— Хочешь, я вышвырну этого засранца? — Кейт ругается в дверях.

Пошла ты, Кавана. Подняв бровь, я притворяюсь, что игнорирую ее.

Ана покачала головой, но ее полные слез глаза смотрят на меня.

— Позови, если я понадоблюсь, — говорит Кейт Ане, словно та была ребенком. — Грей! – рычит она, так что я обязан смотреть на нее. — Смотри у меня, — она ​ пронзительна, глаза сверкают яростью, но мне насрать.

К счастью, она уходит, потянув за собой дверь, но, не закрывая ее. Я проверяю внутренний карман, и снова миссис Джонс превзошла все ожидания; я достаю платок и отдаю его Ане.

— Что случилось?

— Зачем ты приехал? – ее голос обрывистый.

Я не знаю.

Ты сказала, я тебе не нравлюсь.

— Забота о тебе входит в мои обязанности. Ты сказала, что хочешь, чтобы я остался, и вот я здесь. – Хорошая отговорка, Грей. —  И в каком виде я тебя нахожу? – Ты не была в таком состоянии, когда я уезжал. — Уверен, что это моя вина, только не понимаю, в чем именно. Ты плачешь потому, что я тебя ударил?

Она изо всех сил старается сесть и вздрагивает, когда ей это удается.

— Ты приняла адвил? – как просил?

Она качает головой.

Когда ты будешь делать то, что тебе говорят?

Я отправляюсь на поиски Кавана, которая расположилась, злая, на диване.

— У Аны болит голова. У вас есть адвил?

Она удивленно вскидывает брови, как мне кажется, беспокоясь за подругу. Сердито, она встает и топает на кухню. Прошуршав в нескольких ящиках, она протягивает мне пару таблеток и стакан воды.

Вернувшись в спальню, я предлагаю их Ане и сажусь на кровать.

— Выпей.

Она повинуется, глаза затуманены тревогой.

— Поговори со мной. Ты сказала, что все в порядке. Я бы никогда тебя не оставил, если бы знал, в каком ты состоянии. — Расстроенная, она теребит бахрому на ее одеяле. — Значит, когда ты сказала, что все хорошо, ты меня обманула?

— Я на самом деле так думала. — Признается она.

— Анастейша, ты не должна говорить то, что, по твоему мнению, я хочу услышать. Это не слишком честно. Как я могу доверять твоим словам? – Ничего не выйдет, если она не будет со мной честна.

Мысль удручает.

Поговори со мной, Ана.

— Что ты чувствовала, когда я тебя шлепал и после?

— Мне не понравилось. Я бы предпочла, чтобы ты больше этого не делал.

— Тебе и не должно было понравиться.

— Почему тебе это нравится? — спрашивает она, и ее голос звучит увереннее.

Черт. Я не могу сказать ей, почему.

— Ты и вправду хочешь знать?

— Поверь, просто умираю от любопытства! – теперь произносит она с сарказмом.

— Осторожнее! – предупреждаю я.

Она бледнеет от моего выражения.

— Ты опять будешь меня бить?

— Нет, не сегодня. — Я думаю, тебе уже достаточно.

— Ну, говори. — Она все еще хочет услышать ответ.

— Мне нравится ощущение власти, которое я в этот момент испытываю. Я хочу, чтобы ты вела себя определенным образом, в противном случае я буду тебя наказывать, и ты научишься выполнять мои требования. Мне нравится тебя наказывать. Я хотел тебя отшлепать с той самой минуты, как ты спросила, не гей ли я.

И я не хочу, чтобы ты закатывала глаза, или говорила с сарказмом.

– Значит, я не нравлюсь тебе такой, какая есть. — Ее голос тихий.

– Я думаю, ты восхитительна.

– Тогда почему ты хочешь меня изменить?

– Я не хочу. — Не дай Бог. Ты очаровательна. — Мне нужно, чтобы ты была вежливой, следовала установленным правилам и не перечила мне. Все просто. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Но ты хочешь меня наказывать?

— Да.

– Я этого не понимаю.

Я вздыхаю.

– Я так устроен. Мне нужно тебя контролировать. Мне нужно, чтобы ты вела себя подобающе, а если ты не слушаешься – В голове проносятся мысли. Я нахожу это возбуждающим, Ана. И тебя тоже. Разве ты не можешь этого принять? Прогнуть тебя через колено ... почувствовать задницу под своей ладонью. — Мне нравится смотреть, как твоя прекрасная алебастровая кожа розовеет и горит под моими руками. Я завожусь. — Просто мысль об этом пробуждает мое тело.

– Значит, боль, которую ты мне причиняешь, тебя возбуждает?

Черт.

– Немного, когда я смотрю, способна ли ты ее вынести . — На самом деле, сильно, но я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Если я скажу ей, она бросит меня. — Но дело не в этом. Меня заводит то, что ты моя, и я могу делать с тобой все, что сочту нужным – абсолютная власть над кем-то. Здорово заводит. Долгое время.

Я должен одолжить ей книгу, или две, о том, как быть покорной.

— Слушай, я не могу толком объяснить… раньше мне не приходилось этого делать. Я не задумывался о таких подробностях. Меня всегда окружали люди с похожим складом ума.- Я делаю паузу, чтобы проверить, слышит ли она меня. — Но ты не ответила на мой вопрос – что ты чувствовала после того, как я тебя отшлепал?

Она моргает.

– Я была в замешательстве.

– Ты испытывала сексуальное возбуждение, Анастейша

В тебе есть внутреннее извращение, Ана. Я знаю.

Закрыв глаза, я вспоминаю ее влажную и жаждущую вокруг своих пальцев, после того, как отшлепал ее. Когда я открываю их, она смотрит на меня, зрачки расширены, губы разомкнуты ... язык облизывает верхнюю губу. Она тоже этого хочет.

Черт. Только не снова, Грей. Не тогда, когда она в таком состоянии.

– Не смотри так на меня, -  предупреждаю я грубым голосом.

Ее брови удивленно поднимаются.

Ты знаешь, что я имею в виду, Ана.

– У меня нет с собой презервативов, Анастейша, к тому же ты расстроена. Я вовсе не похотливый монстр, как считает твоя соседка. Значит, ты была в замешательстве?

Она молочит.

Господи.

– Когда ты мне пишешь, у тебя нет проблем с честностью. Твои е‑мейлы всегда точно передают, что ты чувствуешь. Почему бы не сказать об этом прямо? Неужели я так тебя пугаю?

Ее пальцы теребят одеяло.

– Ты полностью меня подавляешь. Я чувствую себя Икаром, который подлетел слишком близко к солнцу. — Ее голос тихий, но полон эмоций.

Ее исповедь обрушивается на меня, словно быстрый удар в голову.

– Думаю, ты неправа. Все наоборот, -  шепчу я.

– Что?

– О, Анастейша, это ты меня околдовала. Разве не очевидно?

Вот почему я здесь.

Она не убеждена.

Ана. Поверь мне.

– Ты все еще не ответила на мой вопрос. Напиши мне, пожалуйста. А сейчас я очень хочу спать. Можно мне остаться?

– Хочешь остаться?

– Ты хотела, чтобы я приехал.

– Ты не ответил на мой вопрос, - настаивает она.

Невыносимая женщина. Я мчался, как маньяк, чтобы добраться сюда после твоего гребанного сообщения. Вот ответ.

Я ворчу, что отвечу по электронной почте. Я об этом не говорю больше. Разговор окончен.

Прежде, чем передумать и вернуться обратно в «Хитман», я встаю, вычищаю карманы, снимаю ботинки и носки, и стягиваю штаны. Повесив пиджак на спинку стула, я залезаю к ней в постель.

– Ложись, –  рычу я.

Она повинуется, и я, облокотившись на локоть, гляжу на нее.

– Если собираешься плакать, плачь при мне. Я должен знать.

– Хочешь, чтобы я плакала?

– Не особенно. Мне нужно знать, что ты чувствуешь. Не хочу, чтобы ты ускользнула от меня. Выключи свет. Уже поздно, а нам обоим завтра на работу.

Она выключает.

– Повернись на бок спиной ко мне.

Я не хочу, чтобы ты касалась меня.

Кровать колышется от ее движений, и я, обхватив рукой, осторожно притягиваю ее к себе.

– Спи, детка, – бормочу я, и вдыхаю запах ее волос.

Черт, она хорошо пахнет.

«Лелиот бегает по траве.

Он смеется. Громко.

Я бегу за ним. На моем лице улыбка.

Я хочу поймать его.

Вокруг нас небольшие деревья.

Молодые деревца все в яблоках.