Нет, меня сложно назвать неотёсанным деревенщиной. Отличное домашнее воспитание, несколько, правда, загубленное жизнью на границе, никто не отменял. В офицерской Академии меня также учили не только убивать, но и работать с людьми. Учили истории и географии, литературе и языку, манерам и этикету, и ещё много чему учили. Вот только первый год меня слишком выматывало это новое знание, а со второго года я с новой силой увлёкся мечным боем. Пока мои сокурсники ходили по бабам, кабакам, приёмам у местных дворян и просто праздно шатались по городу, я дрался. Инструктора, случайные мастера, простые офицеры – я у всех старался перенять крупицу опыта и знаний. Когда никто не мог уже меня ничему научить, я увлёкся дуэлями. Мне казалось это очень занимательным – дуэли с дворянами. В обычной обстановке благородные дрались нехотя, без огонька, но вот когда речь заходила о чести и жизни… Вот тогда они словно бы просыпались, и порой выдавали очень интересные решения. Как там говорится: «Испугаешься – ещё не так раскорячишься»? Меня считали отморозком, помешанным на дворянской чести. К тому времени я уже начал выбираться на дворянские приёмы, немного приударял за женщинами, но вот узнать, чем живут простые люди, тогда не сподобился. Даже в быт неслужилых дворян не слишком вникал. Что-то там имеют, откуда-то получают доходы, с кем-то делятся ими, постоянно бахвалятся знатностью и статусом, – вот и все мои познания в соотечественниках.
Что я знал наверняка? Я знал всё об армии, о людях в ней. Об остальных я знал лишь то, что они поды. Именно так именовали гражданских на границе. Именовали с ноткой презрения в голосе, с ощущением полного превосходства, с чувством, что они нам должны. Что значит «поды»? Никто не мог точно назвать, откуда пришло это слово. Лично мне виделось, что оно произошло от слова «подданный». Посмотрим. Мне вдруг стало любопытно – сильно, нестерпимо, до лёгкого шевеления волос на голове. Я решил присмотреться, поговорить, вывести на разговор по душам. Хотелось надеяться, что моя женщина не станет препятствовать в моих «изысканиях» из-за досадной спешки.
У ворот городка возникла небольшая заминка: оказалось, стражник банально заснул, видно, не ожидая уже никаких визитёров. Заснул, прислонившись к стойке дозорной площадки, что сиротливо возвышалась над воротами. В руках альты неуловимо возник кинжал. В последний момент я успел перехватить занесённую для броска руку; посмотрел в глаза женщине, отрицательно покачал головой; она поняла.
– Подъём! – разнёсся над спящим городком мой зычный командный голос. С крыш близлежащих домов взлетела стая ворон, воротные створки чуть завибрировали, но стражник… продолжал спать! Пришлось недоумённо вопрошать у моей подруги. – Он что, тебе знаком?
– Нет. Они все одинаковые, Вереск. Словно специально становятся на ворота, чтобы поспать. А потом альт обвиняют в излишней жестокости! – фыркнула воительница. В следующее мгновение стражник подскочил, как ужаленный: по его щеке пролегла кровавая полоса. Парень несколько коротких мгновений тупо таращился на засевший в деревянной стойке метательный нож, а потом буквально заметался по площадке, не зная, как ему реагировать на незваных гостей. Виктория вновь «помогла» ему определиться.
– Открывай, мы спешим, – коротко бросила она, добавив вкрадчиво, – или я сама к тебе поднимусь. – При этом вся она подобралась, словно хищник, изготовившийся к прыжку; от женщины ощутимо дохнуло угрозой.
– Как можно обвинять тебя в жестокости! Они точно ненормальные. Тебя, дорогая, можно только превозносить, лишь иногда с величайшим благоговением вырывая сладостный поцелуй, – меня вдруг потянуло к моей хищнице, поэтому слова ироничного комплемента сорвались с губ прежде, чем мозг осознал их значение.
– А ты у меня, оказывается, ещё тот ловелас! – приняла шутливый тон женщина. Вся её хищность вмиг исчезла, словно утекла в песок моих слов. Она вскинулась, и подарила мне глубочайший поцелуй, от которого нам обоим стало мучительно сладко на душе.
Наше воркование нарушил звук открывающихся воротин. Из-за ограды выскочил давешний дозорный и с извинениями протянул моей спутнице метательный нож, – при этом он смотрел на неё, точно побитая собака на хозяина. На вопрос, где можно найти лошадей, дозорный отправил нас к трактиру: местный главный торгаш окопался в постоялом дворе, откуда и доил окружающий люд всеми доступными способами. Так, по крайней мере, прокомментировала слова паренька моя спутница.
Альта намеревалась отыграть потраченное на воротах время, поэтому на постоялый двор мы ворвались, как я это называю, «с шумом». Дородный хозяин сначала обрадовался нашему появлению, сам вышел встречать благородных гостей, несмотря даже на поздний час. А потом он разглядел, кого к нему занесло; весь сразу как-то побледнел и, как мне показалось, даже стал меньше ростом. Он смотрел на мою спутницу тем же взглядом, что и охранник на воротах – взглядом побитой собаки.
– Два коня, – коротко бросила женщина вместо приветствия. – Немедленно.
Не задавая лишних вопросов, хозяин повёл нас в конюшню, где точно по заказу ожидали два агурских2 жеребца вороной масти. На первый взгляд, агурцы не отличались запредельной выносливостью и резвостью; не знающий этой породы обыватель никогда бы не придал им должного значения. Суховатые, узкие тела их словно говорили, что ничего тяжелее себя они понести просто физически не смогут. Однако кони эти были чем-то сродни альтам, хрупкая внешность их была столь же обманчива.
Пожалуй, это самая выносливая и резвая порода в Империи, да и далеко за её пределами. Они нуждаются в минимуме корма, а в походе способны обходиться длительное время вообще без него. Они без особого труда несут вес всадника и некоторое умеренное количество клади. А ещё, они чрезвычайно вспыльчивы, горячи, даже злы, найти общий язык с ними ой как непросто. Довершает особенности их характера то, что они привязчивы к одному хозяину, сложно меняют его, а иногда и вообще отказываются повиноваться новому; буквально чахнут без своего старого боевого товарища. Соответственно, они не слишком расположены к чужакам, не пускают никого к себе в седло; да и оседлать упёртую животину бывает не так-то просто. Зато как они красивы! Статные, с гордо воздетой головой изящной формы; с исключительно высокой и тонкой шеей; с лоснящейся, словно бы отливающей серебром, шкурой. У нас в гарнизонах их даже уважительно именовали кони-лебеди, – и за красивые шею с головой, и за ощущение полёта во время скачки.
Кони были великолепны; не знаю, откуда уж они оказались у трактирщика. Наверное, тот просто хорошо знал, какой товар пользуется спросом на этом участке веронской границы. Интересно, связано ли знание хозяина с альтами? Часто наведываются в Империю без своих собственных лошадей, предпочитая передвигаться по лесам на своих двоих? Вполне, вполне возможно. Вон, какой красноречивый пример стоит со мной рядом.
Торг был недолгим. Вернее, его вообще не было: торгаш назвал цену, показавшуюся мне вполне адекватной, получил пристальный взгляд воительницы и тут же сделал скидку «уважаемой госпоже альте», – именно так, с ударением на последнее слово. Моя спутница не стала откладывать расчеты в долгий ящик и прямо в конюшне передала торговцу аккуратную стопку золотых монет. Хозяин опять побледнел; стал часто-часто кланяться, извиняться. С огромным трудом из его лепета удалось понять, что у него банально нет сдачи. Меня это не удивило: в Империи в ходу были в основном серебряные и бронзовые монеты, золотые являлись исключением, стоящим целой пригоршни серебра. Альта вновь завелась; опять я почувствовал исходящую от неё угрозу, и решил вмешаться.
– Дорогая, ты не проголодалась? А я совсем не прочь заморить червячка. Давай, пока уважаемый трактирщик будет искать сдачу, мы с тобой отужинаем? Расскажу тебе один анекдот, как однажды на дуэли выбил золотой зуб у гарнизонного мага. Откуда у него взялся золотой зуб, ума не приложу, но золото оказалось самой высшей пробы! Пришлось продавать. А где в пограничном гарнизоне взяться такому количеству серебра, чтобы его можно было выменять на зуб? – я начал старательно заговаривать женщине зубы. Помогло. То ли на неё повлияло моё стремление спасти драную шкуру трактирщика, то ли сам анекдот заинтересовал, но воительница несколько сбавила обороты. Торгаш бросил на меня затравленный взгляд, подхватился, и понятливо ускакал искать сдачу.
