Литмир - Электронная Библиотека

Хотя, если дети от разных отцов, мать вполне может перенести отношение к отцу на ребенка. Одного любила больше. Другой бросил. Или вытирал ноги. Но опять же это может никак не повлиять на отношение к детям. Мать может обожать ребенка от мужчины, которого ненавидит. Мать может обожать ребенка, рожденного после изнасилования неизвестным ей человеком. Просто потому, что это ее ребенок.

К сожалению, очень многие не считаются с чувствами детей, устраивая свою личную жизнь. Закрывают глаза на отношение отчима к падчерице — только бы мужик не ушел к другой. Между собственным ребенком и мужиком могут выбрать второго. Лично мне это трудно понять, но это жизнь.

Я прочитала столько литературы на эти темы (и нашей, и зарубежной), пытаясь объяснить поведение окружавших меня взрослых, что у меня от всей этой информации, казалось, лопнет голова. Но я очень рано решила для себя, что хочу помогать детям, которые волею судьбы оказываются в ситуации, подобной той, в которой побывала я сама в детстве. Дети точно ни в чем не виноваты. Но взрослые часто делают их заложниками ситуации, используют как разменную монету.

Что было со мной дальше? Тетя Тоня оказалась как раз такой женщиной, которая старалась ровно относиться ко всем трем детям — своему сыну от первого брака, общему сыну с моим отцом и ко мне. Только потом я поняла, каких душевных сил ей это стоило. С другой стороны, она очень любила моего отца. Она никогда не сюсюкала со мной, не пыталась мне понравиться, но она никогда не орала — ни на меня, ни на Пашку с Семеном. Если мы что-то делали не так, она объясняла, что мы сделали не так, почему это не так и как нужно. Она не срывала на нас свое плохое настроение, она не огрызалась, когда уставала.

Отец больше всех любил меня, но и мальчишками всегда занимался. Он вывозил нас всех за город, он катался с нами на лыжах, он играл с мальчишками во дворе в футбол, когда я по своей инициативе помогала тете Тоне готовить. Она была поражена, узнав, со скольких лет я этим занимаюсь, но от помощи никогда не отказывалась. У нее ведь на шее было трое мужиков, пусть двое из них маленькие, да еще и я свалилась…

Мальчишки вначале приняли меня в штыки, да и я отнеслась к ним настороженно. Все-таки пример братца Костеньки крепко въелся мне в душу. Но тетя Тоня и отец помогли нам сдружиться. У меня в тринадцать лет впервые появилась семья — в том виде, в котором она должна быть. Я уверена, что ни у отца не было другой женщины, ни у тети Тони другого мужчины после того, как они стали жить вместе. Им было достаточно друг друга и нас троих.

Любила ли я тетю Тоню? Я точно любила отца. К ней — признаюсь честно — у меня таких чувств не было. Я ее немного ревновала к отцу. Но я ее уважала, я была ей благодарна, я ее ценила, причем с каждым годом все больше и больше.

Однажды тетя Тоня принесла с работы журнал, который читала ее коллега, и протянула мне. Там объявлялся конкурс для детей и подростков. Описывалась ситуация в какой-то семье, требовалось дать свою трактовку мотивов каждого члена семьи, свой вариант разрешения ситуации и советы каждому члену семьи о том, как вести себя в этой ситуации и как вести себя в дальнейшем.

Первой конкурсной ситуацией было появление у мамы нового мужа и рождение от него ребенка. И еще в семье была девочка от первого брака, которой запрещают встречаться с родным отцом.

— Попробуешь поучаствовать? — спросила тетя Тоня. — Или тебе это будет больно?

Я попробовала. Потом были еще два задания, с другими ситуациями. Я очень серьезно подошла к делу, я представляла себя на месте всех членов семьи, я заставляла думать Пашку, с которым мы к тому времени были уже не разлей вода, мучила Сеньку. В результате меня перед Новым годом пригласили в редакцию на вручение призов. Поехали мы вместе с Пашкой. Нам было по пятнадцать лет.

В редакции журнала я встретила ту женщину-психолога, которая помогла мне в детстве. В результате я осталась в журнале — и, как уже говорила в начале, до сих пор даю советы, но уже как дипломированный специалист. А может, и как несчастная маленькая девочка, которая вдруг, в одночасье, лишилась любимого отца…

Глава 10

Ни Костю, ни мать я больше никогда не видела и такого желания не испытывала. Оказалось, что у моего отца жива мать, с которой моя не желала общаться. С бабушкой я познакомилась уже после переезда к папе. Я не помнила ее, хотя когда-то видела. Но тогда еще был жив дедушка, и бабушке было не до сына и не до внучки.

Бабушка слегла после инсульта, когда мне было семнадцать лет. Я только что окончила школу, поступила на вечернее в университет и устроилась в уже родной журнал на постоянную работу курьера, совмещая ее с советами гражданам.

Мой отец принял интересное решение, когда пришлось думать, что делать с бабушкой.

— Квартиру хочешь? — спросил он у меня.

— Какую квартиру? — не поняла я.

— Бабушкину.

— Ты о чем?

— Переезжаешь к бабушке, ухаживаешь за ней, ну а потом — квартира твоя.

Возможно, ему требовалось как-то обосновать передачу квартиры мне моим сводным братьям. То есть Пашка по документам не имел к моему отцу никакого отношения (хотя отец не делал разницы между ним и Сенькой), а Сенька имел на наследство те же права, что и я.

Я переехала к бабушке. Отец к нам часто наведывался, привозил памперсы, салфетки для ухода за лежачими больными, пенку для обмывания, одноразовые пеленки. И общался со мной. Возможно, он предложил мне этот переезд, чтобы как раз иметь повод побольше общаться со мной. Ведь раньше вечерами мы сидели на кухне все вместе. Он не мог беседовать со мной один на один и не хотел обижать тетю Тоню.

Да, я уставала, но ведь я была молодая. И учиться мне нравилось, и на работу было ходить в кайф, и отец по крайней мере два вечера в неделю был только мой! И еще раз в неделю тетя Тоня обязательно собирала нас всех на семейный обед, и собирала все годы, хотя Пашка быстро снял квартиру вместе с другом. Но Сенька продолжал жить с родителями, то есть физически жить с родителями, но пребывать в виртуальном мире — он стал высококлассным программистом. А Пашка работал с отцом.

Два года назад я получила первые за много лет сведения о брате Константине.

В моем любимом журнале обсуждали нового сериального актера второго плана.

— Наташа, ты видела этого ангелочка? — спросила меня коллега и протянула пачку фотографий. — Мы не можем выбрать, какие две лучше поставить в номер. Он везде хорош! Взгляни, пожалуйста, незамыленным глазом.

Я взглянула — и увидела «ангелочка», который вырос в на самом деле красивого мужчину (на любителя). Отличная фигура, никакой полноты, которую я унаследовала от отца и бабушки со стороны отца. Но у Кости-то ведь был другой отец. Манящий взгляд серых глаз, светлые локоны, теперь до плеч (они почему-то сразу же наводили на мысли о мужском стриптизе), белый свитер, обтягивающий рельефный торс, надет на голое тело, черные джинсы, по-моему, слишком узкие, но явно так и было задумано…

Я никому из коллег не сказала, что ангелочек — мой единоутробный братец. Иначе замучили бы просьбами, а потом еще и обиделись бы, что я не приношу автографы, не знакомлю, не приглашаю в редакцию, не организую и даже сама не беру интервью у маленького братца…

Но я стала следить за его карьерой. Не могу сказать, что он был хорошим актером, но он был фотогеничным, его любила камера, он был фактурным мужиком, на которого вешались женщины. Роли ему предлагали соответствующие. Там не нужно было играть, там требовалось показывать себя, свое тело, улыбаться, двигаться, целовать женщин, лежать с ними в постели. Это у братца получалось прекрасно. Он был самим собой.

Его то и дело скрещивали с кем-то из актрис и моделей. Когда я впервые услышала этот профессиональный термин желтой журналистики, то долго смеялась. Я всегда считала, что скрещивать — это… Но вообще-то именно об этом и шла речь, только несколько под другим углом.

23
{"b":"219753","o":1}