Антон Демченко
Кот и Шредер
Первая история о Коте завершена
Пролог
Сон… дети во сне летают и смеются, взрослые «пережевывают» собственные проблемы, а старики… Не знаю, не могу говорить за все «пескоструйные машины», но для меня сон, это возвращение к жизни. Запахи, которые мой старый сизый нос уже давно не ощущает, краски, которых не видят мои слезящиеся полуслепые глаза, звуки, прелесть которых уже давно недоступна моим глухим ушам… Все это возвращается только во сне. А наяву… о нет, явь полна других радостей, но они… приправлены горечью времени. Гордость за детей сильных, уверенно шагающих вперед, соседствует с сожалением о том, что мать не видит, как высоко взлетели ее птенцы. Восторг от первых самостоятельных решений внуков никак не может избавиться от тяги поправить, подсказать им верное решение в их забавных и пока еще таких наивно — чистых порывах… И грусть. Грусть от того, как быстро меняется этот мир, и… каждое его изменение сопровождается еще одним пустым гостевым креслом на дне рождения, о котором давно не хочется вспоминать. С каждым годом этих пустых мест вокруг все больше и больше. И в очередной «праздник» дети отводят глаза, жалея старое больное сердце… «он не смог, ты же знаешь, дорога в вашем возрасте так тяжела… она в санатории, ей нужен морской воздух, а Верочка нашла замечательное место в Коктебеле…» Натужно улыбаясь, вразнобой говорят они, забывая, как в детстве отхватывали хворостиной по заднице за куда меньшую ложь. Обмануть родителей? Пф! Не смешите…
Но… я не могу, не имею сил и желания хватить рукой по столу и пригрозить все той же хворостиной. Туман отнимает все силы, погружает в топкую бессмысленную апатию… засасывает болотом. И остается только улыбаться… радоваться их жизни, продолжению себя и ушедшей любимой, видя ее в их глазах, движениях, жестах и смехе… и устало ждать прихода сна. Яркого, теплого… может, последнего.
Фыркнуть от попавшего в глаз солнечного зайчика, подскочить, заслышав шорох в сваленных у стены картонных коробках и, уловив голодное урчание в животе, ринуться на поиски еды, морща нос от забивающих его городских запахов раскаленного асфальта и бензина от пролетающих по улице машин. А потом, после «завтрака», вытянуться на нагретом за день камне невысокой, но такой удобной и широкой парковой ограды и щуриться на алый свет заходящего солнца, отражающийся в водах пруда, да изредка лениво поглядывать на разгуливающих по парку людей. Или, уже вечером, устроившись под навесом все из тех же картонных коробок, лениво наблюдать, как дождь накрывает город, барабанит по крышам домов и вода, собираясь в стремительные ручьи, подгоняемая ветром, несется по улицам, даря свежесть и прохладу после знойного дня… Р — р-ряу!!!
* * *
Утирая заливающую глаза дождевую воду, Имма свернула в ближайший переулок и, в который раз проклиная свое любопытство, втянувшее ее, такую умную и взрослую десятилетнюю девочку в очередные неприятности, попыталась разогнаться. Но топот за спиной не стихал. Мальчишки в этом бедном квартале, оказывается, бегают куда быстрее, чем даже ее давно занимающиеся боевыми искусствами, знакомые из Сейны. А тут еще этот дождь… и решетка высокого забора впереди… тупик!
Девочка закрутила головой в поисках хоть какого‑нибудь выхода и, поскользнувшись на залитой водой бетонной «заплатке», полетела наземь, угодив прямо в кучу каких‑то коробок, сваленных у самого забора. Пустых коробок, к счастью… А в следующую секунду, уши девочки заложило от громкого то ли рева, то ли мява, в котором потонул даже хохот догонявших ее мальчишек, ставших свидетелями полета Иммы. Беглянка почувствовала, как под ней что‑то зашевелилось и, тихонько пискнув, постаралась отползти в сторону. Она тут же припомнила байки старших ребят о живущих в подворотнях бедных кварталов, гигантских крысах и, в страхе зажмурившись, забила руками и ногами вокруг себя. Вот, нога девочки впечаталась во что‑то мягкое, и тут же с той стороны послышался тихий «ох!». Крысы так не умеют. Имма осторожно приоткрыла один глаз и облегченно вздохнула. Там где она ожидала увидеть отвратительную серую морду, поднимался на ноги хмурый, но совершенно обычный мальчишка, лет одиннадцати — двенадцати на вид. В вытертых до белизны джинсах и неожиданно чистой белой, но уже стремительно темнеющей от дождя майке, худощавый, со всклокоченными черными как смоль волосами, он сверкнул в сторону Иммы недовольным взглядом янтарных глаз, и фыркнул.
— Разбудили, намочили… даже побили. Ну, нигде от них покоя нет. — Хмурый взгляд уперся в подошедших мальчишек. И Имма, удивившись, заметила, что ее «загонщики» находятся в явном смущении и… совершенно точно, с опаской поглядывают на этого босоногого мальчишку со странными глазами.
— Кхм… Кот, извини… мы тут… это… играли… — Переминаясь с ноги на ногу, промямлил заводила «охотников», крепкий для своего возраста паренек. Имме было странно видеть, как лидер гнавшей ее через весь квартал компании, сильный и высокий, на полголовы возвышающийся над своим собеседником, робеет перед этим худым мальчишкой. — Извини, что… ну, не дали тебе отдохнуть… мы ж не со зла… и это… мы пойдем, а?
— Куда? А девчонка? — Но мальчишек уже и след простыл. «Кот» вздохнул и смерил Имму долгим взглядом. — Так. Чистенькая, богатенькая, испуганная. Вывод… не местная. И что мне с тобой делать, хм?
ЧАСТЬ Первая. СТРАННЫЙ
Глава 1. Прогулки и знакомства
Наблюдая за желтоглазым мальчишкой, действительно чем‑то похожим на недовольного взъерошенного кота, Имма съежилась. Сходила посмотреть на выступление уличных актеров, называется… И что теперь будет?
Девочка судорожно вздохнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, а глаза застилают слезы. Она попыталась сдержаться, вспомнив наставления отца, но соленые капельки все равно сорвались с ресниц и покатились по щекам, оставляя на них мокрые дорожки.
— Вот ведь. — Мальчишка взлохматил и без того пребывающие в беспорядке длинные волосы и решительно ухватив Имму за руку, потянул на себя. Так что в следующую секунду, девочка уже оказалась на ногах. — Где живешь, мелкая?
— В… в Сейне. — Со всхлипом выдавила она. — Я не мелкая…
— Расскажешь мне это лет через десять. — Фыркнул в ответ мальчишка и, окинув ее взглядом, покачал головой, после чего парой резких уверенных жестов отряхнул пыль с ее белоснежной курточки и брюк и, как‑то по — взрослому хмыкнув, махнул рукой. — Ладно, сойдет для сельской местности… Идем.
— К — куда? — Тут же напряглась Имма.
— Домой тебя провожу. Одна не дойдешь, обязательно во что‑нибудь вляпаешься. — Устало пояснил мальчишка и потянул Имму за собой, прямиком к забору. Девочка сначала было уперлась каблучками туфель, заслужив очередной недовольный взгляд от желтоглазого, но тут до нее дошел смысл сказанного и Имма, тихо вздохнув, перестала упираться.
Оказавшись у самого забора, мальчишка вдруг подхватил Имму на руки и, на миг присев, совершил самый головокружительный прыжок, который девочка когда‑либо видела. Нет, кое‑кто из взрослых может и повыше прыгнуть, но то взрослые воины в боевом трансе, а здесь обычный двенадцатилетка?!
— Так быстрее будет, да и не надо тебе в нашем квартале светиться. И мне с тобой, заодно. — Пояснил этот… «Кот», спрыгнув с забора на другую сторону и поставив ошеломленную девочку наземь.
Имма заторможено кивнула и последовала за мальчишкой, стараясь не отпустить его руки. Замелькали узкие переулки, затянутые веревками с сохнущим бельем, переходы и какие‑то гулкие железные лестницы. Потеряться в этом лабиринте было куда проще, чем даже в хитросплетении улочек Старого города, но проводник уверенно тянул Имму за собой, явно прекрасно ориентируясь во всех этих поворотах, спусках и подъемах. А через десять минут этих петляний, они вдруг вынырнули на широкую, сияющую сотнями только что зажегшихся огней улицу. Храмовый проспект!