Сесилия обратила внимание на то, что Миранда не называет малышей по имени, но ничего не успела спросить, потому что та продолжила:
— Генетическое сканирование выявило некоторые интересные аномалии. По мнению одного генетика, который обследовал остальных женщин и детей, у этих людей отмечается высокая степень родственного спаривания, инбридинга, и большая концентрация нежелательных рецессивных признаков. Они заметили, что чужестранки рожают более здоровых детей, но считали, что таким образом Бог благословляет их деяния. Конечно, мы сразу же провели курс терапии, хотя полностью стереть генетическую информацию в таком возрасте уже невозможно.
— Как их зовут? — наконец спросила Сесилия. Миранда покраснела.
— А никак… Брюн так и не дала им имен и разговаривать на эту тему не желает. Няньки называют их Рыжик и Черныш. Я знаю… — Она протестующе подняла руку. — Так обычно зовут собак или лошадей, но никак не мальчиков. Это не имена, а какие-то клички. Но я даже не знаю… Мы с Банни как раз говорили об этом незадолго до его смерти. Хочешь посмотреть на них?
— Конечно. — Сесилия встала.
Они прошли через зал, миновали несколько дверей, и Сесилия услышала, как верещит довольный малыш, как фырчит другой. Миранда остановилась перед открытой дверью. Заглянув внутрь, Сесилия увидела двух молодых женщин в ярких платьях, кучу разбросанных по полу игрушек и двух крепких малышей. Рыжеволосый радостно прыгал по полу, хлопая при этом в ладоши. Другой сидел среди кубиков, он быстро повернулся в сторону двери и улыбнулся.
Обычные дети, никакие не чудовища. Счастливые дети. Они могут вырасти нормальными людьми, если только на них не будет постоянно висеть бремя страшного прошлого, в котором они не виноваты.
— Их надо увезти отсюда, — к собственному удивлению сказала Сесилия. — Есть люди, у которых нет своих детей, но они мечтают их иметь. Наверняка можно найти место, где мальчиков будут любить, как они того заслуживают.
— Банни говорил…
— Банни мертв. А они живы. У них может быть хорошее будущее. Вселенная огромна, необязательно растить их пешками для чьей-то игры во власть.
— А ты знаешь таких людей… — В тоне Миранды прозвучало нечто среднее между сарказмом и надеждой.
— Нет, но могу найти. Позволь мне этим заняться? Подыскать семью, дать им шанс.
Миранда вздохнула:
— Не… не знаю.
— Миранда. У тебя есть другие внуки и будут еще те, кого ты сможешь любить по-настоящему, кто унаследует все политические связи вашей семьи. А этим мальчикам вы даже имен не удосужились дать. Ты ведь сама понимаешь, что так нельзя. Отпусти их.
— Брюн хочет… — начала Миранда. — Она говорила… что не ненавидит малышей, просто не в силах постоянно жить с ними. Но не можем же мы отдать их в приют.
— Брюн права, — ответила Сесилия. — Ты сказала, что мы с ней похожи. Возможно, в какой-то степени да. Если бы я родила малышей в такой же ситуации, что и она, я бы отдала их. Вселенная огромна, необязательно даже рассказывать им о том, как они появились на свет.
Оставив Миранду у дверей, она прошла ъ комнату, кивнула няням и села на пол. Рыжик, волосы которого действительно были ярко-оранжевого цвета, засунул в рот пухлый пальчик, а Черныш улыбнулся ей. Сесилия вытащила из кармана связку ключей и погремела ими. Малыш улыбнулся еще шире, подошел к ней и потянулся за ключами. Хотя внешне он мало чем напоминал Брюн, но эта смелость, блеск в глазах… может быть, он унаследовал характер матери.
Сесилия никогда не была набожной, но сейчас поймала себя на том, что молится за будущее этих малышей, за то, чтобы оно стало лучше их прошлого.
— Леди Сесилия! — раздался голос Брюн. Сесилия обернулась.
— Ты выглядишь прекрасно, — сказала она. Брюн действительно была в хорошей физической
форме: стройная, крепкая, с золотистыми кудрями. Но во взгляде, обращенном на малышей, чувствовалась какая-то тоска.
— Со мной все в порядке, — ответила Брюн. — Учитывая все происшедшее.
— Я согласна с тобой и с твоей матерью, — продолжала Сесилия. — Мальчикам нужны другой дом, другая семья и, конечно, имена.
Брюн напряглась, потом расслабилась и улыбнулась.
— Ты, как всегда, предельно тактична.
— Как всегда, — согласилась с ней Сесилия. — Дорогая моя, мне почти девяносто лет, и омоложение никак не отразилось на моем характере. Давайте все сделаем прямо сегодня.
— Сегодня? — Миранда и Брюн чуть не подпрыгнули на месте, няни тоже были шокированы.
— Они начинают говорить и уже многое понимают. С каждым днем им будет все сложнее.
— Я… хочу, чтобы они попали в хорошие руки… чтобы у них все было… — сказала Брюн.
— Самое главное, чтобы их любили, — ответила Сесилия. Так уверенно могут говорить только те, у кого нет своих детей. — В данный момент им не хватает самого главного: имени, родителей…
— И что ты собираешься с ними делать?
— Отдать их в надежные, любящие руки. Брюн, ты знаешь меня всю свою жизнь. Разве я когда-нибудь тебя обманывала? — Брюн отрицательно покачала головой, в глазах у нее блеснули слезы. Миранда хотела было что-то сказать, но Сесилия махнула рукой. — Я все время говорила вам правду, даже тогда когда вы не хотели ее слышать. Я и сейчас говорю вам правду: если вы позволите мне забрать мальчиков, я обещаю найти для них хорошую семью. Я сама прослежу за этим…
— Но ты ведь так занята…
— Это мое дело. Миранда, ты всегда упрекала меня в том, что я живу только для себя. Сейчас это может пригодиться. У меня нет никаких обязательств, и я вполне могу заняться вашими делами. — Голос Сесилии немного смягчился: — Пожалуйста, не говорите «нет».
Брюн опустила голову и кивнула. Сесилия заметила, что она не может сдержать слез.
Миранда долго смотрела на Сесилию, потом сказала:
— Хорошо. А я могу выделить немного денег, чтобы они заново начали свою жизнь.
— Отлично. — Сесилия толком не знала, что делать дальше. Когда она говорила «Давайте все сделаем прямо сегодня», в ее голове не было никакого четкого плана. А сейчас обе няни пристально смотрели на нее и ждали указаний. Сесилия понятия не имела, сколько времени может понадобиться им, чтобы собрать малышей, не знала, куда повезет их, но была уверена, что медлить нельзя. Она повернулась к няням:
— Вы можете поехать со мной на месяц или два?
— Да, мэм, — ответила одна. — Мы родом с Си-риалиса, но думали, что еще много лет будем…
— Тогда собирайте вещи мальчиков… или пусть вам кто-нибудь поможет. Я должна поговорить с Мирандой, кое-что устроить…
Ей понадобится другой корабль, побольше (как жаль, что здесь нет «Восторга» и Херис Серрано, с ней все было бы гораздо легче). Стоит ли заказать места на коммерческом лайнере? Нет, их сразу заметят. Нужно нанять корабль вместе с экипажем. Нет, сначала надо снять еще одну комнату, точнее, несколько комнат в отеле, где она остановилась. Сесилия заказала только одну — для себя. А может, лучше перебраться в другой отель. В голове все перемешалось.
— Миранда, пойдем в твои покои, нам надо поговорить.
— Конечно, Сесилия, — Миранда кивнула няням, которые уже принялись складывать игрушки. — Я пришлю служанку, чтобы она помогла вам упаковать вещи. Оденьте мальчиков в дорогу. А я приготовлю жалованье и рекомендательные письма.
И она направилась в свои комнаты. Брюн тоже пошла с ними, на лице у нее снова застыла маска страдания.
— Ты хоть представляешь, куда собираешься их отвезти? — спросила Миранда, когда они снова сидели в ее гостиной.
— Да. — Ее как раз осенило по дороге из детской. — Я знаю подходящую планету и, наверное, подходящую семью. Рассказать тебе?
— Нет… не теперь. Может, потом.
Брюн сидела сгорбившись, с опущенной головой.
— Прекрасно, Миранда. Мне нужно воспользоваться твоей внутренней связью…
— Ладно, я вызову Пуассона…
— Нет, я сама отдам все распоряжения. — Только бы добраться до ближайшего отеля. Оттуда она сразу зарезервирует корабль, и они уедут. Она совсем не хотела пользоваться компьютерной системой дворца, чтобы кто-то потом копался в записях. Вполне вероятно, у журналистов есть доступ к внутренней связи.