Лукас направился к своей машине и вдруг остановился так резко, что Слоун налетел на него.

— Извини, — сказал Лукас и повернулся к баку.

— Что? — спросил Слоун, а Коннел с любопытством взглянула на Лукаса.

— Помнишь Мусорщика Дуга?

Слоун отвернулся, вспоминая имя, затем щелкнул пальцами и с возбуждением посмотрел на Лукаса.

— Мусорщик!

— А это кто? — поинтересовалась Коннел.

— Сексуальный маньяк, помешанный на ножах, — ответил Лукас. — Он вырос на свалке, родных у него не было. О нем заботились парни со свалки. Мусорщик любил разрисовывать женщин ножом. Особенно моделей. Изображал виноградную лозу и подписывался, — Лукас снова посмотрел на контейнер. — Но для него это слишком грубо.

— Кроме того, он сейчас в «Сент-Питере», — заметил Слоун. — Разве нет?

Лукас покачал головой.

— Мы стареем, Слоун. Мусорщик орудовал давным-давно, с тех пор прошло лет десять или двенадцать… — Он замолчал и перевел взгляд на реку, а потом снова повернулся к Слоуну. — Боже праведный, семнадцать! Я тогда второй год как снял форму. Сколько обычно сидят в «Сент-Питере»? Пять или шесть лет? К тому же некоторое время назад на свет появилась новая теория лечения преступников, и многих выпустили из государственных больниц. Примерно в середине восьмидесятых.

— Первое убийство, с которым я столкнулась, совершено в восемьдесят четвертом году и до сих пор не раскрыто, — сказала Меган.

— Нужно проверить Мусорщика, — предложил Слоун.

— Вряд ли он имеет к этому отношение, но он настоящий безумец, — сказал Лукас. — Помнишь, что он сделал с моделью, за которой проследил после показа в «Дейтоне»?

— Помню, — Слоун задумчиво потер щеку. — Давай поручим Андерсону проверить его?

— Я тоже займусь им, — сказала Коннел. — Увидимся в конторе, Слоун.

— Пока, Меган, — с несчастным видом ответил тот.

В машине Слоун пристегнулся, завел двигатель и сказал:

— Слушай, тебя хочет видеть шеф.

— Да? По какому делу? По этому?

— Думаю, да.

Они выехали с пристани и направились в сторону моста.

— Слоун, что такое? — с подозрением спросил Лукас.

Слоун виновато хохотнул.

— Слушай, в нашем департаменте есть только два человека, которые могут поймать этого типа. Ты и я. В данный момент я расследую сразу три серьезных дела. На меня орут все подряд, причем каждые пять минут. Проклятое телевидение разбило лагерь прямо перед моим домом.

— Я на такое не подписывался, когда согласился вернуться, — возразил Лукас.

— Прекрати вести себя, будто ты примадонна, — сказал Слоун. — Этот подонок убивает людей.

— Если он существует.

— Он существует.

— «Собщество иезуитов», — вспомнил Лукас через мгновение.

— Что?

— «Собщество иезуитов». Они пишут две буквы после своего имени, например отец Джон Смит, СИ. Как те, что мы видели на теле Уонамейкер.

— Придумай другую теорию, — сказал Слоун. — Убойный отдел Миннеаполиса не станет гоняться за какими-то иезуитами.

Когда они ехали по мосту, Лукас посмотрел вниз, на мусорный контейнер, и увидел, что Коннел по-прежнему разговаривает с Хелстромом.

— А что представляет собой эта Коннел? — спросил он.

— Шеф тебе расскажет, — ответил Слоун. — Это настоящая заноза. Впрочем, она начала это дело. Я не видел ее вот уже пару месяцев. Быстро же она сюда добралась.

Лукас оглянулся на пристань.

— Коннел производит впечатление.

— Ей нужно как можно скорее поймать этого типа, — сказал Слоун. — В ближайшем месяце или даже раньше.

— Да? С чего такая спешка?

— Она умирает.

Секретарь начальника полиции была худощавой женщиной с маленькой родинкой на скуле и густыми бровями. Увидев Лукаса, она нажала кнопку интеркома и доложила:

— Шеф, Дэвенпорт пришел.

Она посмотрела на него, сложила большой и указательный пальцы, изобразив пистолет, наставила их на дверь кабинета и сказала:

— Входи.

Роуз Мари Рукс сидела за широким столом из вишневого дерева, заваленным отчетами и докладными записками, и нюхала незажженную сигарету. Когда Лукас вошел, она кивнула, секунду подержала сигарету в руке, вздохнула, открыла ящик стола и бросила ее внутрь.

— Садись, Лукас, — предложила она ему хрипловатым от никотина голосом.

Когда Лукас уходил со службы, кабинет Квентина Даниэля, где всегда царил полумрак, поражал своей чистотой и безупречной аккуратностью. Кабинет Рукс был завален книгами и отчетами, на столе валялись разрозненные листки бумаги, калькуляторы, компьютерные диски и стояли картотечные ящики. Все вокруг заливал резкий свет флуоресцентных ламп под потолком, который добирался даже до самых дальних углов. Даниэль никогда не пользовался компьютером, сейчас же рядом с письменным столом красовалась новейшая модель «Ай-би-эм», а в левом верхнем углу экрана моргала лампочка ждущего режима. Рукс заменила кожаную мебель, популярную в мужских клубах, на удобные мягкие стулья.

— Я читала отчет Купичека по делу разграбления могил, — сказала она. — Кстати, как он?

— Ходить не может.

У Лукаса имелось два помощника — Дел и Дэнни Купичек. Сын Купичека наехал ему на ногу, когда сидел за рулем «доджа каравана».

— Его не будет месяц.

— Если средства массовой информации заинтересуются делом о могилах, ты сможешь ответить на их вопросы? Или нужно будет обратиться к Купичеку?

— Конечно смогу, — ответил Лукас. — Только сомневаюсь, что они узнают об этом.

— Ну не знаю… История-то классная.

Сначала серию ограблений могил посчитали делом рук мародеров, охотящихся за обручальными кольцами и прочими драгоценностями, хотя помешанные на заговорах придурки в их департаменте твердили, что во всем виноваты сатанисты и что они используют части тел для проведения черных месс. Как бы там ни было, родственники покойных начали возмущаться, и Рукс попросила Дэвенпорта разобраться, что там происходит. Примерно в это же время стали появляться ювелирные изделия со вставками из гладко отполированных костей пальцев ног и рук. Купичек нашел женщину, которая делала и продавала эти украшения, нажал на нее, и кражи прекратились.

— Ее бижутерия действительно отлично смотрится с простым черным платьем, — сказал Лукас. — Конечно, нужны еще и сережки.

Начальник полиции криво ухмыльнулась.

— Ты говоришь так, потому что тебе на все плевать. Ты богат, влюблен, покупаешь костюмы в Нью-Йорке. Какое тебе дело до других?

— Это не так, — мягко возразил Лукас. — Но согласись, довольно трудно испытывать сильные чувства по поводу жертв, которые и без того мертвы. Почему ты меня вызвала?

Возникла пауза. Лукас ждал продолжения. Рукс снова вздохнула.

— У меня проблема.

— Коннел?

Шеф удивленно посмотрела на него.

— Ты знаешь ее?

— Познакомился примерно час назад в Висконсине. Она там всеми командовала.

— Да, это она, — подтвердила Рукс. — Всегда командует. Как она узнала об убийстве?

— Понятия не имею, — пожал плечами Лукас.

— Проклятье, она давит на ребят в отделе, — Рукс задумчиво прикусила ноготь и повторила: — Проклятье.

Вскочив на ноги, она подошла к окну, раздвинула пальцами полоски жалюзи и быстро выглянула на улицу. Когда-то она была стройной молодой женщиной и хорошим полицейским. Но долгие годы сидения в мягких правительственных креслах не прошли даром для ее физической формы.

— Нет никакого секрета в том, как я получила эту должность, — сказала она, повернувшись к нему. — Мне удалось разобраться со множеством политических проблем. Среди прочего с постоянным давлением со стороны негров. Потом, после тех изнасилований перед Рождеством, в дело вступили феминистки. Я женщина, бывший коп, у меня юридическое образование, я была прокурором и сенатором штата от партии либералов, у меня хорошая репутация в том, что касается расового вопроса…