Литмир - Электронная Библиотека

Глава шестая.

О командирской власти, еще раз о честолюбии и серебряных шпорах для летчика-истребителя

Историки утверждают, что Юлий Цезарь знал в лицо и по имени всех своих солдат — около 30 000 человек. А еще будто он специально держал при себе воина, который, едва правитель просыпался, вещал: «Цезарь, ты не великий!…» (Ничего себе, подъемчик для императора!) Этот ритуал Цезарь учредил якобы для того, чтобы сохранить к самому себе критическое отношение.

Не в легендах, а в реальной действительности мое поколение видело стольких героев, что научилось уважать их не умиляясь. Хотя и в моем поколении было достаточно маленьких честолюбцев — людей, умирающих в президиумах. Я же хочу говорить о хорошем честолюбии — желании пойти дальше, прожить ярче.

Не надо удивляться этому. Мы, рожденные в десятилетие Великой Революции, стали естественным продолжением ее. Отсюда мужество, правдолюбие, устремленность к цели. Философы, ученые мужи, анализируя время, отношения между людьми, облекают все в сложность формулировок — обоснованных и неотвратимых.

А мы просто жили. Читали книги, провожали детей в школу, строили Днепрогэс, хранили отчий край. И так — день за днем — складывались годы, судьбы… Но вот и сейчас, когда наступила осень жизненного срока, я готов сказать: нет счастья для человека более высокого, чем быть просто человеком.

Казалось бы, ну а что тут трудного? Приобрети уважение к себе, чувство собственного достоинства да трудись на благо общества. Но, будем откровенны, для скромного гражданина не всегда легко обосновать право на собственное достоинство на фоне множества личностей талантливых и незаурядных. Порой людям, достигшим в отдельных видах деятельности поразительных результатов, воздают по заслугам, а это у других вдруг вызывает чувство собственной неполноценности, самоуничижения и сопутствующей им зависти. И, глядишь, встретив бывшего одноклассника, ставшего знаменитым, не всякий найдет даже верный тон в разговоре. Царапает душу зависть — и он берет агрессивно-ироническую ноту: мол, где уж нам уж выйти замуж… Ударит в глаза блеск чужой славы — и он стелется лестью (лакейская черта в людях…).

А ведь известно, что человеческая деятельность в ее материальной и духовной сферах столь многообразна, что не было и быть не может личностей, как бы способны они ни были, которые превосходили бы всех остальных абсолютно во всем. Каждый способен проявить себя в какой-то области, реализовать в наиболее полной мере свое «я» в соответствии с присущими ему убеждениями и устремлениями, когда индивидуальность, личностное начало не только заявляют о себе, но и деятельно, предметно-практически воплощаются в творениях мысли и рук, в поступках, в образе жизни. Знакомство с мыслями, трудами и делами гения разве не восхищает нас как свидетельство беспредельных возможностей человека? Я думаю, не только восхищает и наполняет гордостью за принадлежность к человеческому роду, но и придает сил для развития собственных способностей…

Так или приблизительно так рассуждал я в один из рабочих дней, получив приказ наркома обороны о назначении меня командиром полка.

Меня поздравляли с повышением по службе, напутствовали, желали успехов в командирской деятельности, а я, признаться, не знал — к лучшему ли это новое назначение. Дело в том, что истребительный полк, которым мне предстояло руководить, был далеко не лучшим на Дальнем Востоке. Нередко критиковали его на совещаниях и конференциях — то за одно, то за другое. И вот ключи от такого хозяйства вручают тебе и выражают надежду, что полк под знаменами нового командира наконец-то выберется из отстающих, станет передовым — как тут быть? Ну поздравили сегодня с повышением, ну пожелали удач — а что изменится к завтрашнему утру? С чего начинать?..

Была еще одна деталь, немало смущавшая меня. Мой возраст и звание. Старший лейтенант — и командовать полком, — как-то это одно с другим не вязалось. Правда, в летной школе мне уже доводилось учить комбригов, комкоров. Но одно дело учить управлению самолетом, технике пилотирования. Другое, когда тебе вручают боевой коллектив.

Как поступать в той или иной ситуации, как правильно использовать все многообразие и всю полноту командирской власти?.. Ответа на эти вопросы в инструкциях и учебных пособиях, понятно, не было, но я уже знал, насколько большой могла быть сила влияния отдельной личности — большой и не всегда благотворной. Знал и понимал, что если руководитель не обладает необходимой подготовкой, всей полнотой знаний для руководства делом, то и создается опасное положение, когда некомпетентный человек получает право решать, а компетентный обязан выполнять неквалифицированные решения.

И вот в святом творческом волнении отправился я в штаб дивизии для представления комдиву Руденко по случаю своего назначения.

Пройдут годы. Сергей Игнатьевич Руденко станет маршалом авиации. В войну он будет командовать воздушной армией, и солдатские наши судьбы еще не раз пересекутся. Но именно та встреча почему-то запомнилась на всю жизнь.

…Помню, за массивным письменным столом сидел полковник. Большой лоб, небесно-голубые глаза, веселые, доверчивые, глаза, улыбка. Комдива я не раз видел на различных совещаниях, разборах летной работы! полков, но так близко — впервые. На его гимнастерке! поблескивал орден Ленина, каждое движение полковника отличалось твердой, уверенной грацией, и я невольно подумал: «Вот бы мне быть таким!..» Должно быть, я слишком откровенно рассматривал этого красивого человека — Сергей Игнатьевич заметил мой взгляд, улыбнулся и завершил беседу:

— Так что работы вам предстоит много. Принимайте полк — потом прилечу и на месте обсудим, как выводить его из отстающих в отличные… Да, кстати, — добавил комбриг, — у вас будет новый комиссар полка.

Он уже назначен и вчера отбыл на место, службы.

— А кто? — вырвалось у меня.

— Лейтенант Федоров.

«Ничего себе! — отметил я про себя. — Сильные кадры собираются в полку: командир — старший лейтенант, комиссар — лейтенант…»

26
{"b":"24266","o":1}