Если бы у нее хватило дыхания, она закричала бы; и если бы это произошло, чудовище заметило бы ее и припечатало своей дубинкой прямо на месте.
Но великан полностью сосредоточился на деревне и не обратил внимания на ничтожную маленькую девочку. Она поднялась, нашарила на земле пару камней и побежала дальше, вслед за великаном, но держась от него на расстоянии. Вскоре Пони оказалась там, где уже вовсю шла яростная битва. Зрелище всеобщего смятения, мертвых тел, отчаянно сопротивляющихся людей в один миг преобразило ее. Больше она не чувствовала себя маленькой девочкой. Вспомнив, чему ее учили, Пони постаралась привести свои мысли в порядок. Гоблины кишмя кишели повсюду, и девочка заметила по крайней мере еще двух великанов — огромных, как горы, около тысячи фунтов бугристых мышц каждый. Людям ни за что не одолеть всю эту свору! Часть сознания Пони, взрослая и способная рассуждать логически, подсказала ей, что, без сомнения, Дундалису пришел конец.
— План Б, — громко сказала она, больше для того, чтобы справиться со смятением.
Во всех поселениях Вайлдерлендса каждого ребенка чуть ли не с пеленок учили, как нужно вести себя в случае серьезной катастрофы. Прежде всего — спасать деревню, а если это невозможно, то спасать как можно больше людей. Это и был «план Б».
Пони свернула к задворкам ближайших домов, стараясь держаться в их тени. Выскочив из-за угла, она в остолбенении остановилась.
Яростное сражение шло на единственной улице Дундалиса, совсем недалеко от того места, где стояла девочка. Прежде всего она заметила Олвана Виндона, возвышающегося в центре группы человек в двадцать, со всех сторон окруженной врагами. Первым порывом Пони было попытаться пробиться к ним, но она быстро сообразила, что это невозможно. Девочка непроизвольно стиснула кулаки, когда Олван метким ударом размозжил голову одному из гоблинов и мерзкая тварь рухнула в грязь.
И тут дыхание у нее перехватило. Чуть позади Олвана от двух яростно тыкающих в него копьями гоблинов отчаянно отбивался еще один мужчина, и Пони узнала его.
Это был ее отец.
Элбрайн задержал дыхание, глубоко вдохнул и снова постарался не дышать. Он не знал, что предпринять, разве что проклинать себя за то, что он уже натворил — спрятался за сосной и, на время позабыв обо всем, перестал следить за долиной, — это была самая главная и, наверно, роковая ошибка.
Теперь от него требовалось подавить охвативший его ужас, выйти из ступора и вспомнить многочисленные уроки отца. Воин знает своего врага, находит своего врага и следит за каждым его движением. Снова и снова безмолвно повторяя эти слова, точно литанию, Элбрайн осторожно выглянул из-за сосны, уверенный, что гоблин, которого он только что видел по ту ее сторону, сейчас обрушит на него удар своего оружия.
Воин знает своего врага…
Внезапно сражение далеко внизу снова оказалось в поле его зрения, и Элбрайн облегченно вздохнул, поняв, почему его противник замер совершенно неподвижно и тоже смотрит в сторону деревни. Облегчение, правда, тут же сменилось душевной болью: Элбрайну стало ясно: гоблины выследили патрульных и, очень может быть, уже прикончили их, а этого оставили на страже, наблюдать, не подойдут ли еще люди на помощь сражающимся.
Мальчика обуяла такая ярость, что он забыл о страхе. Сжимая в руке меч, он не раздумывая — чтобы не утратить мужества — выскользнул из-за дерева. Пригнувшись, быстро и бесшумно покрыл треть расстояния до гоблина.
И вдруг снова его охватило непреодолимое желание вернуться под прикрытие сосны и затаиться там. Однако звуки битвы и запах дыма от горящих домов помогли Элбрайну сохранить мужество. Упрямо он продолжал подбираться к врагу. Ни шагу назад. Элбрайн внимательно огляделся, убедился, что гоблин один, выпрямился в полный рост и бросился вперед.
Еще пять шагов — и он оказался совсем рядом. Увлеченная зрелищем сражения, тварь не замечала Элбрайна до последней секунды. Как раз в тот момент, когда гоблин начал поворачиваться, мальчик обрушил на его голову удар меча.
Меч, однако, отскочил, по-видимому, не нанеся гоблину никакого вреда. Элбрайна охватил ужас; наверно, он ударил недостаточно сильно, сейчас враг повернется и насадит его на свое копье. Мальчик в отчаянии отпрянул, готовясь защищаться.
Гоблин, однако, непонятно почему пошатнулся, выронил оружие и упал на колени. Его голова моталась из стороны в сторону, и Элбрайн увидел яркий красный разрез и сквозь него белую раздробленную кость и сероватый мозг. Гоблин больше не двигался, оставаясь в той же позе — на коленях, с подбородком, прижатым к груди.
Мертв.
Элбрайна едва не вывернуло наизнанку. Впервые в жизни он убил живое разумное существо, и мысль об этом тяжким грузом поселилась в сердце. Однако запах дыма снова вернул его к реальности. Он поступил правильно: гоблина следовало убить. Не захватывать же его в плен? Это было был просто глупо.
Он перевел взгляд на Дундалис. Там сражаются его родители, туда побежала Пони.
— Пони… — в отчаянии прошептал Элбрайн и дальше уже действовал, не раздумывая.
Деревья замелькали по обеим сторонам от него, когда он со всех ног бросился вниз, в деревню.
Пони обошла дом, медленно, осторожно приближаясь к месту сражения и ломая голову над тем, как прорваться сквозь кольцо гоблинов и оказаться рядом с отцом. Душераздирающий крик заставил ее замереть. Только тут она огляделась по сторонам, пытаясь понять, где находится и чей это дом. Рыдания душили ее.
— Сейчас не время плакать, — одернула она себя и снова переключила свое внимание на сражение.
Плечи ее поникли. Да, множество мертвых или умирающих гоблинов валялись на залитой кровью земле вокруг отчаянно сопротивляющихся жителей деревни, но несколько человек были убиты тоже. И, что самое страшное, кольцо гоблинов не поредело.
По-прежнему над всеми возвышался Олван. Он прикончил еще одного гоблина, раскроив его безобразный череп, поднял руку и прокричал что-то, видимо, подбадривая остальных. Но тут произошло нечто странное. Казалось бы, Олван должен был опустить руку, а между тем, она поднималась все выше и выше. Пони заметила выражение ужаса в его глазах, перевела взгляд вверх…
Ухватив Олвана за предплечье, великан просто выдернул его из самой гущи битвы. Дом помешал девочке разглядеть, что происходило с Олваном дальше. Она с трудом сдержала рвущийся из груди крик.
И тут Олван снова оказался в поле ее зрения, бесформенной грудой рухнул прямо к ногам отчаянно сражающихся людей. Их ряды распались. Они бросились в разные стороны, но мало кто сумел убежать далеко; большинство тут же похоронила под собой волна кинувшихся на них гоблинов. Судьба оказалась милосердна к Пони, и она не видела гибели своего отца. Зато прямо на ее глазах гоблин швырнул на землю и проткнул копьем женщину, которая учила девочку читать и писать. Не в силах больше смотреть на ужасное побоище, Пони отвернулась, с трудом сдерживая позывы к рвоте.
Сопротивление людей оказалось сломлено, их охватило смятение. Отовсюду слышались крики и стоны. Пони не знала, что делать, куда бежать. Перед ее внутренним взором снова возник образ мертвого Олвана. И отец… Может, он уцелел? Может, каким-то чудом выбрался из этой свалки и теперь найдет ее, уведет туда, где им не будет угрожать опасность?
Однако вместо отца из-за угла внезапно вынырнул гоблин. Пони вскрикнула, швырнула в него один из своих булыжников и бросилась бежать. Обогнула дом и остановилась, тяжело дыша и прислушиваясь к топоту преследовавшего ее гоблина. Как только он вынырнул из-за угла, девочка резко выставила вперед локоть, заехав им под подбородок мерзкого создания. И бросилась на него, неистово молотя кулаками и ногами. Однако он оказался сильнее, чем можно было предположить, судя по его маленькому, юркому тельцу. В конце концов ему удалось увернуться. Он оттолкнул Пони и поднял копье.
— Элбрайн!