Она снова задумалась о судьбе малышей, потом о Сесилии, а потом память выдала ей забытую часть их разговора. Конечно, Банни убила не Милиция Нового Техаса, она и сама в это мало верила, хотя они, конечно, могут и убить, и изувечить. Но… Педар Ор-региемос?
Сесилия ничего не сказала о том, что когда-то Педар делал предложение Миранде. Возможно, она этого и не знала. Миранда никогда его не любила, ее раздражала суетливая помпезность Педара. Но тот был уверен, что за Банни она вышла только из-за денег. Он даже сказал ей об этом однажды. Как же ей хотелось тогда ударить его по лицу!
Неужели Педар? Возможно ли это? Каким образом он мог это сделать, разве что рапирой, ведь в свое время он неплохо фехтовал. Наверное, и сейчас еще фехтует. Но Сесилия могла и ошибаться. Для убийства должна иметься причина. Какая выгода Педару от того, что Банни мертв?
Миранда поняла, что волнуется, только тогда, когда кружка с какао выскользнула у нее из рук. К счастью, какао успело остыть. Она вытерла пятно, собрала осколки и постаралась привести себя в порядок.
Педар принадлежал к числу партии омоложенных, которые всех, у кого нет возможности пройти омоложение, считали потенциальными врагами. Она вспомнила, как шесть, нет, скорее восемь лет назад на одном из приемов у Кемтре завязался спор об омоложенных и эйджеистах. Педар тогда во весь голос заявил, что противостояние закончится кровавой резней. «Или они убьют нас из зависти, или нам придется убить их, что— бы спасти себя», — сказал он тогда, но кто-то его остановил, успокоил, и разговор закончился.
Неужели он смог бы убить Банни из-за этого? Может, он имел отношение к группе людей, которая совершила это? Тогда кто его сообщники?
Миранда отогнала от себя эти мысли. Нужно было отдохнуть, следующим утром ей предстояло дальнее путешествие, а после этого много работы. Но Миранда еще долго не могла уснуть, от гнева и злости сводило живот.
На следующий день она была уже в главном доме поместья. В который раз прошла мимо застекленных витрин с выставленным в них оружием, но вдруг остановилась. Банни фехтовал только потому, что этого требовало аристократическое воспитание, он поддерживал ей компанию так же, как она поддерживала компанию ему во время охоты. Но у него была необъяснимая страсть к старинному оружию, и холодному, и огнестрельному.
Его коллекция была смешанной, хотя чувствовалось, что она составлена тщательно и с любовью. Длинные клинки представлены в одной витрине, короткие в другой, короткоствольное огнестрельное оружие отдельно от длинных стволов, в напольных витринах со стеклянным верхом выставлены шлемы, нагрудники, перчатки.
Миранда остановилась перед витриной со шпагами. Самые широкие расположены внизу: широкая шпага, две сабли — одна прямая, вторая слегка изогнутая. Два палаша, рапира, пять эспадронов, четыре фехтовальные рапиры. Эти рапиры висели парами, друг напротив друга и крест-накрест.
Повинуясь порыву, Миранда открыла витрину и, сняв широкую шпагу, повернула клинок, пристально всматриваясь в неровную, покрытую разводами поверхность хорошо отбитой стали. Потом постучала по клинку костяшками пальцев. Сталь слегка зазвенела, и Миранда почувствовала, что клинок еще достаточно острый.
Интересно было бы узнать историю этой шпаги. Банни считал, что это старинная копия еще более древнего оружия. Но когда они провели сканирующий анализ клинка, то обнаружили под гравировкой из рун на клинке следы человеческой крови. Крови было совсем немного, и невозможно было ничего сказать точно, удалось только определить, что следам около двухсот лет, но… Миранда не раз задумывалась о том, какую тайну хранила эта шпага.
С саблями все было гораздо проще. Одна из них была специально изготовлена в подарок одному из предков Банни на пятидесятую годовщину свадьбы. На ней даже осталась дарственная надпись. Эта сабля никогда не использовалась в бою, только на церемониях: во время праздничных шествий ее несли поднятой высоко вверх, во время похорон клали сверху на гроб. Вторая сабля принадлежала офицеру и тоже, как считала Миранда, использовалась только во время церемоний. В коллекцию она попала около двухсот лет тому назад из семейства, о котором Миранда ничего не знала.
Палаши были действительно старинными. История одного тянулась с двадцатого века. Миранда даже пробовала фехтовать им, но так по-настоящему и не заинтересовалась этим видом оружия. Рапиры были ей гораздо ближе. У этой, например, такая элегантная и удобная рукоятка. Миранда вынула рапиру из ножен и несколько раз прочертила ею в воздухе.
И тут же ощутила какое-то чувство вины. О чем только она думает? Миранда быстро убрала рапиру назад в ножны. Да ни о чем. Она закрыла витрину на ключ. Все это бесценные старинные предметы. Если ей захочется пофехтовать, в зале достаточно современного оружия.
Да и времени было в обрез. Миранда направилась в большую квадратную комнату, бывший кабинет Банни. Надо было разобраться, что же такое сделал Харлис.
Алътиплано
Люси Суиза рассчитывала на то, что ажиотаж, вызванный известием об обручении ее двоюродной сестры Эсмей с представителем другой планеты, хоть немного отвлечет внимание родственников от ее собственных планов. Но беседа за обеденным столом все равно коснулась того, о чем ей так не хотелось говорить. Она еще не успела проглотить ложку горячего маисового супа, как папаша Стефан неожиданно начал обсуждать последний квартальный отчет:
— …Расходы на оборудование, которое никому не нужно. Мы много веков прекрасно обходились без иностранных рынков сбыта, зачем теперь нам это понадобилось? Я заявляю, что нам это не нужно. Люси! Не говори мне, что все это предложила Эсмей!
Люси быстро проглотила суп и, конечно, обожгла рот, но удержалась и не закашлялась.
— Нет, папаша Стефан, конечно нет. Но мы с ней обсуждали, что дальше делать с табуном, я сама занималась этим вопросом…
— «Занималась»! — Папаша Стефан мог спокойно не дослушать даже генерала, что значила какая-то незамужняя девушка. — Ты понятия не имеешь, что значит по-настоящему чем-то заниматься. Ты купилась на всю эту чепуху в инопланетных журналах. Зачем только ты их читала! Если бы была жива матушка… Неожиданно для себя Люси прервала его. Видимо, эта особенность передавалась в их семье по наследству.
— Но прабабушки нет в живых. Теперь Эсмей Невеста Земель, а она вполне одобряет мои действия. Представителям других планет нужен генный материал от наших табунов, нам же нужен такой же материал от их животных.
— Ты не дала мне договорить! — Папаша Стефан сказал это достаточно спокойно, но, казалось, он может взорваться в любую минуту.
— До этого ты не дал договорить мне, — ответила Люси. Она слышала, как зашептались ошарашенные родители, но не обратила на это внимания. Она вся была поглощена разговором. — Оборудование для лаборатории генной инженерии — это моя идея, я несу за нее полную ответственность. Я согласовала все с Невестой Земель, она одобрила мои планы и разрешила мне закупить все необходимое.
— Такое поведение недостойно Невесты Земель, — простонал папаша Стефан. — Ей следовало бы экономнее расходовать сбережения и уж тем более не пускать их по ветру…
— Как было с проектом по ирригации на реке Барли? — Санни не могла упустить момент, чтобы не уколоть папашу Стефана относительно единственной большой ошибки, которую допустил он сам. Будучи еще молодым, он решил, что ирригация засохших береговых земель принесет большую пользу. Воду брали из реки Барли. Прабабушка, которая тогда только-только стала Невестой Земель, позволила ему взять большую сумму денег на реализацию этого проекта. Бюджет эстансии был перерасходован на целое десятилетие вперед.
— Это совсем другое дело, — ответил папаша Стефан.
— Вовсе нет, — вставила Люси. — Мой проект не вышел за рамки бюджета, на самом деле я уложилась даже в меньшую сумму, чем та, которую одобрила Невеста Земель. Мне помогли другие хозяйства, занимающиеся разведением породистых лошадей.