Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Он обнял ее за талию и прошептал, зарывшись лицом в ее волосы:

– Если ты до сих пор не поверила в мою любовь, то не знаю, чем еще на тебя повлиять. Это ведь я уговорил Арнольда Диллингема пустить тебя на телевидение, чтобы снова с тобой увидеться.

– Ну да? – Она подняла на него глаза. – Я смотрю, ты не жалеешь усилий.

Он взял в ладони ее лицо.

– Я люблю тебя с того момента, когда присел с тобой рядом на камень у полосы прибоя.

Онемевшая Ройс припомнила, как встретилась тогда с ним взглядом; их лица разделяли в тот момент всего несколько дюймов. Спустя столько лет она слышала шум волн, накатывавшихся на берег, так же отчетливо, как стук его сердца. С тех пор она сделала все, чтобы его забыть, даже сбежала в Италию, где пробыла пять лет!

Митч отпрянул, видимо, приняв ее задумчивость за отказ.

– Твой отец вечно будет стоять между нами? Ну что мне делать? Я пять лет назад признался, что сожалею, признал, что улик было мало и что я хотел довести дело до суда из чистого тщеславия. Ушедшего не вернешь. Мертвого не оживишь.

Ройс не знала, что ответить. Она уже несколько недель подряд медленно выносила ему оправдательный приговор. Возможно, бессознательно он добился ее прощения гораздо раньше, еще на похоронах отца. Наверное, этим и объяснялось то, как прореагировало ее тело на тот поцелуй в темноте. Честно говоря, она не была до конца уверена, когда простила его и что именно перетянуло чашу весов в его пользу. Главное – это произошло.

Она вспомнила слова Вал о том, почему она простила брата. Каждый совершает ошибки. Если их совершил любимый человек, его надо простить. Прощая, ты освобождаешься. Отец бы понял ее. Он знал, что такое страстная любовь.

Чего еще ждать женщине от мужчины? Митч любит ее. Он ждал ее прощения пять лет. Когда система правосудия принялась приколачивать ее к кресту, он поспешил ей на выручку.

Он нажал зеленую кнопку, и лифт пришел в движение. Она знала, что на первом этаже их поджидает свора репортеров. Разговор с ним должен был состояться немедленно. Она снова нажала на «стоп». Митч вопросительно посмотрел на нее.

– Между нами не стоит мой отец, Митч. Он больше не помеха. – Она запустила руки ему под пиджак, прижалась к нему всем телом, не спуская глаз с его лица. – Я люблю тебя. Я колебалась, потому что ты меня потряс. Тогда, на камне у воды, я заглянула тебе в глаза точно так же, как смотрю в них сейчас. Я говорила себе: нет, только не он! Митчелл Дюран воплощает все то, что ты презираешь: скажите, пожалуйста, зазнайка-адвокат! Но сердце подсказывало, что ты – именно тот, кого я ждала.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Скажи это еще раз.

– Я знала, что ты тот мужчина, которого я ждала. – Его взгляд гипнотизировал ее. – Я всегда буду любить тебя.

– Но не так сильно, как я тебя. – Его губы прикоснулись к ее губам; это был даже не поцелуй, а робкая ласка, совсем не похожая на свойственный Митчу натиск, к которому она привыкла.

– Не могу поверить, что мы говорим все это в лифте, исписанном бандитами, – спохватилась Ройс. – Не очень романтичное местечко!

Митч запустил кабину, но не выпустил Ройс из объятий.

– Завтра вечером мы отпразднуем это дело романтичным ужином.

Она прильнула головой к его плечу, впервые за много месяцев ощутив покой. Пропала даже злость на следователей. Митч любит ее, а убийца совершил ошибку, которая будет стоить ему провала.

– Огласка нашего совместного проживания не создаст тебе трудностей? – спросила она. Она беззаветно любила его и меньше всего хотела, чтобы их связь стала для него помехой. Политики должны быть святыми.

– Не беспокойся. Если меня не назначат судьей на этот раз, будут и другие вакансии.

– Судьей? Разве ты не метишь в политики?

– Нет. Никогда об этом не помышлял. – Он засмеялся и взъерошил ей волосы. – Видишь, ангел мой, ты перемудрила. Я числюсь среди кандидатов в вышестоящий суд.

Двери лифта разъехались, и они вышли в темный вестибюль. Интервьюируя его в телепередаче, она обошлась с ним беспричинно жестоко, проявила мстительность, но он все равно сохранил любовь к ней. Достойна ли она такой любви? Сделала ли она для него хоть что-нибудь хорошее?

Он истратил уйму времени и денег на ее защиту. Что еще важнее, он придавал ей сил, от него исходила столь важная для нее моральная поддержка. А каким был ее ответ? Она пестовала свою злобу, как скряга, который не может налюбоваться на свой золотой самородок.

Она увидела перед участком фалангу репортеров и встряхнулась. Она не сомневалась, что репортеры пронюхали про ее алиби. Из ее отношений с Митчем они раздуют безобразный скандал. В этот раз ему не стать судьей. Не исключено, что его кандидатура никогда больше не будет предложена на судейское место.

– Не обращай на них внимания, – сказал Митч. – Моя машина тут, рядом. Их осветили яркие вспышки.

– Вот они!

Митч негромко выругался, когда к ним кинулись репортеры, тыча в лицо своими микрофонами.

– Эй, Дюран, это правда, что вы сожительствуете с клиенткой? – крикнул Тобиас Ингеблатт.

– Мисс Уинстон, – вторила ему незнакомая журналистка, – когда он вас соблазнил?

Ройс почувствовала, как напрягся Митч. Однако выражение его лица осталось бесстрастным; он знай себе проталкивался сквозь толпу, увлекая ее за собой.

– Митч, я с ними поговорю. – Она остановилась и повернулась лицом к камерам. – Хочу сделать маленькое заявление. Потом мы уедем. Я не спала три ночи.

Свора застыла, уставившись на Ройс. Что за черт? Митч был недоволен ее решением, но уже ничего не мог предотвратить. Он увидел, что она глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Только сейчас он понял, что она действительно любит его. Он совершил невозможное: заставил ее влюбиться.

– Мне не предъявили обвинения в убийстве, поскольку у меня есть несокрушимое алиби: я провела ту ночь с Митчеллом Дюраном.

Митч знал, что на это последуют усмешки и закатывание глаз. Прощай, желанное назначение! Возможно, ему даже объявят выговор в коллегии адвокатов. Впрочем, ему было наплевать на все это. Он поставил все, что у него было, и даже больше на карту, спасения Ройс.

– Речь идет вовсе не о бесстыжем адвокате, соблазняющем свою подзащитную. – Она повысила голос, заставив свору угомониться. – Мы полюбили друг друга пять лет тому назад. Тогда из этого ничего не вышло. Но когда мы снова встретились – это произошло еще до моего первого ареста, – то поняли, что по-прежнему любим друг друга.

Она выдержала эффектную паузу.

– Не заблуждайтесь, я доверила бы свою жизнь только любимому человеку. И я рада, что так поступила. Благодаря нашим отношениям преступник не уйдет от наказания.

Она ткнула пальцем в разинувшую рты толпу с микрофонами.

– Знаете, почему общественность утратила доверие к прессе? Потому что вы примчались сейчас сюда не за тем, за чем надо было бы. Вам не терпелось растоптать добрую репутацию Митча, раздуть из нашей любви громкий скандал. А ведь вам, репортерам, ведущим расследования, следовало бы искать маньяка, зверски убившего Кэролайн Рэмбо.

– Это займет всего минуту, – сказал Митч Ройс, когда повез ее после отповеди журналистам к Полу. – После твоего ареста Пол, не поднимая головы, занимается твоим делом.

– Ты не мог бы поговорить с ним по телефону из машины?

– Нет. Мой телефон испортился, то и дело вырубается. Кроме того, бездомный, живущий позади нашей конторы, предупредил меня, что Ингеблатт сшивается поблизости со сканером, перехватывающим переговоры по мобильным телефонам. Пол предупредил нас, чтобы мы пользовались только обычными телефонными линиями, когда ведем переговоры по этому делу. Так что будь настороже.

– Есть, сэр. – Она лихо отдала ему честь, хотя готова была лишиться чувств от утомления. Он сомневался, что ей удалось поспать в тюрьме.

Теперь он догадывался, что бывают чувства поглубже, чем просто любовь. То, что он испытывал к ней, не исчерпывалось этим затасканным словечком. Ее речь перед репортерами произвела на него ошеломляющее впечатление.

76
{"b":"25393","o":1}