Он: Полагаю, вы продукт какой-нибудь фешенебельной школы.
Она: Нет, я практически необработанный материал. Меня исключили из «Спенса» — уж и не помню за что.
Он: И какой вы себя видите?
Она: Я блестящая, весьма эгоистичная, не сдерживаю эмоций и обожаю, чтобы мной восхищались.
Он (неожиданно):Я не хочу в вас влюбляться.
Она (подняв брови):А вас никто и не просит.
Он (невозмутимо):Но, наверное, придется. Я влюблен в ваш рот.
Она: Стойте-стойте! Прошу вас не влюбляться в мой рот — в волосы, глаза, плечи, туфельки, — но только не в рот.
Он: Он довольно красив.
Она: Он слишком мал.
Он: Вовсе нет! Дайте-ка взглянуть.
Он снова целует ее с той же обстоятельностью.
Она (слегка придвигаясь):Скажи что-нибудь нежное.
Он (испуганно):Боже упаси!
Она (отстраняется):Ну, не говори, раз это так трудно.
Он: Не можем же мы притворяться? Так скоро?
Она: У нас не такие временные рамки, как у других.
Он: И тут эти «другие».
Она: Давай сделаем вид.
Он: Не могу, это сентиментальность.
Она: А ты не сентиментален?
Он: Нет. Я романтик. Сентиментальные люди думают, что все вечно, романтик безнадежно надеется, что нет. Сентиментальность — это свойство эмоциональных людей.
Она: А ты не таков? (Прикрыв глаза.)Должно быть, вот так вы тешите свое высокомерие.
Он: Так… О Розалинда, Розалинда, не противьтесь, поцелуйте меня снова.
Она (на этот раз довольно холодно)-.Нет, я не горю желанием целовать вас.
Он (явно захваченный врасплох):Но минуту назад вы хотели целоваться.
Она: А теперь нет.
Он: Мне лучше уйти.
Она: И я того же мнения.
Он направляется к двери.
О!
Он оборачивается.
(Смеется.)Счет сто — ноль в пользу хозяев поля.
Он хочет вернуться.
Стоп-игра!
Он уходит.
Она быстро подбегает к комоду, достает портсигар и прячет его в боковой ящик стола. Входит ее мать с записной книжкой в руке.
Миссис Коннедж: Отлично. Я хотела с тобой поговорить наедине, прежде чем мы пойдем вниз.
Розалинда: Боже, ты меня напугала.
Миссис Коннедж: Ты очень дорого нам обходишься все последнее время.
Розалинда (кротко):Да.
Миссис Коннедж: Но дела твоего отца уже не так успешны, как прежде.
Розалинда (скорчив недовольную мину):Только не заводи разговор о деньгах.
Миссис Коннедж: Без денег ты и шагу ступить не сможешь. Мы последний год живем в этом доме, и если ничего не изменится, то у Сесилии не будет тех преимуществ, что есть у тебя.
Розалинда (нетерпеливо):Ну и что теперь?
Миссис Коннедж: Я прошу тебя оказать мне любезность не забывать кое о чем, я сделала подробную запись в блокноте. Во-первых, не исчезать с молодыми людьми. Возможно, иногда это было уместно, но теперь я прошу тебя оставаться в бальном зале, где я смогу тебя найти. Есть несколько мужчин, которых я хочу тебе представить, и мне не хотелось бы разыскивать тебя по углам, пока ты обмениваешься всякими глупостями с кем-то или выслушиваешь глупости.
Розалинда (саркастически):Да, выслушиваю, вот именно.
Миссис Коннедж: И не трать зря времени на студенческие компании — на мальчишек, которым по девятнадцать-двадцать лет. Я не возражаю против выпускного вечера или футбольного матча, но только не болтайся в стороне от выгодных партий, попусту тратя время в загородных кафе со всяким встречным-поперечным.
Розалинда (излагает свои принципы, которые, кстати, столь же высоки, как и у матери):С этим покончено, мама. Сейчас все не так, как в начале девяностых.
Миссис Коннедж (не обращая внимания):Я хочу сегодня вечером представить тебя нескольким друзьям твоего отца — все они еще довольно молоды.
Розалинда (понимающе кивает):Лет этак под сорок пять?
Миссис Коннедж (резко):Ну и что?
Розалинда: Да нет, все прекрасно. Они повидали жизнь, и у них такой восхитительно усталый вид (трясет головой),но они тоже хотят танцевать.
Миссис Коннедж: Я еще не видела мистера Блейна, но не думаю, что тебе стоит обращать на него внимание. Не похоже, чтобы у него водились деньги.
Розалинда: Мама, я никогда не думаю о деньгах.
Миссис Коннедж: Конечно не думаешь, потому что они у тебя никогда не задерживаются.
Розалинда (вздыхает):Надеюсь, однажды я выйду замуж за денежный мешок — чтобы не умереть со скуки.
Миссис Коннедж (сверяется с записной книжкой):Пришла телеграмма из Хартфорда. Приезжает Доусон Райдер. Мне нравится этот молодой человек, и он купается в деньгах. Мне кажется, что, поскольку тебе уже надоел Говард Гиллеспи, ты могла бы как-то поощрить Райдера. За месяц это уже третий его приезд.
Розалинда: А как ты догадалась, что мне надоел Говард Гиллеспи?
Миссис Коннедж: Бедный мальчик ходит с таким несчастным видом.
Розалинда: Это был один из романтических флиртов, победа без боя. Они всегда скоротечны.
Миссис Коннедж (завершая свою мысль):В любом случае мы хотели бы гордиться тобой сегодня вечером.
Розалинда: Разве я не красива?
Миссис Коннедж: Ты и сама это знаешь.
Снизу доносится скрежет струн — кто-то настраивает скрипку, погромыхивает барабан. Миссис Коннедж стремительно оборачивается к дочери.
Мы ждем.
Розалинда: Одну минутку.
Мать уходит. Розалинда стоит у стеклянного трюмо и с огромным удовольствием разглядывает себя в зеркале. Она целует ладонь и прикладывает пальчики к губам своего отражения. Затем гасит лампы и покидает комнату.
Какое-то время все тихо. Несколько аккордов на фортепиано, осторожное высказывание барабанов, шуршание нового шелка, звуки смешиваются на лестнице снаружи и вползают в комна
ту через приоткрытую дверь. Расплывчатые силуэты мелькают в освещенном коридоре. Слышится чей-то смех, кто-то смеется в ответ, смех множится, становится общим. Затем кто-то входит через боковую дверь, включает свет и закрывает дверь. Это <b>Сесилия.</b>Она подходит к комоду, заглядывает в ящик, после некоторых колебаний направляется к столу, достает оттуда портсигар и берет сигарету. Закуривает, глубоко затягиваясь и выдыхая дым, подходит к зеркалу.
Сесилия (выговаривает с нарочитой светскостью):О да, выходы в свет в наши дни — это, знаете ли, настоящий фарс. Для того, кто наигрался в любовь задолго до своего семнадцатилетия, — это сплошное разочарование.
