Глава 6
Будни маленьких охотников
Шум за спиной, и я с коротким шипением отпрыгиваю в сторону. Вовремя! Мимо пролетает массивная мраморная статуэтка и, с грохотом врезавшись в стену, обрушивает на пол стеллаж с каким‑то барахлом. Чертов барабашка! Полтергейст недоделанный… дай только добраться до твоего вместилища!
Еще один бросок и добрый десяток разнокалиберных кухонных ножей вонзается в деревянный пол там, где только что находилось мое тело. Взмах ладонью с растопыренными словно когти пальцами, взрезает воздух и сила вспышкой взрезает пространство. Есть! Дотянулся! Завывающий рев раненой твари песней звучит в моих ушах, а сам пакостный дух смутной тенью мечется под потолком, демонстрируя светящиеся рваные полосы на своем призрачном теле. Следующий удар силы вспышкой уносится к нему и, оставив еще четыре «подарочка», заставляет упрямый дух визжать, словно пилорама… куда там толстухе Отте, да! Улыбка от уха до уха… вот только расслабляться нельзя. Это наглядно демонстрирует валяющийся сломанной куклой на пороге, помощничек, выделенный мне Барахольщиком в «команду». Надо бы взглянуть, что с ним, но на это тоже нет времени. Обернувшись, прыгаю вперед и, чутьем зверя обнаружив сосуд — хранилище моего противника, одним ударом напитанной силой ладони сбрасываю его с постамента. Тупой дух! В сейф такие вещи прятать надо. В сейф!
Старинное фарфоровое блюдо с изображением какого‑то странного зверька, падает на пол и разлетается на тысячу осколков под очередным ударом силы воли. Да, просто уронив на пол, даже такое хрупкое на вид вместилище духа не уничтожить… От осколков вздымаются вверх тонкие струйки черного, почти невидимого в полумраке комнаты дыма, тварь под потолком переходит на ультразвук и… исчезает. Вот и все. Теперь, действительно все.
Нос судорожно дергается, словно в попытке унюхать следующую добычу, хотя это только рефлекс. Присутствие духов я ощущаю совсем не обонянием. Расслабленно вздыхаю и, потянувшись, встаю на ноги. Хо — ро — шо. Работа закончена. Осталось разобраться с «помощником»… что‑то он больно тих.
Оказавшись рядом с навязанным компаньоном, качаю головой. Остекленевший взгляд, дыхания нет… труп, к гадалке не ходи. Ну что ж… я с самого начала был против этой идеи… хотя — я…
Присмотревшись к телу, облегченно смеюсь. Ну конечно, твари совсем не нужны были мертвецы, для нее это непозволительная роскошь! Всего лишь глубокий стазис… и готова «консерва», из которой так удобно сосать силы.
Сила воли, собравшись в груди в упругий шар уже готова выплеснуться на напарника, чтобы стряхнуть с него оцепенение наложенное свихнувшимся духом, но в последний момент я ее удерживаю. Стоп. Открытый перелом… рука… нога, наверняка пара сломанных ребер при ударе о высокий порог. Разбудить его сейчас, и как потом тащить верещащее от боли тело? Нафиг — нафиг…
Выудив из кармана горе — напарника мобильник, не глядя набираю номер Холла.
— Это я. Работу сделали, можешь трясти заказчика на вторую половину гонорара… и пришли сюда коновала, а то твой протеже немного поломался.
— Десять минут подожди, машина вышла. — С легким вздохом отвечает Барахольщик, в очередной раз порадовав немногословием и понятливостью. В этом мы с ним похожи. Зачем много слов, если можно обойтись без них? — Сильно поломался‑то?
М — да, нет в жизни идеала. А ведь это, как говорил Атос, «еще из лучших»…
— Я не врач. Но вроде дохнуть не собирается. В стазисе.
— Понял. Сам как?
— Пара царапин. А так, в норме. Кстати, хранилище духа оказалось лет на сто старше…
— Десять процентов сверху. Устроит?
— И машину до дома. Устал.
— Док подбросит, я сообщу. Все?
— Все. — Ну да, в принципе правильно. Пациент в стазисе, ему полчаса туда — сюда погоды не сделают. Так что, можно и на такси сэкономить.
Док действительно уложился в обещанные десять минут, хотя ничего необычного в этом нет. С пунктуальностью у этого темноволосого детины все в полном порядке. А вот с юмором… хм — м, ну тоже неплохо, если собеседники понимающие, поскольку шуточки у почти штатного эскулапа всея Ройнорры моего старого района, имеют ярко выраженный темный оттенок. Настолько темный, что я не удивлюсь, если прописанная в его дипломе специальность читается как «патологоанатом».
— Так и знал, что без тебя здесь не обошлось… — Мельком взглянув на вытащенное мною на крыльцо одеревеневшее тело «клиента», буркнул док, демонстративно закатывая рукава черного похоронного костюма. — Опять мне мясо притащил… да еще и мороженое. И где ты его берешь в таких количествах?
— Все претензии к Барахольщику. — Пожал я плечами, устраиваясь на переднем сиденье катафалка, заменяющего доктору карету «скорой помощи». Говорю же, у него очень черное чувство юмора. А катафалку, видите ли, дорогу уступают куда охотнее, чем реанимобилям… Психолог, чтоб его.
— Да понятно… — Док загрохотал каталкой и, бросив на меня недовольный взгляд, принялся в одиночку водружать на нее окоченевшее тело моего незадачливого напарника.
Помогать? И не подумаю. В доке под два метра роста, а во мне едва ли метр семьдесят наберется. Большой? Сильный? Вот пусть и таскает тяжести, а я отдохну… вымотала меня эта тварь полночная.
— Что, наш уважаемый антиквар все никак не угомонится, да? — Прогудел док, аккуратно выводя тяжелый катафалк со двора. — Какой это по счету напарник?
— Угу. Четвертый. — Зевнув, кивнул я… и, устроившись поудобнее в слишком широком для меня кресле, наконец, окончательно расслабился. То бишь, уснул.
И проснулся, только когда док растолкал меня, подъехав к самому дому. Пробормотав «спасибо», я кое‑как выбрался из нагретого кресла и поплелся досматривать сны в собственной постели.
Заперев входную дверь, я кое‑как поднялся на второй этаж и, оставляя на полу предметы одежды, добрался до кровати. Такой мягкой, удобной… Мр — р… Какое счастье, что завтра выходной. Никакой учебы, никаких дел, никаких побудок и блондинистых «ядерных ракеток» над душой… Спа — ать…
— Ко — от! Вставай! Уже десять утра, Итта ждет в машине… мы едем в парк! Ко — от! Ты обещал! ПОДНИМАЙСЯ!!!
Нет в жизни счастья…
* * *
Имма, конечно, слукавила, но совсем чуть — чуть! Кот и в самом деле, после случая со старостой в первый учебный день, пообещал подруге составить компанию в прогулке по парку… как‑нибудь. Вроде, извинился он так… хотя, по — другому, он, кажется, вообще не умеет. Точнее, не любит. Кот вообще не разговорчивый, что порой так не нравилось Имме… зато слушать умеет лучше многих! Вот и извиняться за так называемые «косяки», друг предпочитает действием, а не набором слов… чем, она и воспользовалась. Подружки умрут от зависти, когда увидят их в парке, прогуливающимися под руку! Вот бы еще и Итта куда‑нибудь делась… Имма вздохнула. К сожалению, это очень и очень маловероятно. После памятной «прогулки» по городу, когда Кот привел ее домой, родители всерьез обеспокоились безопасностью младшей дочери, и… почти четыре года прошло, а они все никак не успокоятся. Как будто Имма, по — прежнему, наивная десятилетняя девочка, честное слово! Она уже взрослая, и встреться ей сейчас те мальчишки, нашла бы чем их приложить! Зря, что ли, наставник Химм так ее хвалит?! Да и сестра все чаще выкладывается на полную во время их спаррингов. Кстати, надо бы поторопить Кота, а то сестричка, как предложила сегодня утром эту прогулку, так может и испортить ее, если ей что‑то не по нраву придется… А больше всего Итти не любит ждать…
— Ко — от! — Имма снова принялась тормошить сладко потягивающегося в постели друга. Тот приоткрыл один глаз и, сверкнув желтой радужкой, тяжело вздохнул.
— Может, хоть сегодня, ты дашь мне спокойно одеться? — Осведомился он чуть хриплым после сна голосом. Вот ведь! Он еще и издевается! Имми насупилась и, резко развернувшись, вышла из комнаты.
— Если через минуту ты не будешь в ванной, я вылью на тебя ведро воды… холодной. — Предупредила она друга. Вроде бы тот проникся…