– Как, маркиза на кухне? – удивился мистер Фэнхоуп. – Что она там делает? Я хочу, чтобы она взглянула на книгу, которую я обнаружил в библиотеке!

Софи взяла томик со стола и протянула ему.

– Да, в самом деле, покажите ей книгу! Она будет в восторге! И не обращайте внимания на дверной колокольчик: я сама открою дверь!

Она буквально вытолкала его за порог, убедилась, что он зашагал по коридору, закрыла за ним дверь и заговорщическим шепотом сообщила:

– Это Сесилия! Присмотрите за утятами!

По-прежнему не выпуская из рук крохотный пушистый комочек, она настежь распахнула входную дверь. Дождь прекратился, и в просвете между тучами показалась луна. Не успела Софи открыть дверь, как ей на шею бросилась кузина.

– Софи! О, моя дорогая Софи… Какой скандал! Тебе следовало бы знать, что я никогда не соглашусь… Софи, Софи, как ты могла решиться на такое!

– Сеси, умоляю, осторожнее! Здесь у меня бедненький маленький утенок! О Боже! Мисс Рекстон!

– Да, мисс Стэнтон-Лейси, это я! – заявила мисс Рекстон, поднимаясь на крыльцо. – Полагаю, вы меня не ждали!

– Нет, и ваше присутствие здесь крайне нежелательно! Вы будете только мешать! – откровенно сообщила ей Софи. – Входи же, Сеси!

С этими слова она легонько подтолкнула кузину, заставляя ту переступить порог. Но Сесилия, словно зачарованная, застыла на месте, глядя, как поднявшийся с кресла Чарлбери неуверенно шагнул к ней. Его левая рука покоилась на перевязи. Сесилия держала в руках ридикюль и муфту, но от потрясения выпустила их, и они упали на пол.

– О! – слабо вскрикнула она. – Вы ранены! О, Чарлбери!

Она протянула к нему руки и слепо двинулась вперед, а его светлость, проявив завидное хладнокровие, выпростал руку из перевязи и принял ее в распростертые объятия.

– Нет-нет, моя дорогая Сесилия! Это всего лишь царапина! – поспешно уверил он ее.

При виде подобного героизма Сесилия прослезилась.

– Это я во всем виновата! Как же я была глупа! Никогда себе этого не прощу! Чарлбери, скажите, что не сердитесь на меня!

– Не скажу, потому что на вас шляпка, которая мешает мне поцеловать вас! – дрогнувшим голосом ответил он и неуверенно рассмеялся.

Она подняла голову, глядя на него сквозь слезы, и он все-таки умудрился поцеловать ее, невзирая на шляпку. Софи, загораживая проход, наблюдала за происходящим с видом человека, вполне удовлетворенного результатами своих трудов.

– Быть может, вы все-таки позволите нам войти? – ледяным тоном осведомилась мисс Рекстон.

– Нам? – переспросила Софи и быстро обернулась. За спиной мисс Рекстон она разглядела чью-то плотную фигуру в насквозь промокшем пальто и шляпе и, не веря своим глазам, воскликнула:

– Господи милосердный! Лорд Бромфорд! Что, черт побери, все это значит?

Сесилия, уже успевшая сбросить шляпку, которая осталась на полу рядом с муфточкой, оторвала лицо от широкой груди своего возлюбленного и охрипшим голосом произнесла:

– Ох, Софи, прошу, не сердись на меня! Честное слово, я тут ни при чем! Чарлбери, что случилось? Как получилось, что вы ранены?

Его светлость, по-прежнему прижимая ее к груди, с мольбой уставился на Софи. Та немедленно пришла ему на помощь.

– Это всего лишь поверхностная рана, дорогая Сеси! Бродяги… или это были разбойники? Да, разбойники с большой дороги! Завязалась перестрелка, и бедный Чарлбери, к несчастью, был ранен! Но они в панике бежали, и мы остались живы. Чарлбери вел себя хладнокровно и мужественно, так что у этих негодяев не было ни единого шанса!

– Ох, Чарлбери! – вздохнула Сесилия, до глубины души пораженная столь отважным поведением.

Его светлость, ласково поглаживая ее по плечу, не мог удержаться, чтобы не спросить:

– Скольких негодяев я прогнал, Софи?

– Этого, – ответила Софи, укоризненно глядя на него, – мы никогда не узнаем!

Идиллию нарушил ледяной голос мисс Рекстон. Какую бы радость она ни испытала при виде примирения Сесилии и Чарлбери, ее чувство приличия взбунтовалось, когда она увидела, что мисс Ривенхолл уютно устроилась в объятиях его светлости.

– Моя дорогая Сесилия, прошу тебя, опомнись! – покраснев, потребовала она и отвела глаза.

– А мне что делать? – жалобным голосом спросил лорд Бромфорд. – Я приехал призвать к ответу этого типа, но простудился!

– Если вы имеете в виду меня, – в ответ заявил Чарлбери, – то простуда – меньшее из зол, кои вас ожидают в самое ближайшее время! Не наступите на утят!

– Осторожнее! – воскликнула Софи, едва успев выхватить из-под огромной ступни Бромфорда расхрабрившегося птенца. – Что вы за неуклюжее создание! Смотрите под ноги!

– Не удивлюсь, если у меня уже началась лихорадка, – сообщил Бромфорд, с опаской глядя на утят. – Мисс Рекстон, это птицы! Нельзя держать птиц в доме! Не понимаю, почему они бегают по полу. А вот еще одна! Они мне не нравятся. Я не привык к этому.

– Боюсь, дорогой лорд Бромфорд, что ни вы, ни я не привыкли к тому, что произошло сегодня, – заявила мисс Рекстон. – Позвольте помочь вам снять пальто! Поверьте, это не по моей вине вам пришлось скакать под проливным дождем! Если ваше здоровье пострадает, я никогда не прощу себе того, что согласилась на ваше предложение сопровождать нас! Ваши сапоги промокли насквозь! А ведь нет ничего более опасного, чем мокрые ноги! Мисс Стэнтон-Лейси, можно ли попросить кого-либо из слуг – ведь здесь же есть слуги, я полагаю? – снять сапоги с лорда Бромфорда?

– Да, иначе он затопчет всех птенцов, – ответила Софи. – Сесилия, помоги мне собрать утят и посадить их обратно в ящик! А если мы накроем их сверху твоей муфтой, они, пожалуй, решат, что это их мама, и успокоятся!

Сесилия не стала возражать против предложенного плана и принялась за работу. Мисс Рекстон, усадившая лорда Бромфорда в глубокое кресло у камина, сказала:

– Ваше легкомыслие неуместно, мисс Стэнтон-Лейси! Даже вы должны согласиться, что ваше поведение требует объяснений! Вы хотя бы осознаете те ужасные последствия, которые повлекла бы за собой эта… эта эскапада, если бы мы с вашей кузиной не приехали уберечь вас от позора, к которому вы, судя по всему, относитесь весьма беспечно?

Лорд Бромфорд чихнул.

– О, замолчи, Евгения! – взмолилась Сесилия. – Как ты можешь так говорить? Все хорошо, что хорошо кончается!

– Ты, похоже, напрочь лишилась женской стыдливости, Сесилия, если полагаешь, что подобное развязное поведение твоей кузины, потерявшей и лицо, и репутацию, можно назвать хорошим!

Дверь в дальней части холла отворилась, впуская маркизу в фартуке из грубой мешковины, повязанном на талии, и с большим половником в руке.

– Мне срочно нужны яйца! – провозгласила она. – А Лопе де Вега мне без надобности; он хоть и хороший поэт, но только не на кухне! Кто-то должен сходить в курятник и сказать Винсенту, чтобы принес яиц. Кто эти люди?

Можно было ожидать, что появление на сцене маркизы наполнит христианскую душу мисс Рекстон облегчением, но на ее лице не отразилось и следа подобных эмоций; напротив, оно превратилось в застывшую маску такого разочарования, что выглядело просто нелепым. Она не смогла вымолвить ни слова и настолько утратила самообладание, что даже не пожала маркизе руку.

Лорд Бромфорд, как всегда щепетильный, поднялся с кресла и поклонился. Софи представила его, и он извинился за то, что подцепил простуду, которая может оказаться весьма опасной. Маркиза удержала его на расстоянии вытянутой руки, в которой был зажат половник, и сказала:

– Если у вас простуда, не приближайтесь ко мне! Теперь я вижу, что это – мисс Ривенхолл, красота которой представляется мне типично английской, и вторая, тоже в английском estilo[115], но гораздо менее красивая. Не думаю, что нам хватит двух кур, поэтому вон тому мужчине с простудой придется есть свиную щековину. Но яйца мне нужны во что бы то ни стало!

Предъявив свой ультиматум, она удалилась, не обратив ни малейшего внимания на возмущенные протесты лорда Бромфорда, который заявил, что для него свинина в любом виде – настоящий яд, и что сейчас он в состоянии съесть только тарелку овсянки. Похоже, он понял, что мисс Рекстон – единственная из присутствующих, кто готов отнестись к нему с сочувствием, и жалобно воззрился на нее. Она немедленно отреагировала, заверив его, что ему не придется есть свиную щековину.