– Что все это значит?

– Я – Бешеный. – Ответил водитель. На лбу Курбского выступили бисерины холодного пота.

– Даценко убил я. Вчера вечером, если вы этого еще не знаете. – Продолжал Говорков:

– Вам известно за что именно. В горле Ильи Станиславовича пересохло, и он мелко закивал.

– Вас, господин Курбский, я убивать не стану. Успокойтесь на этот счет.

– Спасибо… – Зачем-то сказал главный редактор.

– У меня по отношению к вам несколько иные планы. Вам, наверное, интересно какие?

– Да, конечно!.. «Нива» вышла на Садовое кольцо и поехала в густом потоке машин.

– Знаете ли вы, чем вы на самом деле занимались последние два-три года? Вы рекламировали мня! – Рассмеялся Бешеный:

– Когда вам стало известно, что я реальное лицо? Около полугода назад? Ведь это я дал Даценко приказ об утечке этой информации. Теперь его нет. Как может не стать и вас, мой дорогой!

– Я понимаю… – Промямлил Курбский. Он все еще не мог сообразить, как же надо разговаривать с бандитами? Вроде они такие же люди, а вот есть в них что-то такое странное. Подавляющее…

– Нет, пока вы не понимаете. Раскрою вам маленький секрет. Я – один из лидеров Партии «Русская Национальная Идея». Это название вам что– нибудь говорит?

– Фашисты? – Не раздумывая ляпнул Илья Станиславович и со страхом покосился на соседа.

– Нет, – Хихикнул Бешеный, – Это слишком грубо. Националисты – определение гораздо точнее. Мы не ставим перед собой задач мирового господства, как чеканутый Гитлер. – Врал Говорков, – К черту хохлов, белорусов и прочих отступников. Нам не нужен новый Советский Союз. Все равно это уже невозможно. Но сделать Россию сверхдержавой – вполне реально. Мы делаем упор на развитие отечественной экономики. Если Васильченко придет к власти, он будет финансировать образование, науку, искусства. России нужна собственная электронная промышленность! Развитое сельское хозяйство!.. Илья Станиславович слушал и не верил собственным ушам. Бандит рассуждает о программе вывода страны в мировые лидеры! Невероятно!

– Для нас русский, – С запалом продолжал Бешеный, – Это тот, кто живет в России. Неважно кто он там, еврей, грузин, якут. Главное – чтобы ему были дороги идеалы его Родины! Так что на самом деле национализм не имеет ничего общего с тем жупелом, которым стращают людей всякие там псевдодемократишки. И вы, господин Курбский, нам уже весьма помогли.

– Книгами Даценко?

– Совершенно верно! И мое предложение к вам состоит именно в том, что этот цикл не должен прерваться. Я знаю, что последние три романа Вектор сам на писал. Я прав?

– Ну… В общем – да. – Вынужденно согласился главный редактор.

– Его роль, как вы наверное, уже поняли, состояла в том, чтобы взять у меня сюжет и передать его вашим штатным авторам, которые наращивали на него «мясо». Странная роль, не правда ли? Сейчас этого звена уже нет, и я могу давать разработки следующих книг уже непосредственно вам. Естественно за ту же сумму, которую вы передавали покойному автору. Согласны? Узнав о гибели Даценко еще ночью, Илья Станиславович уже и сам подумывал, как обойтись без Вектора. Тем более, что характер писателя оставлял желать много лучшего. Серия романов про Бешеного шла нарасхват, и смерть их официального автора могла бы позволить Курбскому немного сократить расходы на гонорары. Но после предложения настоящего Бешеного экономии не будет…

– Чтобы вам было легче согласиться, – Хитро проговорил Говорков, видя, что Илья Станиславович глубоко задумался, – Я скажу вам маленький фактик. Вектор перед смертью рассказал мне вашу роль в том, что за мной сейчас идет охота… Блеф подействовал. Курбский побледнел и сдавлено выдохнул:

– Согласен…

– Теперь о книгах. Я, как автор, изменяю сюжет «Могилы Бешеного». Бомбы в метро подкладывают снюхавшийся с коммуняками блок правых партий. А хорошие националисты, в моем лице, расстраивают их планы.

– Пожалуйста…

– Смотри, Курбский, слушай меня. А то я тебя – паф! И нет главного редактора! «Нива» подошла к тротуару.

– А теперь проваливай! – Рявкнул Бешеный, и Илья Станиславович чуть не вывалился на асфальт под ноги пешеходов. Сейчас же, восстанавливая в памяти свое приключение, Курбский сопоставлял то, что Бешеный говорил Даценко и ему. Получалась страшная картина. Националисты рвутся к власти. И они будут стараться взять ее любыми средствами. Роман «Могила Бешеного» должен быть готов ко второму этапу выборов Президента, если они состоятся. Поэтому… Курбский просиял, выдумав гениальный по своей простоте ход.

– Немедленно собраться всем членам редколлегии у меня в кабинете! – Приказал он по селектору. Через пять минут пришел последний участник собрания и Курбский начал:

– Вам всем известно о трагической гибели нашего автора Вектора Даценко. Но сейчас, поймите меня правильно, мне бы не хотелось говорить о траурных делах. По моим сведениям, убийство Вектора – дело рук националистической партии. Информация эта секретная, и советую вам ее не разглашать. Сегодня со мной связался один из представителей этой партии и приказал продолжить серию романов Даценко. Собравшиеся глухой зашумели.

– Еще один факт, – Не обращая внимания на ропот, Курбский заговорил громе, – Эта партия может захватить власть в стране вооруженным путем. Сейчас этому пытаются противостоять наши силы безопасности. Но!.. Я и сам хотел бы видеть продолжение «Бешеных». Но совершенно не в той редакции, которую мне предложил вышеупомянутый представитель. Однако, пока еще не ясно, как сложится политическая обстановка, я предлагаю следующее… Илья Станиславович вздохнул и оглядел притихшую после его последних откровений редколлегию.

– Вектор оставил мне план нового романа «Могила Бешеного». Мы должны будем сделать два его варианта. Один – для националистов, второй – авторскую версию. Одна из книг пропадет. Зато вторая будет издана. Но какая именно – покажет время. Некоторым кажется, что это перестраховка. Но, скажу я вам, в нынешней ситуации лучше пере-, чем недостраховаться. У меня все!

Бормотание Зуя становилось все тише. Он последний раз приложился к бутылке и сразу же громко захрапел. Тихон встал. Если бомж не соврал, Бешеный должен здесь появиться лишь вечером. Сейчас же, Коростылев взглянул на часы, было лишь пол первого. Сидеть здесь и дожидаться бандита смысла не было. Впрочем, тот мог появиться в любой момент.

– Эй, Коля! – Позвал Шрам.

– Чего, командир? – С готовностью отозвался бомж, не меняя позы.

– У тебя какие планы?

– Как какие? Нищенствовать пойду. Вон с тобой сколько времени потерял!

– Так. – Сурово сказал Тихон:

– К шести часам будь здесь!

– Да чего мне тут делать? Мне, вон, старого кормить надо… – Недовольно проворчал Коля, искоса поглядывая на Коростылева.

– Я непонятно сказал?! – Рявкнул Тихон.

– Да понятно… – Поморщился бомж.

– Если Бешеный тут – в окне чердака вывесишь маяк.

– Ага, трусы на палке… Едва не прыснув от смеха, Коростылев попытался осадить не в меру шутливого Колю:

– Я, мать твою, тебя отучу… Но, не дожидаясь конца фразы, бомж быстро вскочил и уже убегал по направлению к выходу с чердака. Открыв дверь, Коля повернулся и прокричал:

– Все будет ништяк, командир! Трусов не найду – лифчик повешу! Али я не въезжаю?.. – Последнюю фразу уже заглушал его звонкий топот по лестнице. Теперь, когда система сигнализации была установлена, Тихон был уверен, что Коля его не подведет, можно было подумать и о тех адресах, которые Шрам изъял из компьютера Бешеного и, с помощью Загоруйко, распечатал. Но тут внимание Коростылева привлек странный шум. Дверь, ведущая в комнатку, где гудели бомжи с хлопком распахнулась и оттуда вывалилось вдребезину пьяное существо. Оно верещало что-то высоким голосом и отчаянно размахивало руками, то ли пытаясь сохранить равновесие, то ли отбиваясь от воображаемых противников. Вслед выскочило двое бомжей. Они быстро нагнали беглеца и повалили на пол. Мужики тяжело дышали, так, что со стороны казалось, что они рычат, словно дикие двуногие звери. Бомжи начали рвать на беглеце одежду. Во все стороны полетели лохмотья, и тут Тихон понял, что на полу лежит женщина. Она истошно верещала, но мужики не принимали во внимание ее вопли и яростно срывали с нее последние лохмотья. Через мгновение бомжиха оказалась совершенно обнаженной на холодном цементном полу. Лишившись одежды, она, по непонятной Коростылеву причине, прекратила кричать и сопротивляться. Тихон поразился видом ее тела. Кожа женщины оказалась покрыта разноцветными, коричневыми, красными, розовыми, зелеными, белыми пятнами. Бомжиха походила на большую собаку, к которой приросло старое лоскутное одеяло. Один из мужиков оторвал ее ноги от пола и широко их развел, пристально всматриваясь в промежность. Второй в это время встал на колени и запустил грязную пятерню во влагалище бомжихи. Через секунду он что-то оттуда извлек и, с торжествующим видом, показал первому.