— Первое. — Кивнул я.
— Тогда, объясни…
— Я отказался ехать с ней за город на каникулы. — Честно ответил я, перебивая старосту и старательно скрывая так и лезущую на лицо улыбку. Вот так, это блонде за «обидевшего» ее Кота! Юста поперхнулась.
Еще бы! В здешнем обществе, совместная поездка юноши и девушки за город, даже на один день, без ночевки, уже повод, чтобы считать их парой… И это несмотря на то, что официальный «возраст согласия» в Тако — Прибрежном — пятнадцать лет, а о браках своих отпрысков, аристократы порой договариваются, когда дети ничего кроме «агу» сказать не могут. У обычных людей, конечно, подобное, редкость, но и в Бокко никого не удивляют ранние помолвки… хотя, браки все же стараются заключать после наступления полного совершеннолетия. В общем, идиотизм. С одной стороны, в той же Табане, разговоры между обеспеченными учениками и ученицами об уже выбранных родителями женихах — невестах или о скором выборе таковых, вполне обыденная вещь, а с другой, информация о том, кто с кем в кафе — кино — парк пошел, вызывает дикий ажиотаж окружающих и смущение застуканных на «месте преступления»…
И да, это было подло. Но за две недели, миновавшие с того дня, как я сообщил Рандону о предстоящей мне на каникулах поездке на северный остров, Имми действительно меня допекла своей демонстративной обидой и злыми подколками, далеко выходящими за рамки обычных дружеских подначек. И ладно бы одного меня! А родня‑то здесь причем? Рандон ходит мрачнее тучи, всегда жизнерадостная Ринна перестала улыбаться и петь по утрам, накрывая стол к традиционным семейным завтракам… слуги и вовсе ее избегают. Одну Итту как‑то миновало это бедствие, да Химм только в бороду ухмыляется при виде озлобленной блонды… Кошмар, да и только.
Я полюбовался на застывшую в полном ошеломлении Юсту… Хм, представляю, какие слухи пойдут гулять по школе уже на следующей перемене. Нет, наша староста вовсе не сплетница, но мы же в классе не одни, и разговор наш слышали все присутствующие, а значит… мне лучше исчезнуть до того, как эти слухи дойдут до Иммы. Блонда в ярости, это красиво, конечно, но уж очень разрушительно… к тому же, раз уж я не выдержал и все‑таки ввязался в это глупое противостояние, придется довести его до логического конца и поставить мелкой мозги на место. А кому еще, если семье оказалась не под силу справиться с ее закидонами? И начать желательно побыстрее. Иначе, есть риск не успеть решить проблему до отъезда, и тогда вторая половина каникул, которую я обещал провести с семьей Рона, грозит превратиться из отдыха в каторгу.
Приняв это решение, точнее, убедив себя в необходимости начинать немедленно действовать, я порылся в своей сумке и, выудив из нее нужную тетрадь, сунул ее в руки все еще пребывающей в ступоре старосты.
— Юста, будь добра, передай мою домашнюю работу учителю, когда он придет.
— Что? Но… как… — Пока староста недоуменно разглядывала тетрадку, явно не расслышав моих слов, я успел открыть окно и, послав ей воздушный поцелуй, спрыгнул на мягко спружинивший под ногами газон школьного двора.
— КО — ОТ!!!
* * *
Нехорошее предчувствие зашевелилось в тот момент, когда Имма окоротила очередного доставучего одноклассника… и почти тут же увидела, как староста класса, переглянувшись с подругами, подхватила их под руки и решительно направилась к выходу из кабинета. Ощущение было настолько сильным, что Имма готова была сорваться следом за покинувшими класс девчонками, и даже сделала несколько шагов, но на ее пути возникло непреодолимое препятствие… классный руководитель. Ллон Мидон, высокий подтянутый мужчина, с легкими залысинами, слишком старый чтобы стать предметом воздыхания учениц, но достаточно молодой, чтобы заинтересовать учительниц…
— Ллай Рона, задержитесь на минуту… — Глубокий голос с легкостью перекрыл царящий на перемене гвалт, тут же обратив внимание учеников на хмурую Имму. Девушка было дернулась, но… грубить старшим непозволительно!
— Слушаю вас ллон Мидон. — Нацепив маску внимательного слушателя, проговорила Имма, поворачиваясь лицом к поднявшемуся из‑за стола учителю.
— Не здесь… — С улыбкой указав на притихших учеников, сообщил Мидон. — В учительской.
Имма кивнула и, пропустив учителя вперед, последовала за ним. А ллон Мидон, уверенно шагая по коридору, выудил из кармана пиджака телефон и, быстро отбив какое‑то сообщение, остановился перед дверью в столь нелюбимый учениками кабинет. Девушка непроизвольно нахмурилась. Нет, в последнее время, она, конечно, была довольно резка с окружающими, но разве это повод, чтобы ее поведение стало предметом разбора на Учительском Совете?!
Впрочем, опасения оказались пустыми, как и кабинет. Классный руководитель указал Имме на удобное кресло в углу просторной комнаты, а сам присел на стоящий рядом диван. И замолчал.
— О! Вы уже здесь! Я думала, успею первой. — Ворвавшаяся в кабинет, просто‑таки фонтанирующая радостью, ллай Верна уселась рядом с ллоном Мидоном и улыбнулась. Школьный психолог… это… куда хуже, чем Учительский совет. Потому как приходит сама и в самое неудачное время.
Змея. Заговорила, чаем напоила, бдительность усыпила, и Имма сама не заметила, как начала отвечать на ее вопросы, пока… речь не зашла о Коте, и в та — аком контексте!
— Вы с ума сошли? — В ярости прошипела Имма, поняв, на что намекает психолог. — Кот никогда и пальцем меня не тронет! Он мой друг!
— Имма, я понимаю, что тебе может быть сложно об этом го… — Больше Верна ничего сказать не успела. Ллон Мидон одним рывком снес ее на пол, и диван на котором они только что сидели, жалобно скрипнув, осыпался трухой.
ЧАСТЬ Вторая. НАГЛЫЙ
Глава 1
Редкости и ценности
Переговоры с Химмом по поводу «укрощения строптивой», прервал звонок из школы. Выслушав короткую речь классного руководителя Иммы, наставник тяжело вздохнул и, пообещав прибыть через четверть часа, положил трубку.
Я выжидающе взглянул на уставившегося куда‑то в стену Химма и дождался‑таки. Наставник покачал головой и поднялся с кресла.
— Знаешь, Кот, у меня закрадываются подозрения, что преподаватели и персонал школы Табана теряют профессионализм. — Задумчиво проговорил Химм.
— Хм?
— Ладно, с этим потом. Съездишь со мной забрать оттуда Имму? — Спросил наставник, шагая к выходу.
— Конечно. — Следуя за Химмом, ответил я, но не удержался от вопроса. — А что случилось?
— Неудачный разговор школьного психолога с Иммой. Пострадавших нет… если не считать истерики у обеих участниц конфликта и ушиба спины классного руководителя Мидона.
— Лезть в спор женщин, верный способ стать потерпевшим. — Кивнул я под сдавленный смешок наставника Химма. Впрочем, он тут же стер улыбку с лица.
— Хорошо, что семья в разъезде. А то бы уже подняли шум до небес. — Констатировал он, садясь в машину.
— Кстати, а действительно, где все?
— Рандон в порту, у него там какая‑то сделка намечается, а Ринна с Иттой в своей галерее, готовят документы для открытия выставки современного искусства. — Заметив, как меня перекосило на этих словах, Химм усмехнулся. Да, мне не по душе так называемое «современное искусство». И там его не любил, и здесь не перевариваю. Потому что убожество.
— И чем же бедные художники тебе так не угодили? — Поинтересовался Химм, выезжая за ворота.
— Подменой искусства высером фантазии. — Фыркнул я в ответ.
— А если поподробнее?
— Лень. — Ну в самом деле, о чем здесь говорить? Доказывать свою правоту я не намерен, моё мнение, это только моё мнение. А спор ради спора мне просто неинтересен. Тем более, что его финал и так известен. Меня в очередной раз обзовут мелким ретроградом и потащат в «культпоход», по крайней мере, Ринна поступила бы именно так. О! Точно! Ну‑ка, я прав или нет? — Что, Ринна задумала притащить меня на открытие этой их выставки?
— Хм, ну да… догадливый. Рандон уезжает по делам в метрополию, а без мужского сопровождения в нижний храмовый комплекс женщин не пустят, даже если они, организаторы проводящегося там мероприятия.