Наши глаза встречаются, полные плотского желания и удивления. Боже, она так красива.

Она кричит, когда ее тело напрягается. Она близка к оргазму, так что я усиливаю хватку, и она воспламеняется вокруг меня. Я хватаю ее за бедра, удерживая ее, когда она бессвязно кричит сквозь наступающий оргазм. Затем я сжимаюсь крепче в ее бедра и молча теряю себя, взрываясь внутри нее.

Она плюхается на мою грудь, и я лежу, задыхаясь, под ней.

Боже мой, она отлично трахается.

Мы лежим вместе, ее вес не напрягает. Она трется и прижимается лицом ко мне через футболку, а затем тянется рукой к моей груди.

Темнота скользит, быстрая и сильная, в моей груди, в горле, угрожая задушить меня.

Нет, не трогай меня.

Я хватаю ее за руку и подношу костяшки пальцев к моим губам, и перекатываюсь на нее так, чтобы больше не могла коснуться меня.

– Не надо, — умоляю я, и целую ее в губы, когда страх отступает.

– Почему ты не любишь, когда тебя трогают? 

– Потому, что испытал пятьдесят оттенков зла, Анастейша. -  После многих лет терапии, это единственная вещь, которая я знаю, является правдой.

Ее глаза расширяются в любознательности: она жаждет получить информацию. Но ей не нужно знать это дерьмо.

– В самом начале жизни мне пришлось очень тяжело. Не хочу грузить тебя подробностями. Просто не хочу. – Я осторожно трусь о нее носом, и выйдя из нее, сажусь и снимаю презерватив и откидываю его. – Думаю, основы мы уже прошли. Как тебе?

На мгновение она, кажется отвлеченной, но затем наклоняет голову и улыбается.

– Вы же не думаете, будто я верю в то, что вы действительно передали мне контроль? А если вы так думаете, то, значит, не учитываете мой уровень интеллекта. Но все равно, спасибо за иллюзию.

– Мисс Стил, вы не просто красивая девушка. У вас уже было шесть оргазмов, и все благодаря мне. – Почему это факт так радует меня?

Ее глаза взмывают к потолку, и мимолетное виноватое выражение пересекает ее лицо.

Что-то не так?

– Ты хочешь мне что‑то рассказать? –  спрашиваю я.

Она колеблется.

– Мне утром приснился сон.

– Да? 

– Я кончила во сне. – Она закрывает лицо рукой, смущенно скрываясь от меня. Я ошеломлен ее признанием, но и рад одновременно.

Чувственная женщина.

Она выглядывает из-за руки. Она думает, я буду злиться?

– Во сне? – разъясняю я.

– Да, и проснулась, - шепчет она.

– Не сомневаюсь.  -  Я очарован. – Что тебе снилось?

– Ты, - говорит она тихим голосом.

Я!

– И что же я делал?

Она прячется снова под руку.

– Анастейша, в последний раз спрашиваю, что тебе снилось? - Почему ей так неловко? Она мечтает обо мне ... ласковом.

– У тебя был стек, - бормочет она. Я отодвигаю ее руку, чтобы видеть ее лицо.

– Неужели?

— Да. — Ее лицо ярко-красное. Исследования, должно быть, повлияли на нее, в хорошем смысле. Я улыбаюсь.

– Значит, ты не безнадежна. У меня есть несколько стеков.

– Из плетеной коричневой кожи? - Ее голос с оттенком тихого оптимизма.

Я смеюсь.

– Наверняка найду и такой.

Я быстро целую ее, и встаю, чтобы одеться. Ана делает то же самое, натягивая штаны и майку. Взяв презерватив с пола, я быстро его завязываю в узел. Теперь, согласившись быть моей, она нуждается в контрацепции. Полностью одетая, она садится, скрестив ноги, на кровать и смотрит, как я надеваю джинсы.

– Когда у тебя месячные? -  спрашиваю я. – Терпеть не могу эти штуковины. – Схватив завязанный презерватив, кладу его в карман.

Она опешила.

– Ну? – подталкиваю я ее к ответу.

– На следующей неделе, – отвечает она, ее щеки порозовели.

– Нужно решить вопрос с контрацепцией.

Я усаживаюсь на кровать, чтобы натянуть носки и обувь. Она не отвечает.

– У тебя есть врач? - спрашиваю я. Она качает головой. – Я пришлю тебе своего врача. В воскресенье утром, до того, как ты приедешь ко мне. Или он может осмотреть тебя у меня дома. Что ты предпочитаешь?

Я уверен, что доктор Бакстер сможет приехать, хотя я давно его не видел.

– У тебя, - говорит она.

– Хорошо, я сообщу тебе время.

– Ты уходишь?

Она, кажется, удивлена, что я ухожу.

— Да.

– Как ты доберешься? -  спрашивает она.

– Тейлор заберет.

– Могу отвезти. У меня теперь замечательная новая машина.

Так-то лучше. Она приняла автомобиль, как и должна была, но после всего выпитого ею шампанского, ей не стоит садиться за руль.

– Думаю, ты слишком много выпила.

– Ты нарочно меня подпоил?

—Да.

– Зачем?

– Ты слишком много думаешь, и ты такая же молчаливая, как твой отчим. Тебя можно разговорить только после капельки спиртного, а мне нужно, чтобы ты была со мной честной. Иначе ты замыкаешься, и я понятия не имею, что у тебя на уме. Истина в вине, Анастейша.

– А ты, значит, со мной всегда честен?

– Я стараюсь.  Наши отношения сработают только в том случае, если мы будем честны друг с другом.

– Я хочу, чтобы ты остался и использовал вот это. -  Она захватывает другой презерватив и призывает им меня.

Управляй ее ожиданиями, Грей.

– Анастейша, я сегодня и так слишком далеко зашел. Мне нужно идти. Увидимся в воскресенье. Я подготовлю новый вариант контракта, и мы начнем играть по‑настоящему.

— Играть? - пищит она.

– Я бы хотел провести с тобой сцену, но подожду, пока ты не подпишешь контракт. Тогда я буду знать, что ты готова.

– О, значит, я могу тянуть время, пока не подпишу?

Черт. Я не думал об этом.

Ее подбородок вызывающе приподнимется.

Ах ... снова смена ролей. Она всегда находит способ.

– В принципе, да, но я могу не выдержать и сломаться.

– Как? – вопрошает она, глаза горят живым любопытством.

– Стану чрезвычайно опасным, -  дразню я, сузив глаза.

– Как это? - Ее улыбка соответствует моей.

– О, знаешь, всякие там взрывы, автомобильные погони, похищение, лишение свободы.

– Ты меня похитишь?

—О, да.

– И будешь насильно удерживать?

– Конечно. - Вот как, это интересная идея. — Но тогда речь пойдет уже о полной передаче власти.

– А это еще что? - говорит она, растерянно и немного задыхаясь.

– Буду полностью тебя контролировать двадцать четыре часа в сутки. – Голова кружится от мыслей о такой возможности. Ей любопытно. – Короче говоря, у тебя нет выбора, -  добавляю я игривым тоном.

– Разумеется. - Ее тон саркастический и она вздымает глаза к небу, возможно, ища божественного проведения, чтобы понять мое чувство юмора.

О, какая прелесть.

– Анастейша Стил, ты только что закатила глаза.

— Нет!

– Да‑да. А что я собирался сделать, если ты еще раз закатишь при мне глаза? - Мои слова повисли между нами, и я снова сажусь на кровать. — Иди сюда.

На мгновение она смотрит на меня, побледнев.

– Я еще не подписала контракт… - шепчет она.

– Я всегда держу слово. Сейчас я тебя отшлепаю, а потом оттрахаю быстро и жестко. Похоже, презерватив нам все‑таки пригодится.

Повинуется ли она? Или нет? Вот оно. Доказательство, способна ли она на повиновение. Я смотрю на нее, бесстрастно, ожидая ее решения. Если она откажется, это означает, что она только на словах готова стать моей сабой.

Будь, как будет.

Сделай правильный выбор, Ана.

Ее выражение лица мрачное, широко раскрыв глаза, я думаю, она взвешивает свое решение.

— Я жду, — бормочу я. – А я не люблю ждать.

Сделав глубокий вдох, она разворачивается на ногах и ползет ко мне, и я скрываю облегчение.

– Хорошая девочка. Теперь встань.

Она повинуется, и я предлагаю ей руку. Она вкладывает презерватив мне в ладонь, и я тяну ее за руку, затем резко опрокидываю через левое колено так, что ее голова, плечи, и грудь оказываются на кровати. Придавив ее ноги своей правой ногой, я удерживаю ее на месте. Я хотел сделать это с того момента, как она спросила меня, не гей ли я.