Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Как раз в тот момент, когда рука Мэтта восстановилась настолько, что он мог опереться на нее, – как раз в тот момент, с точностью до миллисекунды, Дамон наклонился к нему, больно схватил за волосы и вздернул его голову вверх.

– Стефан, – сказал Дамон, глядя Мэтту прямо в глаза и силой заставляя Мэтта смотреть на него снизу вверх, как тот ни старался отвернуться, – был сильным всего несколько дней, пока пил кровь очень сильного духа, еще не приспособившегося к жизни на земле. А сейчас – ты посмотри на нее, – он крепче, еще больнее сжал волосы Мэтта. – Дух как дух. Валяется в грязи. А Сила вернулась туда, где ей и положено быть. Ты понял? Ты понял, мальчик?

Мэтт смотрел на Елену.

– Как ты посмел? – прошептал он.

– Я сделал это, чтобы показать, что бывает с теми, кто мне перечит. Неужели ты считаешь, что я должен был поступить как сексист и оставить ее без урока? – Дамон улыбнулся. – Надо идти в ногу со временем.

Мэтт не отвечал. Ему надо было вытаскивать Елену.

– Беспокоишься о девчонке? Она же притворяется – знаешь, как это делают опоссумы. Надеется, что я не трону ее и вплотную займусь тобой.

– Ты врешь!

– Значит, придется вплотную заняться тобой. Кстати, если говорить о том, чтобы идти в ногу со временем. Если не обращать внимания на царапины и все прочее, ты – очень симпатичный молодой человек.

В первый момент Мэтт ничего не понял. Потом до него дошел смысл слов Дамона; он почувствовал, как кровь леденеет в его жилах.

– Как вампир, я могу дать заключение квалифицированное и беспристрастное. Вдобавок, как вампир, я умираю от жажды. Здесь есть ты. Здесь есть девушка, которая продолжает притворяться, будто лежит без чувств. Не сомневаюсь, что ты понимаешь, к чему я веду.

«Я тебе верю, Елена, – подумал Мэтт. – Он лжец и всегда будет лжецом».

– Пей мою кровь, – устало сказал он.

– Уверен? – Теперь голос Дамона был заботливым. – Если будешь сопротивляться, будет очень больно.

– Не тяни резину.

– Как скажешь, – Дамон легким движением опустился на одно колено, одновременно дернув Мэтта за волосы и заставив его поморщиться. Еще один рывок – и Мэтт лежал на колене у Дамона с запрокинутой головой и выгнутой и обнаженной шеей. Еще никогда в жизни Мэтт не чувствовал себя таким беззащитным, таким беспомощным, таким уязвимым.

– Ты всегда можешь передумать, – издевательски сказал Дамон.

Мэтт закрыл глаза, упрямо не говоря ни слова.

И все-таки в самый последний момент, когда Дамон с торчащими клыками уже склонился над ним, пальцы Мэтта почти непроизвольно, словно его тело действовало само по себе, сжались в кулак, и Мэтт неожиданно, внезапно выбросил кулак вперед, чтобы нанести сокрушительный удар по виску Дамона. Но… стремительно, как змея, Дамон поднял руку и почти непринужденным движением перехватил кулак Мэтта, сжал его железной хваткой – а острые, как бритвы, клыки тем временем вскрыли вену на горле Мэтта, губы часто задвигались, припав к его шее, всасывая и поглощая брызнувшую фонтаном кровь.

Елена – она пришла в себя, но не могла двинуться с того места, где упала, не могла издать ни звука, не могла повернуть голову – была вынуждена слушать весь этот разговор, была вынуждена слушать стон Мэтта, когда у того против воли забирали его кровь, а он до последнего сопротивлялся.

А потом она кое-что поняла, и ее страх стал так силен, что она едва не потеряла сознание.

26

Энергетические линии. О них говорил Стефан, а поскольку мир духов по-прежнему оказывал на нее влияние, она без труда видела их. Теперь, все еще лежа на боку, она собрала всю оставшуюся у нее Силу, направила ее к глазам и посмотрела на землю.

Именно от этого ее сознание посерело от ужаса.

Везде, сколько хватало взгляда, она видела линии, которые тянулись со всех сторон и переплетались здесь. Толстые линии, фосфоресцирующие холодным светом; линии потоньше, светящиеся тускло, как поганки в погребе; совсем тонкие линии, похожие на безупречно ровные трещины на внешней оболочке мира. Они были похожи на вены, артерии и нервы, находящиеся под самой кожей огромного животного – поляны.

Неудивительно, что поляна была похожа на живое существо. Елена лежала на плотном узле энергетических линий. А если предположить, что на кладбище клубок еще гуще, становилось страшно даже представить, что там творится.

И если Дамон нашел какой-то способ использовать их энергию… неудивительно, что он стал совсем другим – высокомерным, непобедимым. С того момента, как он отпустил ее, чтобы выпить крови Мэтта, она все время встряхивала головой, словно надеялась вытряхнуть из нее чувство унижения. Теперь она остановилась – ей надо было найти способ воспользоваться этой Силой. Должен быть какой-то способ.

Серая муть перед глазами не исчезала, и в конце концов Елена поняла: это не потому, что у нее кружится голова, а потому, что становится темно, – вокруг поляны сгущались сумерки, и на поляну вползала настоящая тьма.

Елена снова попыталась встать, и на этот раз у нее получилось. Почти мгновенно к ней протянулась рука, и она машинально ухватилась за нее, позволяя ей помочь себе подняться.

Перед ней был… Дамон или какое-то существо, завладевшее его телом, его внешностью. Уже почти совсем стемнело, но он по-прежнему был в больших очках. Елена ничего не могла прочитать по той части его лица, которую не скрывали очки.

– А теперь, – сказало существо в темных очках, – ты пойдешь со мной.

Сумерки сгущались, они стояли на поляне, и эта поляна была живым существом.

Это было… дурное место. Елена боялась этой поляны так, как не боялась ни одного человека или другого живого существа. Поляна отзывалась на все зловещим эхом, и Елена не могла заткнуть уши, чтобы не слышать этого эха.

«Думай, думай как следует», – твердила она себе.

Ей было безумно страшно за Мэтта; она боялась, что Дамон выпил у него слишком много крови или просто заигрался со своей игрушкой и сломал ее.

И она боялась того, кто стоял перед ней в облике Дамона. А еще она боялась влияния, которое это место могло оказать на настоящего Дамона. Окружающий лес мог повлиять на вампира лишь одним способом – причинить ему боль. А может быть, настоящему Дамону сейчас больно внутри того, кто завладел его телом? И если он осознает хоть что-то из происходящего – сможет ли он отделить эту боль от той боли и раздражения, которые связаны у него со Стефаном?

Она не знала. Но она знала, что у Дамона было ужасное выражение глаз, когда Стефан выгнал его из общежития. И еще она знала, что в лесу обитают малахи – существа, способные управлять разумом людей. Она боялась – всей душой боялась – что сейчас малах использует Дамона, делая самые темные его желания еще темнее, превратив его в какого-то ужасного злодея, каким он никогда не был даже в худших своих проявлениях.

Но она не была уверена ни в чем. Откуда ей знать – а нет ли за малахами кого-то другого, кого-то, кто управляет самими малахами? Внутренний голос подсказывал ей, что дела могли обстоять именно так, и что Дамон, возможно, даже не представляет себе, чем сейчас занято его тело, – но, может быть, она сама себе это внушила в надежде на лучшее?

Единственное, что она ощущала отчетливо, – это что все вокруг кишело маленькими злобными тварями. Она чувствовала, что они окружили поляну, эти твари, похожие на насекомых, и одна из которых напала на Мэтта. Они были вне себя от возбуждения, они крутили своими усиками, издавая звук, похожий на звук вертолета.

Управляют ли они сейчас Дамоном? Бесспорно одно: он никогда не вытворял с человеческими существами того, что сделал сейчас с ними. Ей надо сделать так, чтобы все они втроем ушли отсюда. Это место было больным, зараженным. В Елене снова всколыхнулась тоска по Стефану – скорее всего, он бы знал, что делать в такой ситуации.

Она медленно повернулась к Дамону и посмотрела на него.

– Можно я кому-нибудь позвоню, чтобы сюда пришли и помогли Мэтту? Я боюсь оставлять его здесь; боюсь, что они найдут его. – Заодно пусть знает: она в курсе, что они скрываются во мхах и в зарослях рододендронов и горного падуба.

58
{"b":"144294","o":1}