нонсенс.
– Да, Джордж – славный моряк. Но вы обратили внимание, что настоящие идеи носятся в воздухе? Они приходят в головы самым разным людям, вне зависимости от их происхождения и положения.
– Мой дорогой друг! Что толку от идей, когда нет людей для их осуществления? – не без патетики воскликнул лорд Эдуард. – Мы с вами действительно уже не молоды, дабы лично возглавить дерзостное предприятие, а нынешняя молодежь лишена нашего былого задора и абсолютно не годится для дела, где одной смелостью не обойдешься.
И в гостиной вновь на какое-то время повисло молчание.
За стенами дворца под тропическим ливнем мок город, уже дважды пострадавший от одного и того же человека. И это не считая того, что тот же человек натворил рядом. И пусть не очень верилось, что в первый, самый страшный раз этот человек не только вырвался из охваченного пожарами порта, но и вызвал жестокое землетрясение, молва упорно связывала оба эти дела в одно целое. С молвой бороться бессмысленно, но с человеком-то можно!
Или это не совсем человек, а, как утверждали некоторые, посланник дьявола? Иначе чем объяснить его феноменальные успехи во всех предприятиях, в дерзком бегстве, в уничтожении эскадры, в той свободе, с которой он пускается в любые дела?
Уже не говоря о кратком времени, которое потребовалось самозваному командору с французским прозвищем, чтобы от полной безвестности подняться к вершинам славы.
И если мужчины думали о противнике исключительно как о враге, пусть и отдавая ему дань невольного уважения, то в памяти Мэри то и дело всплывали картины их случайных встреч.
Залитая кровью палуба «Виктории», смертоносный танец Санглиера, прокладывающего путь сквозь толпу отчаянно сопротивляющихся последних защитников фрегата. Поединок с ним, когда остальные уже сдались. Сейчас, в отдалении от битвы, девушка вспоминала, что Командор только защищался от ее натиска, не сделав ни одной попытки перейти в контратаку. Даже шпагу из ее руки он выбил так, словно старался ни в коем случае не причинить боль.
А еще было прощание. Риск, на который пошел предводитель пиратов, дабы доставить пленницу к родным для нее берегам, избавить ее от неприятностей нахождения среди буйной вольницы.
И был визит к прежнему губернатору. Сообщение, что отец и сэр Чарльз по-прежнему находятся на острове, снабженные всем необходимым. Ее выстрел, невольные объятия… Тело жило памятью о крепких руках, ласковом прикосновении ладони к волосам, ощущением того, как приятно чувствовать собственную беззащитность…
Эти воспоминания Мэри изо всех сил гнала прочь, только сил почему-то оказывалось слишком мало. Совсем как в тот момент, когда она припала к груди Санглиера и никак не могла, да и не хотела отодвинуться прочь…
А потом была последняя встреча. Рык Командора, отгоняющего прочь своих головорезов в тот самый момент, когда Мэри думала лишь об одном: не попасть к нападавшим живой. Его нешуточная угроза самолично расправиться с любым насильником. Оружие, полученное ею из его рук. Короткая совместная прогулка, непонятно, для кого более рискованная – для нее или все же для ее провожатого? Одно слово – и встреченные солдаты открыли бы такой огонь, что хоть одна пуля нашла бы свою цель, и не было бы сейчас никаких проблем…