— Хорошо. Тогда по моей команде мы должны приблизиться к «Типлеру» на это расстояние. Кроме этого, необходимо пришвартоваться вне зоны видимости главного сенсорного блока на корпусе «Типлера»; иначе говоря, там, где нас будет труднее всего заметить. Понятно?
— Да.
— Вот и хорошо. И будь готов, дружок, открыть канал связи сразу же по прибытии на место. После этого я дам дополнительные инструкции. Код доступа находится в архивном файле «Силверстрим», пароль — «драйв».
Информацию Эландер довольно легко извлек из памяти своего оригинала.
— Этого достаточно?
— Все полученные инструкции сохранены и их исполнение реально.
— Хорошо. Тогда вперед.
Питер уселся в кресло. Прорезатель покинул орбиту газового гиганта и начал маневрировать, двигаясь к «Типлеру».
Эландер очень волновался за успех операции — тем более что играл в происходящем совершенно пассивную роль.
Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться.
Если не для нас, то для кого?.. — стучало его сердце.
Наконец на экране появилась новая картинка: вид на «Типлер» со стороны его «брюха» с многочисленными стойками и антеннами-тарелками. По обе стороны от него просматривались комбинированные солнечные батареи и световой парус — источники дополнительной энергии и навигационные приборы.
Серебристые крылья батарей всегда казались Питеру самым волшебным элементом во внешней конструкции корабля; все другое внешне представляло собой не более чем плотно увязанные стопки блоков и опорных стоек, предназначенных для того, чтобы выдерживать невзгоды длительных перелетов.
— Канал связи открыт, — бесстрастно доложил автопилот.
— Отлично. Теперь мне понадобится свободный микрофон. И еще: игнорируй все попытки навязать контакт на любой другой частоте. Что бы ни происходило, оставляй мой канал открытым.
Питер заговорил, полагая, что кто-нибудь на «Типлере» услышит его:
— Здесь Питер Эландер, идентификационный номер Ай-Ди-27-Эль-Эй-Ю, код авторизированного доступа Ти-Си-Дабл-Ю-10, мне необходим доступ во внешний командный узел корабля…
Ответ электронного мозга с «Типлера» поступил незамедлительно:
— К сожалению, доктор Эландер, выполнение вашей инструкции блокировано. Внешний доступ невозможен из-за ошибки идентификации.
Питер грубо выругался вслух.
Или Сэмсон предугадала такой ход своих противников, или же переусердствовала Кэрил, так опасавшаяся подвоха со стороны «подарков». Теперь у Эландера остался только один, запасной вариант, самый сложный, без которого ему так хотелось обойтись.
— Мне необходимо подойти поближе. Есть ли у пилотской кабины возможность самостоятельного перемещения в космосе?
— Да, небольшой запас мобильности имеется.
— Он сможет доставить меня туда?
Эландер указал на изображение «Типлера» на экране. — Да.
— Тогда сделай это.
Питер внимательно всматривался в экран, пытаясь разглядеть интересовавшие его детали.
— Теперь мне надо выйти в открытый космос. — Изображение «Типлера» вдруг качнулось. — Содержимое кокпита надо очистить, а потом открыть герметический люк.
Питер ожидал сентенций со стороны автопилота по поводу всех опасностей такого шага и предупреждений о том, что Халат Бессмертия не в состоянии защитить его от глубокого вакуума и космической радиации, но его страхи оказались напрасными. Либо прорезатель был обязан подчиняться всем приказам, вплоть до ведущих к самоубийству, либо все шло нормально и ничто ему не угрожало.
И все же до чувства полного оптимизма Питеру было еще очень далеко.
Эландеру удалось наконец зафиксировать «Типлер» на экране своего монитора. Это означало, что расстояние между ним и кабиной прорезателя стало минимальным. Когда Питер обернулся, то оказалось, что герметичный люк уже открыт.
Очередное испытание требовало от Питера напряжения всех сил. Ему предстоял выход в открытый космос.
— Теперь я должен выбраться наружу. Строго удерживай данное положение кабины вплоть до моего возвращения. И я запрещаю отвечать на какие-либо речевые сигналы, кроме моих.
— Повторять нет необходимости, — ответил электронный мозг прорезателя. — Все инструкции уже получены.
— Могли бы вы хоть разок пошутить со мной, милые «подарки»? — пробормотал Питер, пробираясь через люк.
— Это не входит в наши функции.
Снаружи местное солнце просто ослепляло, и у Питера сразу начала кружиться голова. Пребывание в вакууме в одном лишь защитном костюме вызвало у него ощущение полной беспомощности. Самовнушение совершенно не помогало: только человеку свойствен страх, не поддающийся логическому контролю. Около минуты Эландер просто глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Дело, на которое он решился, больше не терпело отлагательств.
«Брюхо» «Типлера» находилось в каких-нибудь полутора метрах от Питера. Он немного привык к невесомости, крепко обхватил поручень на внешней стороне люка и стал готовиться к прыжку в сторону ближайшего к нему отрезка опорной рамы. Расстояние было пустяковым, но вдруг Питер все же промахнется, или удар оттолкнет его в сторону? Вряд ли у чудо-халата есть еще и реактивные двигатели для перемещения пациента. Поэтому, когда Эландер увидел цель прямо перед собой, он изо всех сил вцепился в раму, пытаясь избежать рикошета.
Зацепившись, Питер огляделся и стал немного спокойнее рассчитывать свои дальнейшие действия. Теперь ему предстояло по элементам опорной рамы перебраться на противоположную сторону корпуса «Типлера». Осложняющим обстоятельством стал тот момент, что корабль строился отнюдь не в расчете на то, что кто-нибудь будет, подобно шимпанзе, лазать по элементам его внешней конструкции. Пару раз Питер едва не промахнулся, пытаясь зацепиться за поручни, и ему пришлось отдыхать, плотно зажмурив глаза.
Окружающее пространство продолжало слепить Эландера; адаптации зрения так и не наступило. Яркой была поверхность самой Адрастеи: серебристый корпус «Типлера» сверкал за его спиной, а справа сияла звезда Эпсилон Водолея. Только слева тускло маячил темный диск пилотской кабины «Арахны».
Питер не мог знать, догадалась ли Клео о его планах. Ему оставалось только одно: идти вперед, несмотря ни на что, и надеяться, что Сэмсон сейчас слишком поглощена своими виртуальными мирами и вряд ли подумает о возможности столь примитивного прорыва к сердцу «Типлера» — глобальной конфигурации его системы. Во всяком случае, быстро догадаться Клео не должна.
Наконец Питер добрался до узла ручного доступа и коснулся рукой термосенсорной пластины. Поначалу он подумал, что чудо-халат может воспрепятствовать прохождению сигналов от его кожи. К счастью, этого не случилось, и сразу же раздался громкий голос:
— Санкционирован доступ к узлу, доктор Эландер.
Затем Питер повторил запрос на разрешение войти в командный режим и назвал свои реквизиты. На этот раз искусственный интеллект «Типлера» отнесся к нему более благосклонно. Во всяком случае, явного отказа не последовало.
— Нестандартная конфигурация. Нужен ли доступ в меню? У Питера мгновенно пересохло в горле.
— Нет. Меня устроит «КонСенс».
На этот раз Эландер по-настоящему испугался: времени на длительное пошаговое изучение системы в ручном режиме имелось слишком мало; у Питера не было иного выбора, как принять обычный, стандартный интерфейс, хотя лично для него он был самым неудобным со времени появления проблем с собственной энграммой.
Эландер в который раз внутренне напрягся, сталкиваясь с обезличенным информационным потоком «КонСенс», таким неестественным для его органов чувств. Корпус «Типлера» исчез, его заменила пустота с множеством иконок-меню, ссылавшихся не на конкретные объекты, а на их усредненные абстрактные параметры. Эти каталоги, папки и окна были похожи только на самих себя — они представляли собой не что иное, как дыры, свободные места со скрытой возможностью вызывать объекты к жизни.
Питер мог бы сделать набросок своего ближайшего окружения — операционной среды, заднего плана событий, но у него не оставалось времени на это занятие. Его мысли уже скользили по строчкам меню, падали, поднимались и съезжали вновь, не находя исходной, первоначальной точки координат. Эландеру нужно было действовать побыстрее, пока его мозги окончательно не съехали.