В мгновение ока они все трое оказались в башне. Хейден почувствовал, что Айла расслабилась в его руках. Он был уже готов положить ее на кровать, но остановился. Из окна падал солнечный свет, и кровать была просто залита им.
— Я все сделаю, — сказал Брок.
Хейден даже не знал, что Брок в спальне. Он смотрел, как Брок взял одеяло и полетел к окну. Крылья Брока держали его в воздухе, пока он закрывал ставни и набрасывал на них одеяло, чтобы блокировать свет.
Айла приподняла голову и вздохнула. Хотя Хейдену ужасно не хотелось отпускать ее, он знал, что ее нужно положить на кровать, чтобы Соня имела возможность помочь.
Пока Хейден укладывал Айлу, она подняла голову и прошептала:
— Не подпускай Маркейл близко ко мне. Она может попытаться забрать боль, а я не хочу, чтобы она или ее ребенок как-то пострадали.
— Обещаю, — сказал Хейден и посмотрел в ее глаза, все еще затуманенные болью. — А теперь позволь Соне помочь.
Хейден отступил на шаг, потом еще на один. Ему пришлось заставить себя освободить место для Сони и Кары. Это оказалось так трудно, когда все, чего ему хотелось, — это обнять Айлу и попытаться помочь ей.
Вскоре в башне появились Куин и Маркейл. Как только Хейден увидел, что Маркейл направилась к кровати, он схватил ее за руку.
— Я могу помочь, — сказала Маркейл, когда попыталась высвободить руку и не смогла.
— Хейден! — угрожающе произнес Куин позади него.
Хейден посмотрел на них.
— Я обещал Айле, что не позволю Маркейл подойти к ней. Айла боится, что Маркейл попытается помочь ей, а она не хочет, чтобы ты или твой ребенок пострадали.
Маркейл вздохнула, а потом согласно кивнула:
— Хорошо. Я побуду в стороне, но если я понадоблюсь, больше не пытайся остановить меня.
Хейден вернул свое внимание к кровати. Айла свернулась калачиком на боку, спиной к нему, ее губы были сжаты в тонкую линию, а лицо стало даже бледнее, чем раньше.
Соня склонилась над ней, тихонько бормоча. Время от времени Хейден видел, что губы Айлы шевелятся в ответ.
Он же Воитель. Бессмертный. С силой древнего бога, с которой невозможно соперничать. Но он не в состоянии помочь Айле. Хейден ненавидел это чувство, это отчаяние от бессилия что-то сделать.
Хейден позволил своим когтям удлиниться и сжал кулаки. Когти вонзились в кожу, и он почувствовал, как кровь побежала между пальцами. Но это не успокоило бурю в его душе.
— Соня поможет ей, — сказал Фэллон. — Дай ей время.
Хейден взглянул на старшего Маклауда.
— А если нет? Что, если никто не сможет помочь Айле?
— Тогда мы придумаем что-нибудь.
— Ты ведь думаешь, что это Дейрдре, да?
Челюсти Фэллона сжались, и он едва заметно кивнул:
— Скорее всего.
Хейден не хотел это слышать, даже если знал, что это правда. Он не мог потерять Айлу. И он не потеряет ее.
— Ты не убьешь ее, — услышал Хейден свой голос. — Если придется это делать, это сделаю я.
Фэллон вопросительно поднял бровь.
— Я дал ей слово.
— Так же как и я прошлой ночью. Это сделаю я.
Это убьет его самого, но именно он станет тем, кто даст ей свободу, о которой она так мечтает.
— Ты уверен, что сможешь? — спросил Фэллон.
Это будет самое трудное, что Хейден когда-либо делал в жизни, но он должен Айле, по меньшей мере, это.
— Да.
— Пусть будет так.
Фэллон отошел, но Хейден недолго оставался один. Брок скрестил руки на груди, его взгляд был так же прикован к кровати, как взгляд Хейдена.
— Твоя кровь капает на пол, — сказал Брок, как будто говорил о погоде. — Уверен, Айла этого не одобрит.
Хейден разжал кулаки.
— Ну как же это так, мы можем все, но не можем остановить боль других?
— У меня нет для тебя ответа. Я просто рад, что у нас есть друид с такой сильной магией. Без Сони мы бы уже потеряли Малькольма, Ларину, Куина и Маркейл.
Хейден посмотрел на свои ладони, которые уже зажили.
— Я без раздумий забрал столько жизней.
— Хейден, это были Воители и вирраны Дейрдре. Это не считается.
— Разве? — спросил он. — Я пролил столько крови. А драу, которых я убил? Кто я такой, чтобы просить для кого-то пощады?
Брок глубоко вдохнул.
— Такое право имеет каждый. Если Айле можно помочь, она в правильном месте.
Хейден молился, чтобы он оказался прав. Его желудок сжимался каждый раз, когда он думал о том, чтобы отрубить Айле голову. Сколько драу он убил? Он потерял счет, так их было много.
— Ты наконец-то признался себе, что любишь Айлу? — спросил Брок.
Хейден поднял глаза и увидел, что темно-карие глаза Брока смотрят на него.
— Это так очевидно?
— Любому.
— Да, я признался в этом себе. А теперь и тебе.
— Айла знает?
Хейден покачал головой.
— Когда я рядом с ней, все почему-то выходит из‑под контроля. Она так завораживает меня, что я не могу опомниться.
— А-а, — только и произнес Брок, выразив понимание в одном этом звуке.
— Я никогда не хотел этого.
— Те, кто ищет это, редко находят. А к тем, кто не хочет, оно приходит само.
Хейден думал о словах Брока еще долго после того, как Воитель покинул башню.
Айла хотела, чтобы ее просто оставили одну. Сейчас, когда она укрылась от солнца, она могла попытаться справиться с болью.
— Скажи мне, где болит? — уговаривала Соня.
Айла предпочла бы игнорировать ее, но Соня была настойчива. Она не уйдет, пока не постарается помочь Айле.
— Она началась у меня в висках, а теперь спустилась в шею.
Прохладные пальцы Сони подняли косу Айлы и стали мягко массировать ее затылок.
— У тебя часто болит голова?
— Нет.
— Но такое случается?
Айла не хотела, чтобы кто-то догадался, что причиной этой боли была Дейрдре. Айла не была уверена даже в себе самой, почему и хотела остаться одна и все обдумать.
— Время от времени.
— Сейчас я попытаюсь исцелить тебя, — сказала Соня.
Айла крепко зажмурила глаза. Даже без солнца свечи, зажженные, чтобы остальные могли видеть ее, заставляли голову болеть сильнее.
Каждый раз, когда кто-то хотя бы дотрагивался до кровати, ей приходилось сдерживать стон. Айла не хотела, чтобы кто-то, особенно Хейден, видел, насколько ей плохо.
Магия Сони заструилась вокруг Айлы, ощущение ее было прекрасно и сладко. Эта магия была сильная и чистая. Айле казалось, будто ветви деревьев нежно касаются ее, успокаивая боль. Эту прекрасную иллюзию Сониной магии могли замечать только друиды, и это было чудесно и помогало Айле успокоиться.
Мгновение спустя Айла почувствовала другую магию. На этот раз она была земной и напоминала корень, обвивающий ее и дарящий исцеляющую энергию. Кара, поняла Айла.
Вместе друиды сделали все возможное, чтобы забрать боль из головы Айлы, но им удалось только немного уменьшить ее. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Айла смогла открыть глаза.
— Поберегите свою магию, — сказала она Соне и Каре. — Мне просто нужно отдохнуть.
Айла услышала, как Хейден рявкнул имя Маркейл. Через мгновение Маркейл опустилась на колени у кровати, ее голова оказалась рядом с головой Айлы.
— Нет, — сказала Айла. — Не надо.
— Ш‑ш, — прошептала Маркейл. — Я не заберу боль, хотя сделала бы это, если бы ты мне позволила.
— Это повредит твоему ребенку.
Маркейл улыбнулась, ее улыбка светилась любовью и мудростью.
— Я уже чувствую магию моего ребенка. Не думаю, что это повредит малышу.
— Нет, — снова сказала Айла.
— Я так и думала, что ты так скажешь. Если ты не позволяешь мне забрать боль, ты можешь попытаться сделать кое-что еще. У тебя больше магии, чем у любого из нас здесь, поэтому если кто-то и сможет сделать это, то только ты.
Айла почувствовала холодную тряпку у себя на лбу.
— Что это?
— Когда я забираю чьи-то эмоции, я должна позволить моей магии окружить меня. Если я этого не сделаю, эти эмоции могут убить меня.