В любом случае, у нас в запасе еще имелось какое-то количество времени. Пока среди строений верфи мелькало всего несколько человек, благоразумно не приближающихся к «Клинку Севера». За ними следил Коротышка, — лучший из оставшихся у нас стрелков.
Поднять удалось только кливер. «Клинок Севера» задумчиво решал — оживать ему или нет? Мы подыхали, надрываясь: дромон — кораблик не для полутора десятка человек. Боги веселились, но не вмешивались. От настила пристани борт уже отделяло расстояние шага в два. Брехун лупил обухом топора, избавляясь от вцепившихся в борт сходен. Мы с Сургучом отталкивались, упираясь неподъемным веслом в пирс, когда какой-то ловкач пустил «болт». Старик оперся об меня плечом и сполз на палубу. «Болт» точнехонько пронзил ему горло. Глаза Сургуча закрылись, алая кровь стекала по рыжему оперению «болта».
Коротышка выстрелил куда-то в сторону груды бочек. Король вскочил на борт и заревел:
— Я. Тебя. Отыщу.
С берега что-то заорали в ответ, но я не расслышал. От усилия хрустела спина. Наконец весло перестало доставать пирс. Мы медленно дрейфовали прочь от верфи. Джоу и Рыбоед у штурвала прилагали немыслимые усилия, чтобы направить «Клинок» к свободе.
Король задумчиво смотрел на Цитадель. Его не оставляла мысль атаковать.
— Сигналят, — сказал Коротышка, возясь с арбалетом.
Я заметил две фигуры, забравшиеся на штабель бревен. В руках у одной ярко поблескивала звездочка зеркала.
— Кажется, та девка, — прохрипел король. — Вот с кем я когда-нибудь повеселюсь.
Сигнальщики замерли. Кто им отвечает, я разглядел без труда. Ответный зайчик засверкал с борта одного из драккаров. Через мгновение все три судна двинулись нам наперерез.
— Что ж, хоть видно кого убивать, — заметил Эшенба и раскашлялся своим живым смехом. — Эй, хватит возиться!
Джоу и Рыбоед бросили штурвал. Было понятно, что неповоротливому «Клинку» не удастся пройти мимо юрких драккаров.
— Либен, помоги девочкам, — король кивнул на носовой эвфитон, с которого Ри-Рыбоед уже сдирал чехол.
Мы развернули орудие. Рыбоед и Сельв-Северянин ухватились за рукояти взвода. Защелкали плохо смазанные рычаги. Я осмотрел карро, — их было всего три, — хорошо отшлифованные, приятные взгляду деревянные стрелы толщиной с голову и длиной в два человеческих роста. Но зазубренный массивный наконечник имелся только на одной. Карро приготовили для испытаний, и наконечники оружейникам были не слишком-то нужны.
— Вряд ли нам дадут вволю пострелять, — философски заметил Рыбоед.
— А я бы не отказался, — заметил Сельв-Северянин, хлопая по ложу орудия. — Срежем их первой, а, милорд?
Я кивнул. Мы уложили округлое тело стрелы в боевой желоб. Хищный наконечник глянул в сторону драккаров. Я пихнул Северянина, — у него был самый верный глаз.
— В того, что сигналил, — подсказал Рыбоед.
— Корму ему оторву, — заверил Сельв. Он суеверно сплюнул в ладонь, протер слюнями наконечник и припал к прицелу. Драккар сам вплывал в деревянную, пересеченную тонкими серебряными нитями, рамку прицела. Наш наводчик ухватился за рукоять спуска. Мы затаили дыхание.
Я уже и забыл, как звонко стреляет «крупный». Щелчок разнесся над гаванью. Мелькнула над водой едва видимая тень. Сельв почти попал. Всплеск, — разлетелись щепки кормила, драккар закачался, отвернув в сторону, но он лишился лишь кормового весла, да еще кто-то с кормы от толчка свалился в воду.
Сельв пнул станину эвфитона:
— Не могли отрегулировать, криворукие ослы?
— Девчушки, вам уступить мой последний глаз? — загремел король. — Сбейте их, или я вобью вам карро в задницу!
Щелкали шестерни, взводя механизм. «Клинок Севера» вновь относило обратно к верфи. Кто-то из наших встал к штурвалу, — сейчас дромон разворачивало медленнее. Тот драккар, который мы пуганули, потерял ход, — там вылавливали своего человека и спешно меняли кормовое весло. Два других судна увеличили скорость и разошлись в стороны. Драккар, украшенный резной темно-желтой женской головой, хитро заходил нам с носа, — в мертвую зону нашего «крупного». Гребцы обоих судов слаженно работали веслами, и ревели в ритм то ли песню, то ли мудреный боевой клич. Я не мог разобрать ни слова, но было приятно взглянуть. Останутся на Севере бойцы и после нас.
Сельв-Северянин выстрелил. Свистнуло безголовое тело карро, — и резная фигура на носу дракара разлетелась в дребезги. Кого-то сшибло с ног, кого-то поранило щепой, но основной удар приняла на себя фигура оберега, — то ли волк, то ли пес, — я не успел рассмотреть.
Видят боги, мы сражались тупым мечом.
Теперь на драккаре орали ругательства, и вполне разборчивые.
— Готовьтесь, девчушки! — крикнул король, хромая к нам на нос. Я оглянулся, — драккар с женской головой, словно прыгнул навстречу, — до него оставалось шагов сорок. Я разглядел у кормила крепкую бабу в кожаной безрукавке с защитными бляхами, — она смотрела мне прямо в глаза. Злобно скалилась, — ха, веселье истинного бойца. Что творится на свете?
Баба рявкнула и несколько лучников и арбалетчиков дали залп. Одна из стрел вскользь задела меня по шлему. Метко бьют.
— Дайте им подняться, — вполголоса сказал король, помахивая мечами.
Мы выстроились. Король впереди, мы с Рыбоедом на флангах, наши копейщики в центре, Коротышка за спиной.
С хрустом вонзились в борт крючья. Враг лез по закинутым веревкам, подбадривая себя короткими ругательствами.
Ремни щита привычно легли на руку. И я, наконец, успокоился.
Первым на борт «Клинка» запрыгнул ловкий невысокий парень, — стриженные светлые волосы дыбом, в руках короткий меч. Взглянув на короля, он издал восторженный боевой клич, — что-то вроде «даешшшшь!». В первый раз я видел человека, который не поморщился, в первый раз увидев лик нашего короля.
Парень выхватил из-за спины еще один клинок, — тонкий, без эфеса и прыгнул на короля. Через борт лезли бойцы с топорами, копьями, старыми добрыми «шеунами»…
Какое-то время мы держались. Бойцы нас атаковали лихие, но и мы были не хуже. Мы потеряли одного, они больше. Они на мгновение отошли к носу, двинули вперед копейщиков и атаковали вновь… Мы держались, король сражался за десятерых. В какой-то миг я увидел их бабу-кормчую, — она сидела верхом на борту, взводила арбалет…
О борт стукнул второй подошедший драккар, — его бойцы мигом полезли на борт в центре корпуса «Клинка Севера». Король приказал отходить, собственно, мы сразу знали, что так нам не удержаться. В какой-то момент мы оказались в «клещах», но прорубились сквозь еще не успевший построиться заслон. Нас прикрывал ранее отошедший на корму Коротышка. Здесь, в окружении, мы потеряли четверых. Высокий воин в странном панцире и глухом шлеме пронзил узким мечом Рыбоеда. Борову отрубили плечо вместе с копьем. Я прорубался к корме, больше сбивая врага с ног своим треугольным щитом, чем работая мечом. Демон знает, до чего было тесно. Мы прорвались и бежали по центральному помосту к баррикаде, наскоро возведенной у кормовых трапов, — несколько бочек, доски, обрезки бруса, длинные весла, — наш последний рубеж. Эшенба отходил последним. Разрыв с противником не превышал тридцати-двадцати шагов, — их бойцы не торопились, им тоже требовалось перевести дух. Видит Кат-мужеложец, мы дорого разменивали свои жизни.
Мы присели за бочки, — снова начали постукивать стрелы. Бойцы противника перекликались, — подходил третий драккар, — ему скомандовали подходить к борту. Взбираться на высокую корму наши противники не рискнули, и были правы. Мы собирались взять здесь уйму жизней.
— Славно, — сказал король. — Время подкрепиться. Либен, Брехун, — где мой напиток?
Брехун ничего промычать не мог, — он лежал где-то у мачты с проломленной головой. Ответил я:
— Сейчас, Ваше Величество.
Капитанскую каюту практически закончили, но мебелью обставить не успели, — здесь было удивительно светло и просторно. Жани и обезьяний принц сидели у стены. Макакс неловко выпрямился и, не скрываясь, вытащил из башмака припрятанный здоровенный гвоздь.