Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Лань Юэ прижала к груди эту голову, глядя прямо перед собой, и в этот момент одетая в белое платье Лань Юэ стала очень похожа на женщину с афиши. Таким же был ее потерянный взгляд, такими же были обнаженные белые плечи и смуглые загорелые руки, и, что еще важнее, точно так же она держала в руках голову мужчины. Было ли это только простым совпадением? Этим вопросом Бай Би терзалась.

Ей казалось, что женщина с картины спустилась вниз и с головой любимого в руках вошла в театральный подъезд, прошла по темному коридору, пересекла зрительный зал, а сейчас стоит на сцене в самом центре. Да, она полна жизненных сил, но ведь каждая человеческая фигура на картине обладает жизненной силой — в это теперь Бай Би начала верить безоговорочно.

Лань Юэ высоко подняла голову любимого и приложила ее к своим губам, осторожно поцеловала и так же бережно заключила в объятия снова. От этого ее губы стали ярко-красными, словно она только что пила свежую кровь. Очевидно, она смочила губы красящей жидкостью на муляже.

Но вот она подняла голову и, глядя в пространство, начала громким голосом:

— Верховный дух-хранитель Лоуланя, о Мунун, ты, ведающий жизнью и смертью всего живого в мире людском, видишь ли ты это? Видишь ли ты? Пасомый тобою народ так жесток, хранимый тобою город так свиреп и безжалостен! О Лоулань! Какое ты сохранил право существовать в этом мире? Всемогущий верховный дух Мунун, слышишь ли ты мой зов? Я уже пробудила тебя от глубокого сна, внемли же моему заклятию города Лоулань. Исчезни, Лоулань, из мира сего! Это заклятие навеки, запомни! И да пребудет Лоулань навечно под заклятием моим!

Голос Лань Юэ наполнил зал, кто-то перевел звукоусилители на наивысшую громкость, такую мощную, что вся публика была запугана этим громогласным, оглушающим заклятием, а несколько студенток театрального института от страха едва не разревелись. Даже самой Бай Би было трудно перенести такой звук, от которого страдали и слух и разум, а грозные слова заклятия проникли в ее сердце так глубоко, что их уже никогда не стереть из памяти.

Потом Лань Юэ опять обратила свой взор на принцессу и, указывая на нее вытянутой рукой, произнесла своими обагренными кровью любимого человека устами:

— Мунун господь, Мунун господь, Мунун господь! Я призываю имя твое и заклинаю эту женщину! Мунун господь, Мунун господь…

А потом Лань Юэ вдруг громко захохотала, и этот смех прогремел по всему театру, так что у публики волосы встали дыбом. Бай Би подумала, что звукооператор, наверное, сошел с ума: неужели он хочет так запугать публику, чтобы она разбежалась?

Лань Юэ выхватила из-за пазухи нож. С улыбкой обласкала голову любимого человека, а потом, рассмеявшись, бесстрашно вонзила нож себе в грудь. Алая кровь немедленно потекла из пронзенной груди, окрашивая белоснежные одежды. Улыбаясь, она оглядела зал, задрожала и неловко, неуклюже, по-детски повалилась на землю.

Вся публика в зале охнула. Принцесса тоже вдруг упала и лежала неподвижно, все сочли, что она упала в обморок от страха. Однако, когда два человека упали, на сцене воцарилось спокойствие: видны были обе лежащие женщины и мужская голова, и так прошло несколько мучительных минут. Некоторые зрители начали подниматься, не понимая смысла пьесы, потому что подумали, что наступила развязка; но те, кто следил за действием особенно внимательно, остановили их: пьеса так кончиться не может. Среди зрителей поднялись разговоры, кое-кто даже начал выходить, а некоторые устроили шум.

Бай Би сильно встревожилась, поскольку почувствовала, что внезапное падение принцессы в исполнении Сяо Сэ странно: она инстинктивно чувствовала, что в спектакле такого эпизода не должно быть. Она поднялась, напряженно всматриваясь в двух женщин, неподвижно лежавших на сцене.

В это время на сцене вдруг появился молодой мужчина в современном костюме — режиссер Ло Чжоу. В зале все были изумлены, некоторые подняли крик. Ло Чжоу выскочил на сцену и подбежал к Сяо Сэ. От страха он чуть не подпрыгнул и стал так судорожно искать ее пульс, что в панике и растерянности сам упал.

Тогда Е Сяо встал со своего места и громко прокричал:

— Случилась беда, скорей помогите, я полицейский!

Он бегом ринулся на сцену и схватил Ло Чжоу за руку:

— В чем дело?

От испуга Ло Чжоу перестал соображать и глядел на Е Сяо выпученными глазами, потом указал рукой на упавшую Сяо Сэ и с трудом выговорил:

— Она… Она… умерла.

Когда на сцене Е Сяо щупал пульс у Сяо Сэ, Бай Би из зала видела, как за их спиной вдруг встала на ноги Лань Юэ. Она оставила лежать на сцене ужасную человеческую голову, «кровь» уже стекла с нее, так что она вся была перепачкана, и даже лицо было перемазано, как будто она только что убила человека. С мертвенно-бледным лицом она бесстрастно смотрела на Ло Чжоу и Е Сяо и на лежавшую Сяо Сэ. Но перепуганный Ло Чжоу и возившийся с трупом Е Сяо не замечали, что Лань Юэ уже поднялась. Бай Би со своего места, увидев стоящую на сцене Лань Юэ, ужаснулась: рот у Лань Юэ скривился и принял странное выражение, она обернулась лицом к залу, и Бай Би ощутила, что она смотрит на нее, да, она смотрит именно на нее. Взгляд Лань Юэ пробежал несколько десятков рядов, пока не встретился со взглядом Бай Би. После этого Лань Юэ неторопливо покинула сцену, уйдя за кулисы и скрывшись с глаз публики долой.

Е Сяо почувствовал какое-то движение у себя за спиной, обернулся и обнаружил, что лежавшей на сцене Лань Юэ больше нет. А вот у лежащей с ним рядом Сяо Сэ, девушки в одеянии лоуланьской принцессы, сердце больше не бьется.

Сяо Сэ умерла.

Е Сяо был ошеломлен происшедшим, позабыл про упавшего на сцене, дрожащего от страха Ло Чжоу и поднялся, сокрушенно качая головой. Он нашел взглядом в зале Бай Би и так печально поглядел на нее, что она поняла: Сяо Сэ умерла. В глубокой скорби Бай Би бессильно опустилась на стул и, уронив голову на руки, в отчаянии разрыдалась.

По сцене медленно покатился муляж отсеченной человеческой головы.

3

— Спаси меня, Е Сяо, спаси меня, — плаксиво умолял Ло Чжоу, судорожно пытаясь поймать глазами взгляд, словно боялся, что Е Сяо способен исчезнуть внезапно и бесследно с глаз долой. В квартире было очень душно, стоял какой-то скверный запах, а он уже целый день не выходил и дверь не открывал: все окна и двери были плотно, намертво захлопнуты. С раннего утра и по сию пору всю еду готовили из быстрозамороженных концентратов. На лицо Ло Чжоу было неприятно смотреть, от всклокоченных и неопрятных волос чем-то воняло, словно он только что вылез из мусорного бака.

— Не бойся, — утешал его Е Сяо.

Ло Чжоу встал и принялся кругами ходить по комнате, опасливо и осторожно. Он кружил, приговаривая:

— Уже больше двадцати часов прошло, а от Лань Юэ по-прежнему никаких вестей нет, одному небу ведомо, куда она девалась.

— Ты сам ее пригласил на работу. Нет ли у тебя здесь ее адреса и каких-нибудь материалов о ней?

Ло Чжоу не скрывал своего раскаяния:

— Нет адреса, нет никаких материалов и даже нет автобиографии, есть только номер ее мобильника. Несколько дней назад можно было дозвониться, но вчера, после несчастья, ее мобильник перестал работать. Дозвониться никак невозможно. Вот какой я глупый!

— Тогда я все внимание отдал упавшей Сяо Сэ: щупал ей пульс, делал искусственное дыхание, надеялся, что смогу спасти ее. И совсем не обращал внимания на Лань Юэ. Зрители сказали, что Лань Юэ без посторонней помощи поднялась на ноги, совершенно бесстрастно посмотрела на нас, а потом ушла за кулисы, не сказав ни слова.

— Зрители говорили, что Лань Юэ тогда выглядела очень странно. Они полагают, что Лань Юэ так вошла в роль, что еще не вышла из нее, и потому к смерти Сяо Сэ, наряженной в одежды лоуланьской принцессы, не проявила ни сочувствия, ни заботы.

— Лань Юэ по-прежнему участвует в спектакле?

— Кто знает. Эту пьесу мы репетировали много раз, до премьеры все шло нормально, не было никаких неожиданностей.

46
{"b":"188807","o":1}