Однако Дарий не мог поступить так, ибо знал, какую неприязнь испытывает Ксеркс к Мардонию, ведь Мардоний был более дружен с сыновьями Статиры, нежели с сыном Атоссы. Удивляться тут нечему, поскольку Статира приходилась Мардонию теткой, а ее сыновья – его двоюродные братья. Мардоний открыто говорил, что старший сын Дария и Статиры Артобазан и является истинным царским наследником. Это необычайно злило Ксеркса и его мать.

Ариобарзан, сын Отаны, хороший военачальник и покуда он пребывает в Каппадокии, Дарий может быть спокойным за северо-восточные рубежи своего царства. Так пусть Ариобарзан и дальше остается для Дария щитом от возможных набегов кавказских племен.

Вот Зопира, Мегабизова сына, Дарий был не прочь послать в поход на Грецию, ведь без флота там не обойтись, а Зопир показал себя отменным флотоводцем.

После долгих раздумий Дарий все же поставил во главе войска, идущего в Грецию, Мардония. В помощь Мардонию царь дал Зопира, сына Мегабиза, и Сисамна, сына Гидарна.

Старые военачальники ворчали: мол, царь посылает на войну юнцов, пренебрегая опытными полководцами. А ведь война с эллинами не может быть легкой, это показало Ионийское восстание.

Однако Мардоний, принимавший участие в осаде Милета, так не считал. В свои двадцать шесть лет он был прекрасным наездником и стрелком из лука, умел стойко переносить все тяготы походной жизни, война для него была любимым занятием. Именно стремление Мардония к воинским подвигам подтолкнуло Дария доверить верховное главенство ему, а не Ксерксу, который, при всем своем честолюбии, был падок на вино и женщин.

«Ксеркс отправится в поход с целым гаремом наложниц, еще и мать с собой прихватит, без советов которой не может и шагу ступить, – размышлял Дарий перед окончательным принятием решения. – Мардоний не таков. Даже юная жена не в силах удержать его подле себя, когда звучат боевые трубы! К тому же войско видело Мардония в битвах, воины знают и любят его».

С наступлением весны Мардоний прибыл в Киликию, где было собрано огромное войско, а флот состоял из шестисот палубных кораблей. Основу этого флота составляли триеры финикийцев. Мардоний взошел на корабль и продолжил дальнейший путь по морю. Сухопутное же войско двигалось к Геллеспонту вдоль побережья.

В Ионии Мардоний, не спросясь ничьего совета, низложил всех ионийских тиранов и установил в городах демократическое правление. На упреки Артафрена Мардоний отвечал: он не хочет, чтобы европейские греки утверждали, будто персы приемлют только тираническую власть.

Персидское войско переправилось через Геллеспонт на кораблях и далее следовало по побережью Фракии, подчиняя все греческие города на своем пути. Сатрап Фракии Бубар привел к Мардонию своих воинов и проводников из числа фракийцев. Хотя Мардоний заявлял, что целью его похода являются Афины и Эретрия, тем не менее он был безжалостен ко всем, кто не выказывал ему должного почтения. Так, персы разорили несколько селений фракийского племени апсинтиев за их отказ предоставить вьючных животных. На эллинский город Энос Мардоний наложил большой денежный штраф за то, что его жители не навели переправу через реку Гебр, хотя ранее получили от Бубара распоряжение об этом.

Слабые эллинские колонии трепетали пред мощью персидского войска и флота, выражая Мардонию полную покорность. Даже богатый остров Фасос, расположенный близ фракийских берегов, не оказал персам никакого сопротивления, хотя у фасосцев был неплохой флот, а их город обнесен крепкими стенами. Следуя от Геллеспонта до реки Стримон, Мардоний покорил тринадцать греческих городов, в том числе и город Миркин, основанный Гистиеем на земле племени эдонов. Эдоны вместе с семьями ушли в горы, поскольку не надеялись одолеть Мардония в битве, а покоряться ему не желали.

В начале лета персидский флот достиг города Аканфа, расположенного в Халкидике[171]. Простояв у Аканфа два дня и дождавшись, когда из Эдонии подойдет сухопутное войско, персидские навархи повели свои корабли дальше, огибая мыс Афон.

В пути на персидский флот обрушился порыв сильного северо-восточного ветра, разбушевался шторм, который выбросил большую часть кораблей на афонские скалы. Погибло четыреста судов и около двадцати тысяч человек, находившихся на них. Уцелевшие корабли вернулись обратно к Аканфу, где раскинуло стан и все персидское войско.

Бедствие, постигшее персов, стало известно окрестным фракийцам, которые воспрянули духом, решив, что пришел их час. Ночью на стан Мардония напали фракийцы из племени бригов. Много персов при этом было перебито, а сам Мардоний ранен.

Со свирепостью раненого льва начал Мардоний войну с бригами. Он привел персов в их горную страну, забыв на время про Грецию и Афины. Два месяца персы карабкались по горам, разрушали крепости бригов, сжигали их селенья. При этом персы не брали в плен никого: ни мужчин, ни женщин, ни детей. И бриги покорились, поняв, сколь жестокий и безжалостный враг пришел на их землю.

Поскольку флот понес большие потери, а многие из уцелевших кораблей нуждались в починке, Мардоний прекратил поход и вернулся в Азию.

Так, по воле стихийных природных сил, закончилось ничем величайшее начинание персидского царя Дария; в тот год Эллада избегла разорительного нашествия варваров – так записал в своем труде Геродот. Однако, добавляет историк, противостояние эллинов и персов на этом не прекратилось.

Никто не радовался неудаче Мардония так, как Атосса, говорившая Дарию, что боги таким образом наказали царя за его опрометчивое решение, а Мардоний был наказан за свою гордыню и самонадеянность.

Сам Мардоний не только не пал духом, но даже не считал свой поход неудачей. Когда Дарий упрекнул его в потере почти целого флота, Мардоний ответил на это, что его посылали сражаться с людьми, а не укрощать ветры и штормы.

– Те из фракийцев, кто посмел обнажить меч на персов, мною усмирены, – молвил Мардоний. – Все эллинские города фракийского побережья добровольно принесли персам землю и воду. Даже богатый остров Фасос признал себя данником персидского царя.

– Однако я ведь посылал тебя против афинян и эретрийцев, а не против фасосцев, – недовольно напомнил Дарий племяннику. – Привел ли ты хоть одного пленного афинянина?

Но и это не смутило Мардония.

– Если первая стрела не долетела до цели, значит нужно послать другую, только и всего, – сказал он. – Позволь мне повторить поход в Грецию. Клянусь Митрой, я пригоню в Сузы всех афинян и эретрийцев.

В тот раз Дарий ничего не ответил Мардонию. Но в душе царь уже твердо сказал ему «нет», полагая, что полководец, отмеченный такой неудачей, вряд ли будет удачлив и в следующем походе.

И Дарий решил доверить завоевание Афин Артафрену.

На постройку нового флота ушел год.

Когда подготовка к походу была закончена, Дарий отправил в Грецию послов, которые должны были побывать во всех эллинских городах и государствах и всюду требовать землю и воду. Тем самым Дарий хотел вызвать раскол среди греков, часть которых непременно покорится персам без сопротивления, и заодно определить, с кем, кроме Афин и Эретрии, персам придется воевать на греческой земле.

По совету Артафрена Дарий решил не посылать в Грецию огромное войско, но посадить на суда самые отборные отряды и идти от острова Самос напрямик через Эгейское море прямо в Аттику, по пути завоевав остров Наксос и город Эретрию, что на острове Эвбея. Подобный бросок персидского флота через Эгеиду не только сократит время в пути, но и станет для европейских эллинов полной неожиданностью.

В ожидании возвращения послов из Греции персидские военачальники переправляли на остров Самос конные и пешие отряды, отобранные царем из всего персидского войска. Прежде всего это были персидские лучники и копейщики. Затем мидяне, вооруженные мечами, боевыми топорами и большими щитами. Были еще саки, вооруженные луками и секирами, и сагартии – тоже с луками и легкими метательными копьями. Всего тридцать тысяч пехоты и тысяча всадников.