Литмир - Электронная Библиотека
A
A

В доме было прохладно. Битая из глины печь стояла возле окна. Очаг покрывала бронзовая плита с двумя отверстиями, возле неё на земляном полу стояли ухваты. На плите — большой котёл, тут же пара поменьше, в одном стыла пареная репа.

Наверху, под самой крышей, на жердях висела зимняя одежда, сети. Шкурки белки, песца, соболя распялили на крестовинах.

Из-за печи выполз старый дед Ратай — в рубахе до пят, с длинной белой бородой, нечесаными волосами. Распрямился с трудом, хрустя костями, с любопытством взглянул на гостя.

Кот стоял, молча, смотрел на старика. Тот не стерпел взгляда, поклонился, прохрипел:

— Здравствуй, древний. Почто явился? До сих пор о нас печёшься? Э-хе-хе. Нынешние тебя уже и не помнят. Откушай нашей еды…

Кот был усажен на гостевую лавку, за стол, скоблёный ножом. Хозяйка положила в деревянную миску ароматную толокняную кашу. В другую насыпала квашеную капусту с морковью и клюквой. В кружку для гостей, свитую из бересты, налила козьего молока.

Кот кушал кашу деревянной ложкой, она плохо держалась в лапе, выпадала. Но он соскучился по человеческой еде, заедал кашу капустой, хватая её лапой из миски, запивал молоком. Поев, вытер усы рукавом, встал, поклонился хозяйке.

— Благодарствую за угощение.

— На здоровье. Есть ли нужда, какая, не промокли в наших болотах?

— Нужды нет, а что промок — так давеча уже высох.

Кот ещё поозирался, углядел серого кота под кровлей, что скалился и сверкал глазами, почуяв опасного конкурента, отметил отсутствие в избе детей. Парни на хозяйстве, с отцом — в лесу или на озере, а девочки у соседских баб учатся прясть. Мальчика тоже не видно — наверное, получил по шее, за то, что привёл Кота. Или всех детей попрятали. Ну, да — скорее всего.

— Я очень долго спал, — Кот поглядел на людей. — Наверное, многое изменилось на белом свете, — промурлыкал он высоким голосом, — но, странно, меня опять тянет подремать…

— Возьмите тулуп, поспите в чулане! Тише все! (В сторону занавесок, хотя, Кот чуял — там никого нет). Видите, древний Кот отдохнуть желает!

Баюн улёгся на лежанку, укрылся. Под голову сунул свой дорожный мешок. Нащупал щекой старинный кинжал с тонким лезвием, скованный неведомым умельцем из железного камня, упавшего с неба, в горячем и пыльном городе, название которого уже выветрилось из памяти. Богом Данный, что ли? Ну да, Багдад.

Мысли путались, мелькали образы ревущих верблюдов, вспомнился тёплый ночной ветер, раскачивающий резные листья пальм, пригрезились одуряющие терпкие цветочные запахи и гомон восточного базара. «Вот, интересно, почему город южный, а базар восточный?» — подумалось в полусне.

Спал он в пол-уха, слышал тихие разговоры, хождение, скрип калитки.

— Говорит по-нашему. Кожаные сапоги стёрлись почти до дыр. Только проснулся, — голос женщины.

— Последний раз кот-оборотень являлся при наших дедах. Сведи его к Стине — может быть, уйдёт сразу. Ох, не к добру это! — голос пожившего человека.

— Да, соседушка, — женщина закрыла скрипучую калитку, прошуршала по траве, вошла в дом.

«К соседу ходила. Пама деревни почему-то нет — тот бы сразу стал бегать и орать. Ничего, сейчас и так все сбегутся. Интересно, когда меня начнут вязать? Они почему-то думают, что при солнечном свете со мной легче справиться…»

Стина перебирала травы — связывала зверобой и ромашку в пучки, подвешивала для просушки. Вдруг стукнула калитка, кто-то вошёл во двор. Женщина надела на волосы кичку, расправила сарафан, дорогой — десять кун. Сморщенная рука отодвинула занавесь, в горницу заглянула бабка Грыня, досконально знающая, кто, чем дышит в деревне.

— Матушка, — заблеяла она старческим голосом. — Ужас, ужас, что делается! К Майсаре из леса Кот явился! А мужик-то её, Скилур, в лесу на промысле. Сожрёт всех этот Кот! — заголосила старуха.

— Да охолонись ты! — повысила голос Стина, — В дом пришла, а ни здравия, ни привета… Кот, говоришь? Давненько древний Кот не являлся! Вон, старая ведьма Партата за всю жизнь его не видала. Но рассказывала, что её бабка встречалась с ним. Не сожрёт он никого, не бойся. Он не за тем приходит.

— Мужики на делянках, остались старые, да малые. Что прикажешь, матушка?

— Быстро иди по избам — веди детей, да баб на сносях к Папаевой избе. Спрячь их в подпол, пусть возьмут, сама знаешь, что — детей накормить, если надолго. Да не от Кота хорониться, а чтоб никто не напугался до смерти!

— Бегу, матушка, бегу. Кот, чтоб ты знала, в избе у Майсары спать изволит.

— Пошли мальчишек, бойчее, пусть побегут на дегтярню, да в кузню — про Кота расскажут. Да не вздумайте его ловить!

После ухода старухи Стина тяжело села на лавку. В голове всплывали когда-то полученные знания про лесного Кота Баюна — хитрого оборотня. Будет играть с детьми согласно древнему ритуалу, потом уведёт мальчишку в лес. Пращуры знали Кота Баюна, как заступника племени. Да уж всё позабыли — нынешние-то.

Мужики всё равно попытаются его поймать. Но Кот умеет людей заговаривать. Как бы узнать, что он хочет? Лишнего слова из него не вытянуть — древние существа своими задумками с людьми не делятся. Даже с ведуньями. Может быть.

В лесу за тыном фыркнула лошадь. Стина выскочила во двор. Пам сидел на вороной лошадке, упёршись ногами в стремена. Увидев женщину, немолодой Папай, кряхтя, спрыгнул на землю. Его лицо, покрытое морщинами, было непроницаемым, но глаза беспокойно блестели.

— Где он? — бросил мужчина коротко.

— В чулане у Скилура спать завалился. Майсара его приютила, накормила…

— С людьми что?

— Детей собрали, сейчас в твой подвал прячут. И баб тоже.

— Он тот, о ком ты рассказывала? Древний Кот, что когда-то являлся нашим пращурам?

— Да, это кот-оборотень, знаток пещер и колдовства. Но не вздумайте его ловить — он хитёр и коварен, — промолвила Стина.

— Что ему надо? Почему он не явился в людском обличии?

— Он всегда приходил Котом и забирал с собой ребёнка. — Взгляд ведуньи был твёрд, — Случалось, что дети не возвращались. В пещерах полно чудес.

— Тогда его надо поймать, чтоб ты не говорила, и попытать. В пещерах полно не только чудес, там полно и самоцветов, и золота. В Словенске русь торгует шерстью, узорчатыми тканями… булатом, — сделал многозначительные глаза Папай. — Под присмотром своих же дружинников, что зовутся варангами, варягами. Уже на словен цыкать стали. А мы… сидим по лесам, дичаем.

— Понимаю, господин пам, — тщательно подбирая слова, промолвила Стина. — Но Кота я бы не стала трогать. Он когда-то покровительствовал народу Великой Перми. Проще сторговаться, чем поймать…

— Ишь, вспомнила какую древность. Иди, ведунья, занимайся бабами да детьми, не влезай в мужские дела.

Всех детей привели в избу Папая, спрятали в подпол. В лесу прятаться от лесного Кота — какой смысл? Не спрячешься в лесу от волшебного существа. Весь вечер собирали мужиков с делянок, готовили оружие, Скилур наточил бронзовый акинак — меч, потому как он метит врага. Наконец, обложили избу Скилура со всех сторон, залегли по кустам, по канавам.

Кот проснулся ночью. В щель крыши смотрела холодная белая Луна.

Быстротечное время порождало и убивало империи, острова уходили под морские воды, народы и расы текли, словно глина в руках богов, быстро забывая и предков и обычаи. Язык менялся до неузнаваемости всего за пятьдесят поколений, даже здесь, на Севере, где народы уже давно не двигались с места. Только Вайрашура, Луна по-новому, ночная свидетельница тёмных деяний, неизменно светила с той самой ночи, как явилась на небосклон по зову бога Папая Дыя, вызвав Великий Лёд.

Кот расслабился, полностью успокоился, наконец, замурлыкал весёлую песенку.

Утреннее солнышко заглянуло в окошко сквозь мутный рыбий пузырь. Убрать бы его — да мелкий гнус замучает. По всей деревне заорали петухи — один прокукарекает, несколько мгновений тишины — кричит соседский, и так по всем дворам, по всем плетням и сараям. Заскрипели калитки — бабы осторожно, на цыпочках, понесли скотине пойло. Везде захрюкало, зашуршало, замычало. Загоготали гуси, закрякали утки, уводя выводок утят подальше от страшных зверей — собак и кошек, куда-нибудь в заросшую заводь, умирающую старицу постоянно меняющей русло реки.

2
{"b":"189307","o":1}