Литмир - Электронная Библиотека

Глава седьмая.

Сорок первый

Отзвенели серебряные шпоры, отзвучали фанфары — жизнь наша аэродромная продолжалась своим чередом. После обильных майских дождей пришли солнечные дни, и все пять истребительных полков моей авиадивизии напряженно работали — готовились к ответственным маневрам. Пишу «к ответственным» не ради красного словца. Проводить их мы планировали в приграничном районе, а там ухо держи востро.

Замполиты, активисты партийных, комсомольских организаций были озабочены. Призывая не оплошать на учениях, показать, на что мы способны, всякий раз всяк по-своему они добросовестно напоминали пилотам о сложной международной обстановке. Хотя и так всем было ясно: в мире неспокойно. Разгоревшаяся в начале сентября 1939 года война в Европе, подписанный через год в Берлине Тройственный пакт о союзе, а, по сути, о разделе мира на сферы влияния — между Германией, Италией и Японией, не могли не настораживать нас, людей военных. И боевая учеба войск проводилась с учетом опыта не только последней нашей войны — с финнами, но и опыта продолжавшейся второй мировой.

С 23 по 31 декабря 1940 года в Москве прошло совещание высшего командного состава Красной Армии. В докладах и выступлениях участников этого совещания рассматривались вопросы военного искусства в свете требований современной войны, решения практических задач укрепления обороноспособности страны. Командующий Московским военным округом генерал армии И. В. Тюленев выступил с докладом о характере современной оборонительной операции, командующий поисками Киевского Особого военного округа генерал армии Г. К. Жуков — о характере современной наступательной операции, командующий Западным Особым поенным округом генерал-полковник Д. Г. Павлов — об использовании механизированных соединений в современной наступательной операции. Начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов выступил с докладом на тему: «Военно-Воздушные Силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе».

Шел июнь сорок первого года… Полки нашей истребительной авиадивизии находились в летних лагерях и готовились к ответственным маневрам в приграничном районе. Я не раз наблюдал, как громада чужой техники — танков, автомашин, пушек, качаясь словно в мираже и как бы поднявшись над землею, выплывала на север…

В один из таких дней в кабинете начальника штаба дивизии полковника Пинчева раздался звонок — он последовал по прямому проводу командующего, ;а звонил начальник штаба Дальневосточного фронта генерал И. В. Смородинов.

— Товарищ Савицкий, — как-то сухо и непривычно официально произнес он. — Война… Германия напала на Советский Союз и ведет боевые действия по всей западной границе. Срочно явиться к командующему!..

Вскоре я с замполитом и начальником штаба нашей дивизии был в приемной Апанасенко. Там уже собрались командиры кавалерийского корпуса, стрелковой дивизии. А еще через несколько минут командующий Дальневосточным фронтом отдал нам приказ о приведении войск в полную боевую и мобилизационную готовность…

Трудно передать словами состояние, которое охватило меня в те дни. Тяжелее же всего было оставаться в роли стороннего наблюдателя. Поэтому, четко выполнив первый боевой приказ командующего, я не замедлил обратиться к нему с просьбой об отправке меня на фронт. Апанасенко был краток: «Не торопись. Здесь тоже не посиделки…»

Приблизительно так принялся отвечать и я на многочисленные рапорты своих подчиненных. И все же то, что происходило на наших западных границах, не только волновало и тревожило всех — вызывало откровенное недоумение: как могло случиться такое?..

Невольно припоминались бодрые песни о том, как полетит самолет, застрочит пулемет и помчатся лихие тачанки, если враг задумает на нас напасть. Люди, далекие не только от военного дела, но, на мой взгляд, и от литературы, — кто стихами, кто бездумными песнями, кто прозой, — скажем прямо, морочили нам головы. Помню, в 1939-м вышла книжка Н. Шпанова «Первый удар. Повесть о будущей войне». Вот уж нагородил!

Значит, так. Народ празднует День своего Воздушного Флота. Традиционный парад в лазурном небе. На глазах у зрителей устанавливается мировой рекорд высоты. Все по плану, все очень мило. Но вот события после рекорда.

« — Мы знаем: в тот же миг, когда фашисты посмеют нас тронуть, Красная Армия перейдет границы вражеской страны… — выступает мировой рекордсмен и этак популярно излагает на празднике военную доктрину: — Красная Армия ни единого часа не останется на рубежах, она не станет топтаться на месте, а стальной лавиной ринется на территорию поджигателей войны. С того момента, как враг попытается нарушить наши границы, для нас перестанут существовать границы его страны. И первыми среди первых будут советские летчики!»

В это время прямо над аэродромом раздается голос диктора:

« — Всем, всем, всем! Сегодня, 18 августа, в семнадцать часов, крупные соединения германской авиации перелетели советскую границу. Противник был встречен частями наших воздушных сил. После упорного боя самолеты противника повернули обратно, преследуемые нашими летчиками…»

Экое, однако, графоманство. Подгоняемый «нутряным» азартом, автор за один день расправляется со всей германской авиацией! Вот хронометраж по Н. Шпанову:

17.00 — самолеты врага пересекли границу СССР-17.01 — начало воздушного боя.

Еще 29 минут — и последний германский самолет выдворен из наших пределов.

В 19.00 для удара по аэродромам противника вылетают штурмовики, через 20 минут — 720 скоростных дальних бомбардировщиков и разведчиков.

К исходу дня за тысячу километров от нашей границы пылают склады «фарбениндустри», заводы взрывчатых веществ, вздымаются до небес ядовитые газы и уже перебито 55 процентов «мессершмиттов», 45 процентов «арадо-удет», 96,5 процента бомбардировщиков «хеншель». Немецкие рабочие авиазавода «Дорнье» ожидают, когда наконец-то будут сброшены на их завод советские бомбы, и поют при этом «Интернационал»…

Не один я с горечью вспоминал подобную писанину в первые-то дни настоящей войны.

35
{"b":"24266","o":1}