—Хочу, дорогой. Увидимся в субботу.

Она вешает трубку.

Привести Ану на ужин к родителям? Как, черт возьми, мне выкрутиться из всего этого? Пока я раздумываю, приходит э-мейл. 

_______________________________________________________________

От: Анастейша Стил

Тема: Пределы допустимого

Дата: 26 мая 2011, 19:23

Кому: Кристиан Грей

Я могу приехать сегодня вечером, чтобы обсудить их, если хочешь.

Ана

Нет, детка, не на этой машине. И мои планы резко меняются.

От: Кристиан Грей

Тема: Пределы допустимого

Дата: 26 мая 2011, 19:27

Кому: Анастейша Стил

Я сам приеду к тебе. Мне на самом деле не нравится, когда ты водишь эту машину.  Скоро буду. 

Кристиан Грей

Генеральный директор холдинга «Грей Энтерпрайзерс»

Я распечатываю еще один экземпляр «Пределов допустимого» из контракта и ее заметки с э-мейла, потому что я забыл свой экземпляр в пиджаке, который все еще находится у Аны. Затем я звоню Тейлору в его номер.

—Я собираюсь доставить машину Анастейше. Можешь меня забрать от нее, скажем, в девять тридцать?

—Конечно, сэр.

Перед тем, как выйти, я кладу два презерватива в задний карман джинсов.

Мне должно повезти сегодня.

Ауди А3 приятна в управлении, хотя я привык к более мощным двигателям. По пути я заезжаю в винный магазин на окраине Портленда, чтобы купить шампанское. Я беру «Боланже», отказавшись от «Кристал» и «Дон Периньон», потому что оно 1999 года выпуска, охлажденное и розовое … символично, думаю я, улыбаясь, и передавая карту для оплаты.

Когда Анна открывает дверь, на ней все еще сногсшибательное серое платье. Не могу дождаться, когда смогу снять его с нее. 

—Привет, - говорит она, ее глаза сияют на фоне ее бледного лица.

—Привет.

—Проходи.

Она выглядит смущенной и неловкой. Почему? Что случилось?

—Если позволишь. ―Я держу бутылку шампанского. — Я думал, что мы могли бы отпраздновать твое окончание университета. Ничто не сравнится со славным «Боланже».

—Интересный выбор слов, – язвит она.

—О, мне нравится твое остроумие, Анастейша. – Вот она, моя девочка.   

—У нас только чайные чашки. Стаканы мы уже упаковали.

—Чашки? Прекрасно.

Я наблюдаю за ней, как она бредет на кухню. Она нервничает и немного напугана. Возможно, это из-за того, что у нее был важный день, и она согласилась на мои условия или из-за того, что она здесь одна. Я знаю, что Кавана сейчас проводит этот вечер со своей семьей, ее отец сказал мне. Я надеюсь, что шампанское поможет Ане расслабиться … и разговориться.  В комнате пусто, не считая собранных коробок, дивана и стола. На столе лежит коричневый пакет с приложенной запиской.

«Я согласна на условия, Энжел, потому что ты лучше знаешь, какое наказание я заслуживаю, только сделай так, чтобы оно было мне по силам!». 

—Блюдца тоже нести? - спрашивает она.

—Достаточно чашек, Анастейша, - отвечаю я отвлеченно. Она упаковала книги – первые издания, которые я прислал ей. Она отдает их мне назад. Она не хочет их. Поэтому она так нервничает? Как, черт возьми, она тогда отреагирует на машину?

Подняв глаза, вижу, что Анастейша наблюдает за мной. Она осторожно ставит чашки на стол.

—Это тебе, ― говорит она с тревогой.

—Хм, я догадался, ― ворчу я. – Весьма уместная цитата. ― Я вожу пальцем по надписи. Буквы маленькие и аккуратные. Интересно, что сказал бы о них графолог.  — А я‑то думал, что я – д'Эрбервилль, а не Энжел. Похоже, ты решила меня понизить.

На самом деле это уместная цитата. Я иронично улыбаюсь.

—Только тебе могло прийти в голову подобрать подходящую по случаю цитату. 

—Это еще и просьба, ― шепчет она.

—Просьба? Чтобы я был с тобой не слишком суров?

Она кивает.

Для меня эти книги были инвестицией, но для нее, я думаю, они значат гораздо больше.

—Я купил их для тебя. Это небольшая безобидная ложь, так как я восстановил их.

—Обещаю, что буду, не слишком суров, если ты их примешь. ― Я говорю тихо и спокойно, стараясь не высказать своего разочарования.  

—Кристиан, я не могу принять их, они слишком дорогие.

Ну вот, очередное столкновение желаний.

Plus ça change, plus c’est la même chose.

(Ничто не вечно под луной. –прим.фр.)

—Видишь, вот об этом я говорил, о твоем неповиновении. Я хочу, чтобы ты взяла их, и точка. Все очень просто. Тебе не нужно об этом думать. Как моя саба, ты должна быть благодарна, и все. Ты просто принимаешь мои подарки, потому что мне нравится их дарить.

—Я не была твоей сабой, когда ты купил их мне, ― шепчет она.

У нее как всегда на все готов ответ.

—Нет, но ты согласилась, Анастейша.

Неужели она отказывается от нашей сделки? Боже, с этой девушкой, как на американских горках.  

—Раз они мои, я могу делать с ними все, что захочу?

—Да, – я думал, ты любишь Харди.

—Тогда я хотела бы пожертвовать их благотворительной организации, что работает в Дарфуре, так как этот район тебе особенно дорог. Пусть выставят эти книги на аукцион.

—Ну, если ты этого хочешь, ― я не собираюсь останавливать тебя.

Можешь сжечь их, мне плевать.

Ее бледное лицо заливается румянцем.

― Я еще подумаю, ― бормочет она.

— Не надо думать, Анастейша. По крайней мере, об этом сейчас. – Оставь их себе, пожалуйста. Они для тебя, потому что твоя страсть – книги. Ты сама мне говорила об этом не раз. Наслаждайся ими. 

Я ставлю шампанское на стол, подхожу к ней ближе, и, взяв ее за подбородок, поднимаю ее голову так, чтобы наши глаза встретились.

—Я буду покупать тебе много разных вещей, Анастейша. Привыкай. Я могу себе это позволить. Я очень богатый человек, – я нежно целую ее. – Пожалуйста, ― добавляю я и отпускаю ее.

—Мне неловко, чувствую себя дешевкой, ― говорит она.

—Не нужно. Ты слишком много думаешь, Анастейша. Не суди себя, основываясь на том, что, возможно, о тебе подумают другие. Не трать свою энергию.  Это все из-за того, что у тебя есть сомнения относительно нашей договоренности и это вполне естественно. Ты не знаешь, во что ввязываешься.  

Тревога появляется на ее прекрасном лице.

— Эй, а ну-ка прекрати. В тебе нет ничего дешевого, Анастейша и не смей так думать. Я просто купил тебе старые книги, подумал, что они тебе понравятся.

Она несколько раз моргает и смотрит на книги, борясь с собой.

Прими их, Ана, – они для тебя.

—Выпей шампанского, ― шепчу я, и она нерешительно улыбается.

—Так-то лучше. Я открываю шампанское и наполняю изящные чашки, которые она поставила на стол напротив меня.

—Оно розовое, ― удивляется она, и я не решаюсь сказать ей, почему выбрал розовое. 

—«Боланже Гранд Анне Розе» тысяча девятьсот девяносто девятого года, превосходный купаж.

— В чашках. – Она ухмыляется и это заразительно  

— В чашках. Поздравляю с окончанием университета, Анастейша.

Мы чокаемся чашками, и я делаю глоток. На вкус великолепно, как я и предполагал. 

— Спасибо. ― Она подносит чашку к губам и пробует его. — Может, обсудим пределы допустимого?

—Ты, как всегда, полна энтузиазма. ― Я беру ее за руку, веду к дивану – единственному предмету мебели в гостиной и мы садимся в окружении коробок. 

— Твой отчим очень неразговорчивый человек.

—Ты его очаровал, он тебе чуть ли не в рот заглядывал. 

Я тихо смеюсь.

― Только потому, что я умею рыбачить.

—Откуда ты узнал, что он заядлый рыболов?

—Ты сказала, когда мы пили кофе.

—Правда? ― Она делает еще один глоток и закрывает глаза, наслаждаясь вкусом. Открыв их опять, спрашивает:

—Ты пробовал вино на приеме?

—Да. Отвратительное пойло, ― я корчу гримасу.